Братья по духу

      — Будешь так дёргать — оторвёшь, — попытался хоть немного смягчить атмосферу в номере Польнарефф, но выходило как-то не особенно лучше.       Джорно не отрывался от собственного отражения, старался привыкнуть к тому, что теперь видел перед собой, но его хватало лишь на минуту. Чувствуя, как его желудок начинал скручиваться в тугой узел, Джованна с отвращением отворачивал голову, всё ещё надеясь, что ему этот кошмар только сниться. Проклятые локоны золотистого цвета не были обманом и так чудовищно напоминали волосы человека, из-за которого он вообще появился на свет. Глаза продолжали оставаться зелёными, словно не уходил тот гнев, который Джорно уже поселил в своём сердце.       Он чувствовал, как с каждой секундой ему всё больше становится не место среди нормальных людей. Грудь горела настоящим адским огнём, отчего Джованна вообще сомневался в том, что сохранилась хоть крупица человечности в его душе после произошедшего. Он был готов убить. Действительно хотел вцепиться в глотку ублюдка, который надавил на больное. Разве это нормально для тринадцатилетнего подростка, что всё это время только и пытался найти возможность, чтобы сбежать и спрятаться? Джорно сомневался в этом.       Жан-Пьер всё время в номере пытался переубедить его, объяснить, что всё нормально, и Джованна ни в чём не виноват. Выходило это, мягко говоря, не лучшим образом. Джорно чувствовал пламя в сердце, ярость и уничтожающую боль. Слова Босса о Джотаро прожигали изнутри, словно Джованна сейчас расплавит в ничто. Он не хотел верить, что Куджо мог бы его бросить в такую тяжёлую минуту одного. Однако...       «Лучше бы так он и поступил...» — подумал про себя Джорно, вспоминая ненависть в глазах Джотаро, когда Джованна очнулся на его руках.       Польнарефф старался сохранять спокойствие, хотя находиться рядом с двумя самыми непредсказуемыми людьми на планете — та ещё западня. Он всё ещё неважно чувствовал себя после нападения Босса, но искренне сомневался, что в этой комнате именно ему было хуже всех. Джорно почти не разговаривал с ним, прожигая собственное отражение. С Жан-Пьером он разговаривать не желал, несмотря на попытки Польнареффа достучаться. Больше всего было страшно за сердце парня. Видеть в отражении лицо отца ублюдка и убийцы — самая последняя вещь, которую пожелал бы каждый человек.       Что же касалось Джотаро, то он продолжал сидеть к ним спиной. Не сказать, что Польнарефф желал сейчас увидеть лицо лучшего друга, ведь наверняка мстительная гримаса и жажда уничтожения всё ещё не покинула, вернув привычное спокойствие с долей безразличия. Куджо то и дело брал с тумбы Жан-Пьера пачку сигарет, но тут же возвращал её обратно. Он не мог решить: хочется ему закурить эту проблему или же просто решить. Возможно, мозг предлагал ему самый простой способ отключиться от проблемы, но руки запрещали даже открыть пачку, не то что выкурить пару сигарет.       Польнарефф ещё около получаса наблюдал за этой картиной, пока в своей привычной манере не сорвался. Он мог вытерпеть многое, но не тишину. Подойдя к Джотаро, Жан-Пьер вырвал из рук того пачку. Куджо не сразу заметил, что его пальцам стало заметно легче.       — Да прекрати уже вести себя, как кретин! — прошипел Польнарефф на английском. — Парню и так плохо, того и гляди вздёрнется! Ты этого добиваешься?.. Он же сказал, что защищал нас!       — Заткнись, Польнарефф!.. — прорычал Куджо, спрятав лицо в ладонях, и покачал головой, словно до сих пор не мог поверить, что происходящее — не какой-то больной сон.       — А ты послушай меня, придурок хоть раз в жизни! Он защищал меня и Донателлу от этого урода и ни за что не напал бы!..       — На лицо. Его. Посмотри!.. — всё с тем же гневом приказал Джотаро.       Жан-Пьер выдохнул. Переведя взгляд на Джованну, он сразу понял, о чём говорит Куджо. Разумеется. Отчасти генетика и могла передаться от проклятого Дио. Волосы, глаза, чуждый гнев в душе — всё это прямо сейчас разрушало парня, которому они доверяли свои жизни. Если бы не Джорно, то он, Жан-Пьер, и Бруно Буччеллати вряд ли сохранили друг другу в жизнь во время поединка. Именно Джованна помог им спастись от Польпо, пусть и ценой первого крови на руках тринадцатилетнего мальчишки. Даже после преображения Джорно кинулся не на них, а на врага.       — Он же спас нас, Джотаро...       — Мы не сможем его контролировать, Польнарефф, — серьёзно произнёс Куджо, всё ещё пряча глаза под козырьком. — Сейчас он наш союзник, но... Его сердце поглощает тьма. Джорно предался гневу. Кровь не обмануть...       — Ты несёшь сейчас редкостную чушь. Причём тут вообще кро...       — Но ведь он прав, Жан-Пьер... — тихо произнёс охрипшим голосом Джорно.       — Ты понимал, что мы говорим? — смущённо протянул Польнарефф, понимая, что вся их конспирация накрылась ещё в самом начале.       — Единственный любимый урок в пансионате был именно английский язык... — выдохнул Джованна, поднимаясь с кровати. Подойдя к зеркалу, Джорно вновь посмотрел на себя и от ужаса обхватил руками локти. — Я вижу то же самое, что и вы оба: Дио Брандо... Я никогда не знал этого человека, но смог почувствовать на мгновение перемены в себе. Превосходство над противником. Желание уничтожить. Мне... было не по себе, но у меня не вышло остановить всё это. Я не хотел, чтобы так вышло...       