Мой личный ад

      Кто мы мог подумать, что сердце Шах Султан совсем не такое ледяное, каким его все представляют и как бы смеялись все, если бы узнали, что оно ускоряет свой ритм при виде обычного раба, что отличался от всех других своей верностью и искрой в глазах, что появлялась, когда он видел свою превосходную Госпожу.       Хюррем Султан наблюдала прекрасную картину, где двое влюбленных смогли увидеть друг друга после мучительной разлуки, забыть о всех бедах и просто почувствовать легкое прикосновение рук, что были так долго недоступны. — Мерджан-ага, ты вернулся. — громко выдыхая всю боль и тоску, Шах Султан взглянула на мужчину и подарила ему ослепительную улыбку. — Да, Госпожа моя, и на этот раз навсегда. Теперь лишь казнь сможет разлучить меня с вами, ведь в дали от вас нет мне покоя. — переведя взгляд на рыжеволосую султаншу, мужчина поклонился. — Хюррем Султан, рад вас видеть в добром здравии. — Здравствуй, Мерджан. Ты сделал этот вечер лучше своим появлением. Я рада видеть тебя снова рядом с нашей прекрасной Госпожой. — слабо улыбнувшись, ответила Хюррем. — У вас что-то случилось? Кажется, вы обе расстроены чем-то. — Хюррем, ты иди пока к остальным, а мы пройдемся. — улыбнувшись, сказала девушка подруге. — Конечно, только не задерживайтесь, а то вас потеряют. — поклонившись, Хюррем покинула двух влюбленных.       Пройдя вперед, Шах Султан быстро прикинула, что можно рассказать из всего слуге и начала свой рассказ о ситуации с Ибрагимом. Списав все на ревность, она изложила скандал произошедший ранее, утаив то, что Паргалы мог быть отцом Мехмеда. — Как-то так, Мерджан. Скучать нам тут некогда, благо Лютфи Паша перестал донимать меня своим вниманием. — подходя к замку и остановившись под балконом, Султанша встала напротив собседеника. — Да, Госпожа, ситуация не из приятных, особенно то, что ваш супруг осведомлен о чувствах Ибрагима Паши к Хюррем Султан, но радует то, что она точно верна нашему Повелителю и проблем не возникнет, а в случае чего, мы не оставим ее одну. — Ты прав. Что же, зайдем внутрь, а то начинает холодать. — последний раз улыбнувшись друг другу и подарив взгляды полные любви, пара вошла во дворец, не обратив внимания, что на балконе их слышал один из жильцов.

***

      Хатидже Султан бежала, будто за ней гоняться, в кабинет мужа, где, не застав его, взяла пергамент, перо и чернила, а после стала выводить аккуратным подчерком слова:       «Завтра в мраморном павильоне, когда взойдет солнце. Х.С.».       Спустившись вниз, она улыбнулась всем присутствующим и прошла на кухню, где нашла служанку Лютфи Паши и вручила ей записку, обязав тайно передать хозяину после того, как они покинут замок.       Вернувшись в столовую, Хатидже с весельем заметила, что многие здесь поменялись в лице, смотря на вошедших Шах Султан и Мерджана-агу. — Шах-и-Хубан, что это такое? Где ты была с этим мужчиной, так еще и наедине? — взбешенно спросила Валиде Султан, но в ответ получила лишь усмешку от дочери. — Повелитель, почему он снова здесь? Я не понимаю, как вы это допустили? — занервничал Лютфи Паша, видя довольное лицо некогда любимой жены, что сейчас стояла совсем близко с тем, кого все считали ее тайной любовью.       Султан Сулейман посмотрел на Хюррем, что одаривала эту парочку счастливой улыбкой и вздохнул. — Не тебе, Паша, обсуждать мои решения. А что касается Валиде, я вам так скажу. Отныне Мерджан будет всегда рядом с моей сестрой, он будет ее помощником и верным защитником. Если это кого-то не устраивает, то храните это в себе, я принял решение и оно неизменно. — Да как это возможно? Полноценный мужчина, который является рабом, будет рядом с замужней Госпожой, что подумают люди о нас, Сулейман? — растирая висок, охнула Валиде и послала сыну недовольный взгляд. — Матушка, но ведь от кого-то же я взяла эту любовь к опрометчивым поступкам, отец обдумывал все на 100 шагов вперед, неужели от вас передалась мне эта напасть, что очерняет нашу семью? — вздернув бровями, Шах смотрела прямо в глаза Айше Хафсе Султан, выводя своими словами ее на эмоции. — Достаточно, я устал это слушать. Ибрагим, Хатидже, мы уже поедем, пока дорогу не заполонили разбойники, это был прекрасный вечер. — попрощавшись с хозяевами дворца, Сулейман покинул дворец, забирая все веселое семейство с собой.

