Братья по духу

      Когда на плечи Джорно упало чужое пальто, он удивился. Сейчас они находились неподалёку от тюрьмы, ведь француз, который представился Жан-Пьером Польнареффом, повредил ногу. Метис, что был так подозрительно похож на него, купил воды. Джованна безостановочно пил, надеясь, что кошмарные картинки перед глазами рано или поздно исчезнут. Однако те снова и снова возвращались, давили на грудь так, что не продохнуть.       Он убил человека. Неважно: мерзавец или нет. Это был человек. Живой. А он просто взял пистолет и вышиб ему мозги. От нахлынувших впечатлений его руки снова задрожали. Джорно хотелось разреветься, словно ему не тринадцать, а именно десять. И если бы не парни, что сейчас негромко переговаривались рядом с ним, то Джованна именно так бы и поступил.       — Слушай, — начал говорить Джотаро. — Знаю, что сейчас не самый лучший момент для такого, но... Может, ты всё-таки скажешь нам, кто ты?       Куджо не ожидал ответа, хотя глубоко в душе надеялся на него. Судьба не просто так сталкивала его с этим подростком. А в тот момент, когда он вбежал в разрушенную камеру Польпо и увидел за разорванным воротником мальчишки родимое пятно в виде звезды, то всё встало на свои места. Пусть Джотаро и не мог в это поверить, но рядом с ним на бордюре сидел один из Джостаров.       — Я бы и сам хотел это знать, — тихо ответил парень.       И ведь он не солгал ему. Джорно действительно теперь совершенно не понимал, кто такой. Джованна не был готов к тому, чтобы узнать настоящую правду о себе. Почему-то он знал, что это ударит по нему ещё сильнее, чем убийство бандита.       — Ну, начни с малого, — посоветовал Польнарефф. — Как тебя зовут?       — Я? Моё имя... Я Джорно Джованна.       — Ну и ну...       Джотаро не мог поверить своим ушам. Ведь если сократить имя, то получится ДжоДжо. Как и у каждого члена семьи Джостаров. До чего же надоедливая особенность, но сейчас она дала Куджо лишний повод убедиться в жестокости судьбы. Если Томоко Хигашиката назвала своего сына в память о любимом мужчине, то как же вышло, что мальчик перед ним имел эту же особенность?       — Правда, меня не всегда так звали, — неожиданно уточнил Джорно.       — Ты метис.       — Верно... Я наполовину японец. Поэтому от рождения моё имя было Харуно Шиобана.       — А родился ты в Италии?       — Нет, в Японии... Потом моя мама переехала в Италию. Вышла за итальянца. Тому, видимо, хотелось, чтобы его пасынок носил более итальянское имя... — с ненавистью выдал парень, укутываясь в пальто так, словно его начинало морозить от одного лишь упоминания отчима. — Так я и стал Джорно Джованной.       — А что насчёт твоего биологического отца?       — Этот вопрос я хотел бы задать тебе, — нервно усмехнулся Джорно, посмотрев на Джотаро таким взглядом, словно тот мог знать куда больше, чем делает вид. — Но нет смысла говорить о таком на улице, верно?       — И не говори, малой! — вклинился в разговор Жан-Пьер. —Что за народ у вас такой? Только выйдешь погулять с какой-нибудь красоткой, как её чуть не утащит гигантская рыбина в фонтан. Какому кретину вообще такое в голову может прийти: воровать девушек посреди бела дня?       — Хм... так Донателла тебе всё-таки нравится, Польнарефф, — ухмыльнулся Джотаро, скрещивая руки на груди.       — Эй, да не о том речь!..       Джорно молча наблюдал за этими двумя. Они были действительно странными, однако, Джованна впервые в жизни чувствовал себя в безопасности, когда вот так разговаривал с кем-то. В последний раз это было очень давно, с мафиози, взявшим его под своё крыло за спасение. Где бы тот сейчас ни был...       — Ну... Раз такое дело, то у меня дома есть эластичный бинт, — прервал разговор мужчин Джованна. — Мы недалеко находимся. Там мы сможем и поговорить не на виду, место практически безлюдное.       — А? Такие в Италии вообще бывают? — громко возмутился Польнарефф, но был прерван Джотаро, который махнул ему рукой.       — Веди нас, — ответил Куджо.