Последние слова дались Джорно по-настоящему тяжело. Польнарефф представлял, насколько подростку было невыносимо каждый день своей нелёгкой жизни искать силы, чтобы всё равно проснуться на следующее утро, где вновь много трудностей. И ради чего? Чтобы он познакомился с двумя ветеранами борьбы с обладателями стандом, и его судьба за это щедро «отблагодарила» проявлением не самой лучше половины наследственности? Вряд ли Джорно заслужил подобное.       Жан-Пьеру стало невыносимо стыдно за то, что Джованна сейчас не мог смотреть на собственное отражение. Отойдя от Джотаро, Польнарефф направился к Джорно в надежде поддержать. Отчего-то в его сердце, которое знало множество потерь, вновь забилось, чувствуя, что он понимает Джованну, как никто другой. Но сильная ладонь его лучшего друга не дала дойти до конца.       — Такое мог сказать либо Джостар, либо полный идиот, — произнёс Джотаро, проходя мимо Польнареффа в сторону Джорно. — То, что мы знакомы не только как родственники, но и боевые товарищи, исключает второй вариант...       Джованна поднял глаза на Куджо. Ненависть сменилась разочарованием. Сам Джорно не знал, чем оно было вызвано: его преображением или же внутри Джотаро чувствовал укол совести — это уже не играло большой роли. Крепкая рука Куджо отогнула воротник пиджака Джованны, чтобы вновь убедиться в правоте собственной мысли:       — И всё-таки ты Джостар, — утвердительно кивнул Джотаро, увидев, что родимое пятно в форме звезды не исчезло с тела Джорно. — Пусть я и верю тебе, но мне необходима ещё одна гарантия.       Отпустив плечо Джованны, Куджо подошёл к собственной тумбе. Нож, уже знакомый Джорно блеснул при свете настольной лампы. Именно им Джотаро собирался не так давно вырезать станд из языка Польнраеффа. Совершенно непонятной стала реакция Жан-Пьера. Отчего-то его глаза округлились, а уголки губ опустились, испарив остатки спокойствия.       — Ты... серьёзно собрался это сделать? — произнёс Польнарефф.       — А ты что предлагаешь? Дальше от него скрывать то, почему я терплю твою задницу уже десять лет? — хмуро пробурчал Джотаро, протирая лезвие салфеткой, пропитанной спиртом из небольшой аптечки, что находилась в номере на случай, если кто-то из постояльцев поранится (или же только планирует это сделать).       — Что ты имеешь ввиду? — осёкся Джорно, волнуясь, что этот нож может в любую секунду оказаться в его груди. Разумеется, ведь так гораздо проще избавиться от проблемы.       — Слышал что-нибудь о клятвах на крови? — совершенно обыденно поинтересовался Куджо, не отрываясь от острого лезвия. — Когда-то нам с Польнареффом пришла идея попробовать «скрепить» нашу дружбу хоть каким-то способом. Напились мы жутко, поэтому соображать особенно не вышло. Хреновый план, думаешь? Конечно, ведь мы этот нож тогда даже не обработали...       Остановив свой рассказ, Джотаро полоснул лезвие по своей ладони, окрасив её собственной кровью. На его лице не дрогнул ни один мускул, что заставила Джорно поёжиться. Разве может человек целенаправленно калечить себя и при этом даже не обращать внимания на открытую рану?..       — Польнарефф! — прорычал Куджо. — Особое приглашение нужно?       — Задолбал!.. — простонал Жан-Пьер, отбирая нож и оставляя порез на собственной руке. — Ты даже не объяснил ему ничего нормально, а уже вскрылся. Жопаро!..       — Не ной!.. Так вот. Пусть и не заметно, но та клятва на крови нас ни разу не подвела. Не знаем как, но теперь, куда бы не отправился каждый из нас, мы всегда можем найти своего побратима. Я называю это связью, Польнарефф — «задницей чувствует»...       — И то есть вы... — догадался Джорно. — Хотите, чтобы и я дал такую же клятву.       — Только если ты сам этого желаешь, — дополнил Жан-Пьер, скрепляя свою окровавленную ладонь с ладонью Куджо. — Дерьмовое ощущение...       — Зато ты ни разу не пожалел об этом, — ухмыльнулся Джотаро, но почти сразу перевёл взгляд на Джорно, — Так что насчёт тебя? Готов ли стать нашим братом, Джорно Джованна?       Джорно не знал, что и сказать. Он смотрел на протянутый нож, не зная, решиться ли на такое. Разумеется, рассказы про клятву на крови не были для него новинкой, однако ни разу в жизни никто не предлагал ему стать побратимом, даже в школе. Куча людей, сотни лиц людей Неаполя, но предложили такое именно люди из других стран.       Джованна взглянул в лицо Джотаро. Уверенная улыбка была искренней настолько, что даже строгие рамки скепсиса Джорно не выдерживали под её натиском. Жан-Пьер рядом добродушно ухмылялся, словно знал, какое же решение примет Джованна в этот раз.       Собственно, даже сам Джорно понимал, что внутри себя уже давно сделал тот самый, верный выбор.       Полоснув по ладони остриём, он практически не почувствовал боли. Сморгнув слёзы, набежавшие из-за нахлынувшего чувства благодарности, Джорно протянул руку Куджо. Смешивающаяся кровь непривычно холодила руку, но ладонь Польнареффа отогрела всю кисть Джованны.       — Теперь и ты с нами... брат!.. — воодушевлённо протянул Жан-Пьер.       — Рассчитываем на твою решимость, Джорно Джованна, — кивнул Джотаро, принимая ещё одного человека в свою «семью».