***

      Стоило солнцу взойти над Стамбулом, двое людей тайно прибыли в Мраморный павильон. Лютфи Паша был крайне озадачен, когда служанка передала ему записку от сестры его супруги и оповестила, что это тайна для всех. И вот сейчас он стоял здесь и ждал, когда Госпожа осмелится задать вопрос, что мучал ее, видимо, всю ночь, ведь под глазами красавицы поселились черные круги. — Лютфи Паша, ты знаешь, я очень уважаю тебя и многое могу дать тебе в обмен на информацию, поэтому лучше сразу скажи все, что знаешь. — Госпожа, спрашивайте, я и без всякого дара расскажу вам все, что знаю по волнующему вас вопросу.       Руки дрожали, а сердце хотело покинуть грудь, как и разум светлую головушку после ночи без сна. Приводя дыхание в порядок, Хатидже зажмурилась и приготовилась к худшему. — Расскажи мне о связи моего супруга с Хюррем Султан. — Ох, Госпожа, расскажу все, что знаю. Но спешу вас предупредить, связи нет никакой. Я стал случайным свидетелем того, как Ибрагим Паша позволил себе показать чувства к рабыне, но его сразу отдернула Шах Султан. После этого я попросил свою служанку узнать в Гареме, может что-то знают. Одна девушка дружила с Хюррем, когда их выкупил ваш супруг. Говорит, что Паша был влюблен в девушку, но, пока ваш супруг был в Египте, Султан забрал ее себе, а она и рада была, мол не нужен он ей. — Очень интересно, но как зовут девушку из Гарема? Как мне найти ее? — ощущая мелкую дрожь, спросила Госпожа. — Гюльнихаль-Хатун. Имя дал ей Сюмбюль, поэтому вам лучше через него и найти.

***

Ибрагим очень удивился, не увидев в постели жену, когда очнулся ото сна. Где-то в глубине души он даже обрадовался, ведь вряд ли смог бы объяснить своё нервное состояние.       Перед тем, как уснуть прошлой ночью, мужчина долго обдумывал произошедшее накануне. Может он сам настолько хочет, чтобы это было правдой, что выставил себя настоящим глупцом. Паргалы понимал, что, окажись это правдой, их троих казнили бы, чего он не хотел сейчас, когда в его руках появилась такая власть, да и к Хатидже Султан он стал привыкать, заглушив ту любовь, что сейчас не казалось уже настолько сильной.       Да, необычная красота Хюррем до сих пор пленило его, стоило оказаться ей рядом, но это лишь инстинкты. Он твердил себе это каждый день, желая спастись от ошибок, которые могли стоить ему всего. — Паша, к вам прибыл Матракчи Насух эфенди с неким мужчиной. — оповестил его стражник. — Проси. — кивнув головой, мужчина расположился за столом, чтобы позавтракать.       Матракчи зашёл внутрь и с улыбкой направился к другу, подзывая к себе второго гостя, который был тем самым художником, что преобразил стены дворца своими рисунками. — Матракчи, друг мой, я рад тебя видеть. И тебя, Лука Эфенди, тоже. Как ваши дела? — ладонью приглашая гостей присоединиться, спросил Ибрагим. — Да все хорошо, Паша, вот проходили недалеко, решили тебя навестить, ты же просил устроить вам встречу. — Да-Да, Лука, для тебя есть важное задание во дворце. Повелитель, увидев твой талант, пригласил тебя к себе, чтобы ты смог написать и его портрет.       Молодой мужчина, что попал в непривычную ему обстановку чужих земель, явно занервничал, когда услышал такое предложение, которое явно было приказом. — Разве может раб отказать самому Султану, Паша. Когда мне прибыть во дворец? — спросил художник, скрывая своё истинное отношение к такому делу.       Быстро прикинув в голове расписание дня, Ибрагим Паша заключил, что день достаточно свободный, поэтому пришел к однозначному решению. — Отправляемся сейчас, чего время терять, тем более сегодня не так много дел, я смогу быть рядом и поддержать тебя, как и Насух эфенди. — Как скажете, Паша.       Закончив завтрак, хозяин дворца собрал нужные документы, и трое мужчин отправились в Топкапы.