***

      Когда они подобрались к старому двухэтажному дому, что находился всего в четверти часа ходьбы, то поняли, почему здесь практически никого нет. Это был практически пустырь, который давно оброс настоящим лесом. На вопрос Жан-Пьера о том, не страшно ли Джорно жить в такой глуши, парень ответил, что ему гораздо спокойнее находиться наедине с природой. «Так я чувствую себя по-настоящему дома», — аргументировал он.       Внутри было чисто. Правда, местами было видно, что есть вещи, к которым подросток был не готов. Подлатать крышу дело нехитрое, но, вот, щели в стенах действительно вызывали тревогу.       — Так ты живёшь один?       — Да, с какого-то времени... Вообще дом принадлежит одному моему другу, но не так давно, несколько лет назад, он исчез. Я живу в студенческом общежитии. Все будние дни я там, чтобы до школы не было так долго бежать, а по выходным бываю здесь.       От Джотаро не ускользнуло то, с каким умиротворённым лицом Джорно рассказывал о себе. Почему-то это дало ему надежду, что его внезапно объявившийся родственник всё-таки начал доверять им.       — Вот бинт. Правда, я его уже использовал, когда сам потянул лодыжку. Но он, вроде, цел, — Достал бинт из аптечки Джованна и передал Куджо.       — Спасибо, мелкий! Я уже втройне твой должник, получается, — усмехнулся Польнарефф, когда понял, что доковылять до отеля ему теперь будет легче, чем это было бы без бинта.       — А почему три раза? — непонимающе уточнил Джованна, заваривая кофе на старой плите.       — За сегодня только два, а ещё ты меня от одного мафиози спас, когда кинул кое-что.       С этими словами на стол с лязгом опустился нож. Джорно обернулся, чтобы убедиться, что это именно тот самый нож, который он тогда чтобы остановить битву между Польнареффом и тем мафиози. Джованна взглянул на переливающееся на свету полуденного солнца серебряное лезвие, отчего тихо выдохнул. Всё-таки он тогда в ресторане украл отличные ножи.       — И вовсе ты мне не должник. Я просто не хотел, чтобы погиб кто-то из вас двоих.       — М?       — Буччеллати — довольно известный парень в Неаполе. Насколько мне известно, он совсем другого сорта мафии, не как те отбросы, коих очень много в Passione. А ты, Жан-Пьер, друг человека, знающего ответы на мои вопросы. Соответственно, ты мне не враг. Тогда в чём проблема помочь тому, кто в этом нуждался?.. Хоть я и не понял, как именно вы чуть друг друга не убили, находясь на расстоянии. Но я видел, что твоя рука была оторвана.       В голубых глазах Джорно сиял интерес. Он действительно не понимал истинную природу стандов, однако, Польнарефф лишь отшутился, что ему руку просто пришили сразу после боя. Судья по вздоху Джованны, тот не поверил в настолько очевидную глупость, однако, вопросов больше не задавал.       Когда свежий кофе опалил язык Джорно, он почувствовал, что тряска из-за совершённого им преступления начала понемногу отпускать. Его новые знакомые в тишине смаковали ароматный напиток. Он был привезён контрабандой той мафии, к которой относился хозяин дома. На чердаке сушилось ещё два полных мешка такого добра, поэтому можно было пить хоть до бесконечности. Зёрна были такого качества, которого ни одному ресторану не снилось, не говоря уже о забегаловках.       «Самое то после очередной битвы», — подумал про себя Жан-Пьер, чувствуя покидающую его тело усталость. Однако даже Джотаро почувствовал, что те жизненные силы, которые буквально час назад он потратил до последней капли, возвращались обратно. Странно было представить, что от кофе вообще возможен подобный эффект.       — Джорно, — начал он, поставив чашку на стол. — Ты обмолвился, что я человек, который может рассказать тебе что-то, что тебя интересует. Я дал обещание. Можешь спросить всё, что угодно.       Джованна не поторопился ответить сразу. Хотя до этого он несколько раз прокручивал данный разговор, даже вопросы в ряд успел выставить, а сейчас они вновь спутались в клубок мыслей. Будто с тем разбитым стеклом в камере Польпо перемешались все слова, не давая ему последовательно рассуждать. Именно поэтому он решил, что первым делом стоит Джотаро показать фотографию, которая была единственным ключом к его прошлому.       