***

      — Так всё-таки у тебя пробудился станд? — ухмыльнулся Бруно, потирая подбородок и наблюдая за тем, как у всех троих неожиданно оказались перебинтованы руки. — Но, по всей видимости, не так-то просто его заставить работать на себя, правда ведь?       — Ага... — потупился Джорно, опуская взгляд.       — Мы и сами не до конца поняли, в чём способности мелкого, — выдохнул Польнарефф, потрепав волосы Джованны, отчего тот скуксился, опять вспомнив, во что они превратились после открытия способностей. — Глянь на вермишель на его голове! Это какие-то побочки или типа того, но... Теперь он вылитый папаша его...       — Жан-Пьер!.. — прорычал Джорно, оторвав от себя кисть надоедливого друга.       — Ну прости! У всех у нас собравшихся с генетикой не очень, раз по меркам остального мира мы «уроды со сверхспособностями».       — Как будто легче от твоих слов...       — Так или иначе, мы видели, как выглядит ваш Босс, — вклинился в перепалку Джотаро, напомнив о цели визита. — Он опрометчиво назвал Джорно своё имя, слишком уж был уверен, что убьёт его... Мы подняли базу нашего Фонда, чтобы найти хоть какие-то сведения о Дьяволо, но он явно подтирал за собой, раз до сих пор ничего не слышно. Вдвоём с ним не справиться. Джорно пользоваться стандом не умеет. А у вашей команды, я так полагаю, давно точится зуб на шишку мафии...       — Меня поражает ход ваших мыслей, синьор Куджо! — усмехнулся Бруно. — Но отрицать очевидное я не стану: наша ненависть к Боссу слишком очевидна. Он перестал видеть границы своих возможностей, продолжая губить как своих, так и других людей. Словно какой-то мусор...       — Именно поэтому я и предлагаю сотрудничество. Если, конечно, никто из твоих людей не будет против...       — А выбора у нас нет, — улыбнулся Аббаккио, который продолжал соблюдать постельный режим после проигранной схватки с Боссом.       Куджо посмотрел на своего соперника, которого он некогда победил. Теперь же Леоне выглядел совершенно разбитым и слабым. За всё время нахождения в подсобке Джотаро Аббаккио не выпустил и одного едкого комментария или насмешки над их командой, чего ожидал даже сам Куджо.       — Как ты? — поинтересовался Джотаро.       — Не особенно отлично, но для дерьмового мафиози сойдёт, — ухмыльнулся Леоне. — Прости меня, метис. Ну... за тот раз...       — Извинения приняты, — не без улыбки ответил Джотаро. — И, раз Аббаккио будет находиться здесь, то нам, Бруно, пригодятся как твои руки, так и других членов твоей команды.       — Можете положиться на нас!       — Тогда остаётся лишь дождаться звонка от наших людей, — хмуро ответил Польнарефф, скрестив на груди руки. — Донателла и Триш всё ещё в руках этого подонка. Я никогда не прощу ему, если он хоть пальцем к ним прикоснётся...       На этих словах Жан-Пьер вытащил из кармана наконечник стрелы. пусть и пришлось разрезать рыболовную сеть, но теперь он был свободен. Польнарефф внимательно разглядел его, стараясь понять: действительно ли этот проклятый наконечник мог стоить жизни двух невиновных женщин?..       Переведя взгляд на молчаливого Джорно, Польнарефф не сказал и слово. Как не смог выдавить из себя и звука, чтобы рассказать Куджо о своих наблюдениях в тот самый раз, когда Жан-Пьер только очнулся во время схватки Джованны и Дьяволо. Поначалу ему показалось, но теперь Польнарефф был твёрдо уверен, что этот наконечник действительно светился и рвался наружу, в ту самую сторону, где и разворачивалась битва. Оставался лишь один вопрос, не дающий ему покоя: «К кому же тогда потянулась стрела: к Джорно или же к Дьяволо?..»