***

      Хатидже Султан впервые не посетила мать по приезду во дворец, а пошла сразу искать нужную ей рабыню. Не замечая никого вокруг, девушка стремительно приближалась к комнатам евнухов, чтобы найти Сюмбюля-агу.       Увидев его, когда он покидал своих покои, Хатидже смогла выдохнуть, ведь ей не придётся бегать по дворцу в поисках слуги и привлекать к себе внимание. — Госпожа, доброе утро. — поклонившись, евнух одарил девушку доброй улыбкой. — Сюмбюль-ага, я к тебе по делу. Мне очень важно, чтобы никто не узнал о том, что я вообще говорила с тобой об этом. — Все, что вы пожелаете, я сделаю, Хатидже Султан. — Мне надо найти одну рабыню, ее имя Гюльнихаль-Хатун. Сможешь устроить нам встречу, но так, чтобы никто не видел? — с надеждой оглянув его, спросила Султанша.       Воспоминания прошлой ночи внезапно пролетели перед его глазами. «Семья Султана вернулась довольно поздно, отпуская слуг спать. Сюмбюль, переодевшись в пижаму, готовил своё спальное место, попутно слушай рассказы от Гюль-аги, что был его соседом по комнате. Раздался голос за дверью, предупреждая о ночном визите. К ним явилась сама Шах-и-Хубан Султан. Девушка была убедительна, когда рассказывала, что будет с главным евнухом, если он не станет ей верным помощником. Конечно, слова о потере головы произвели впечатление, но то, что его место займёт пёс плешивый, что сидел на своей кровати и улыбался сейчас, совсем обескуражило Сюмбюля. Госпожа не стала дожидаться ответа, но, уходя, сказала. — Подумай хорошенько, кому служить. Ведь порой власть может переходить из рук в руки, поэтому надо занимать верную сторону.»       Опомнившись, евнух быстро улыбнулся и сказал, что сейчас же приведёт нужную Госпоже Хатун в хаммам.       Но славный Сюмбюль-ага сделал выбор, поэтому тут же отправился в покои Шах Султан.       Увидев у дверей Мерджана-агу, мужчина скривился. — О, Аллах, помилуй, опять ты здесь. Предупреди Госпожу, мне срочно. — осматривая раздражающего мужчину, приказал главный евнух.       Усмехнувшись такому поведению, верный раб Султанши, не спрашивая, впустил Сюмбюля, будто они знали, что он придёт. — Госпожи. — кланяясь двум Султаншам, Шах и Хюррем, евнух гарема улыбнулся. — Ох, надо же, ты так быстро принял правильное решение? Хотя в твоём уме никто не сомневался. — удостоила его комплимента сестра Падишаха. — Мое предчувствие привело меня к вам, Госпожа. Хатидже Султан прибыла, не зайдя к Валиде, сразу ко мне и давай просить устроить тайную встречу с Гюльнихаль-Хатун. Я должен сейчас привести ее в хаммам. — качая головой, выпалил все он.       Девушки побледнели, не зная, что и думать, но Шах Султан хорошо умела брать себя в руки и включать холодность, поэтому решила поступить следующим образом. — Сейчас же я иду в хаммам и прячусь там, Хюррем, ты будешь здесь. Пошли, умнейший евнух гарема. — по-своему девушка отблагодарила Сюмбюля, не забыв дать ему мешочек с золотом. Двое покинули покои, не обратив внимания на Хюррем Султан, что сидела и беспомощно хлопала глазами.