Достав свой бумажник, Джорно протянул его в раскрытом виде Куджо. Джотаро недоумевающе посмотрел на парня, но всё-таки взял кошелёк в руки. Поначалу он даже не понял, что за изображение хранилось под прозрачным пластиком. Ровно до того момента, пока мурашки не пробежали вдоль его позвоночника. Эта фотография была настолько знакомой, что у Куджо от ужаса и подступающего гнева сжался ком в горле.       Польнарефф заметил, что с другом явно что-то не так, поэтому заглянул в бумажник. От увиденного чашка с недопитым кофе рухнула на пол. Жан-Пьер хотел завопить от ужаса, но его губы задрожали так, словно он увидел привидение, а не фотографию.       — Твою мать!.. — лишь едва слышно сказал он, зажав ладонью рот так, будто его сейчас вывернет.       Джорно не понимал, что происходит. С чего вдруг такая реакция на обычное фото? Или же дело совсем в другом?       — Откуда... откуда у тебя это фотография? — сквозь зубы спросил Джотаро.       — Ты задал мне вопрос о биологическом отце, и я...       — Я задал конкретный вопрос! — повысил голос Куджо, поднявшись с места и грозно встав над Джорно.       То, что Джованна увидел в глазах Джотаро заставило его практически вжаться в своё место. Он испытал самый настоящий ужас, когда понял, что Куджо готов на него напасть, однако, из-за чего? Хоть Джорно и надеялся, что тот не тронет его, но всё равно схватился за рукоять ножа, что продолжал находиться на столе.       — Эта фотография была у моей матери, — спокойно ответил Джорно.       Джотаро неотрывно смотрел на Джорно. Ему просто не верилось. Он был готов провалиться сквозь землю, лишь бы эти слова оказались ложью. «Боже... да я уже был готов к тому, что чёртов дед не один раз на стороне погулял, но случилось именно такое!..» — гневно подумал Куджо, продолжая вглядываться в лицо Джованны, выискивая черты его биологического отца. Дио Брандо.       — Джотаро, успокойся и сядь! — завопил Польнарефф, в панике схватив Куджо за руку и постаравшись отвести подальше от Джорно.       Жан-Пьер и сам понял, что к чему, однако, жутко испугался, что старые раны сейчас вновь откроются гневом, который Куджо не сможет контролировать. Джотаро в таком состоянии мог натворить всё, что угодно, даже убить парня, хотя сам того бы совсем не желал. Но кошмар, что им обоим удалось пережить, мог начисто закрыть глаза на адекватность происходящего.       Однако Куджо пересилил себя и сел на место. Стянув кепку, он резко бросил её на стол и опустился лицом на ладони, чтобы хоть на мгновение представить, что это всё сейчас не с ним происходит.       — Джотаро... Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но... Господи, да посмотри ты на паренька! Он же на одно лишь лицо твой прапрадед, я ведь видел фото твоей семьи. Очнись уже, это не Дио!.. — продолжал уговаривать его Польнарефф, хотя у самого руки дрожали от всколыхнувших разум воспоминаний, которые он надеялся похоронить ещё в Египте. — Ребёнок не виноват!..       Куджо удрал руки от лица. Наконец его сердце перестало биться так, словно оно через мгновение даст сбой и вовсе остановится. Он ещё раз посмотрел на испуганного Джорно. Конечно, разумеется... Парень ни в чём не виноват, да и поступки, которые Джованна совершал должны были только сильнее убедить Джотаро. Однако очевидное всё равно не давало покоя. Джорно — сын Дио Брандо, который воспользовался телом его прапрадеда, чтобы так гнусно рассмеяться в лицо Куджо через долгие годы.       — Прости, Джорно, — нервно усмехнулся Джотаро, чувствуя, что ещё мгновение, и он точно свихнётся.       — Джотаро!.. — едва слышно позвал его Джованна. — Ответь мне: кто я такой?       — Хм... — ухмыльнулся Куджо, беря в руки свою же кепку. — Я дал обещание, что отвечу на все твои вопросы. И пусть есть вещи, которые никто никогда не хотел бы знать о себе, но рано или поздно приходится сталкиваться с жестокостью нашей жизни... Я отвечу на твой вопрос. Но хочу предупредить тебя заранее. Всё, что ты сейчас услышишь, скорее всего, сделает так, что ты никогда не сможешь быть прежним, Джорно...