***

      Гюльнихаль стояла посреди бани, опустив голову в знак уважения к самой Хатидже Султан, что вызвала ее на разговор.       Девушка знала причину, ведь прошлой ночью ее подкараулил некий Лютфи Паша и предупредил, что могут быть вопросы у членов династии и, если таковые появятся, она должна рассказать историю о том, как Ибрагим Паша был безответно влюблён в рыжеволосую рабыню, что предпочла Султана, отрицая их возможную связь. Что не сделаешь, когда речь идёт о собственной жизни. — Поведай мне, Хатун, что связывает Ибрагима и Хюррем? О чем говорил Лютфи Паша? — нервно теребя рукава платья, спросила Султанша. — Госпожа, Ибрагим Паша выкупил нас на рынке, когда меня и Хюррем привезли в Стамбул. Потом мы жили у него, но. — девушка нервничала, не зная, как соврать так, чтобы поверили. — скажу так, что были попытки добиться от неё любви, но она хотела в гарем, этому свидетель Сюмбюль, я лично у него просила за неё, когда мы были ещё в школе. Но никакой связи быть не могло точно, мы всегда находились вдвоём, ибо с местным языком было трудности тогда.       Хатидже Султан захлестнула ревность с новой силой. Ей и так не нравилась эта наглая славянка, а теперь она узнает, что, когда она страдала от любви к Паше, он же в своём сердце поселил эту рабыню. — Достаточно, Гюльнихаль. Я могу расчитывать на твою верность мне? Готова ли ты стать моими глазами и ушами в стенах этого дворца? — выудив мешочек с золотом, она протянула его девушке. — Конечно, Госпожа, любое ваше желание для меня священно. — Отлично. Я буду навещать тебя сама, никаких писем не надо, будем аккуратны. Конечно же, об этом никому нельзя знать. — собравшись уходить, Хатидже остановилась. — И, да, присмотри за Хюррем.       Простившись, девушки покинули хаммам, так и не заметив притаившуюся здесь Шах Султан, чьё лицо выражало лишь бесконечный гнев.

***

      Султанше изрядно надоело бегать по этому огромному дворцу, но сейчас она спешила, словно, если не успеет, то Хюррем казнят.       Влетев в покои, где ее подруга все так же смотрела в одну точку, обдумывая версии, как ее казнят вместе с сыном, Шах Султан взяла ее за руку. — Хюррем, у нас проблемы. Сейчас же идём. — грубо подняв девушку с дивана, она поспешила выйти и найти Мерджана, которого так же повела за собой.       Сейчас ей хватило минуты, чтобы добраться до покоев ненавистного ей супруга и, растолкав служанок, она ворвалась внутрь, где глазами полными гнева она посмотрела на Лютфи Пашу с высока. — Шайтан тебя забери! Что ты наговорил моей недалёкой сестре? Ты хочешь, чтобы нас всех убили? — Госпожа, что происходит? — Хюррем Султан хотела понять, почему ее подруга так зла и при чем тут ее муж. — Этот подлый, мерзкий змей сдал Ибрагима, подставив тебя! — Да что вы говорите, великая и всегда осторожная Шах Султан? — с ухмылкой Лютфи Паша подошёл к жене и продолжил. — Но какая может быть осторожность, когда вы обсуждаете любовь Ибрагима к Хюррем Султан с любимым вами Мерджаном прямо под балконом своей сестры, не думая о последствиях. — Что ты сказал? — осознав, что именно она подвела Хюррем, спросила Госпожа. — Что слышали, дорогая. Именно я сказал, что любовь была невзаимный и подговорил Гюльнихаль-Хатун рассказать именно такую версию, чтобы спасти вашу подругу, но даже за это я получил ваш гнев. — чувствуя себя победителем, Паша гордо поднял голову, наслаждаясь эмоциями, что сменялись на лице брюнетки. — Но, если об этом узнает Повелитель, то Ибрагима могут и казнить, в лучшем случае отослать. — произнесла Хюррем Султан то, что боялась озвучить шокированная Шах. — Милая, мы не допустим этого, а тебе и вовсе не стоит думать о таком, занимайся сыном и жди родов. — натянутая улыбка Шах Султан не могла спрятать весь ужас в ее глазах от последних событий. — Думаю, нам надо прогуляться.

***

      Лука шел по величественному саду дворца Топкапы, следуя за самим Повелителем и его приближенными людьми, рассматривая красоту деревьев, травы и цветов, что находились здесь и были укутаны ярким солнечным светом. Он никогда не рассказывал никому из знакомых мужчин здесь, зачем он прибыл в Стамбул. Причиной была его любимая невеста, которую когда-то похитили татары и увезли в Османскую империю, а он чудом спасся от смерти. — Лука эфенди, — обратился к нему Падишах. — я вызвал тебя для того, чтобы ты написал картину, на которой буду я и моя возлюбленная. Меня очень впечатлили твои работы во дворце Ибрагима Паши, хоть в нашей вере это и не приветствуется. — Конечно, Повелитель, но как же я буду работать, если не смогу поднять глаз на девушку, что принадлежит вашему гарему? — Я сделаю исключение для такого случая. Ты знал, что вы с моей Хюррем с одних земель, она с любовью вспоминает вашу родину. — улыбнулся Сулейман, заставляя Ибрагима напрячься и разбудить давние воспоминания. » — Любимая, расскажи мне, какая жизнь у тебя была дома? — спросил Паргалы рыжеволосую красавицу, что лежала головой на его коленях и наслаждалась руками мужчины, что гладили ее лицо. — Моя жизнь была прекрасна. У меня была мама, папа и сестренка, мы жили скромно, но не были нуждающимися, я занималась учебой, помогала отцу переводить книги на наш язык, помогала матушке по дому и любила гулять в нашем лесу. — А как же любовь? Неужели не нашелся тот, кто украл твое юное сердце? — У меня был жених. — печально сказала девушка. — Но его убили, когда на деревню напали и похитили молодых девушек. Его звали Лука. Я думала, что это любовь всей жизни, пока не встретила тебя.       Ибрагим на долю секунды почувствовал ревность, но успокоился, когда губы Александры накрыли его.»       Ноги Паши подкосились, когда он осознал, что привел во дворец того, кто мог погубить Хюррем, но никаких доказательств, что это не совпадение, у него не было, тем более, по словам девушки, тот Лука давно отдал душу Всевышнему.

***

      Когда Султанши вышли в дворцовый сад, все мужчины, кроме Великого Визиря и Повелителя, склонили головы, чтобы не смотреть на девушек, а так же в знак уважения.       Шах Султан первая заметила, как ее брат восседал на троне, установленном в шатре, а напротив стоял мольберт, за которым устроился незнакомый ей художник. — Ох, Хюррем взгляни, мой брат снова решил удивить Валиде Султан, но совсем не в хорошем смысле. — прикрыв рот длинными пальцами, девушка засмеялась. — Интересно, он один будет на картине? — Дорогая, я не думаю, что тебя он пригласит с собой.       Не успела брюнетка закончить фразу, как к ним подбежал Гюль-ага и поклонился, взглядом зацепившись за Хюррем Султан. — Самая прекрасная Госпожа, вы не представляете, что произошло. — от радости евнух почти подпрыгивал, но положение не позволяло. — Что такое? — в один голос сказали девушке, заметив, что Повелитель улыбается им. — Падишах наш хочет, чтобы вы были с ним на картине, что нарисует тот художник. Представляете, гарем взлетит со своего места. — смеялся ага.       Хюррем гордо улыбнулась и последовала к шатру, чтобы присоединиться к отцу своих детей, а за ней ошарашено вышагивала Шах Султан, что тихо шепнула подруге, вызвав у той смешок. — Дорогая, я тебя недооценила.       Добравшись до шатра, Хюррем Султан поклонилась Паше и Повелителю, улыбнулась и стала благодарить «возлюбленного», игнорируя встревоженный взгляд Ибрагима. — Повелитель, вы такой подарок мне сделали, пожелав запечатлеть нас на холсте. Но не будет ли беды из-за этого, ведь Валиде. — девушка была прервана любимым жестом османов. — Милая моя, красавица, тебя не должно волновать это, ведь это я так захотел, никто не сможет оспорить мое решение. Я переживаю больше за то, сможешь ли ты столько времени быть в одном положении, ведь внутри тебя наш ребенок. — Султан моего сердца, когда вы уйдете в поход, я смогу любоваться этой картиной, так что я все выдержу, не вредя малышу. — зеленые глаза смотрели с любовью на Султана, но так казалось лишь тем, кто никогда не видел ее взгляда на Пашу, когда они оставались наедине или в компании тех, кого могли считать другом. — Тогда давай я представлю тебя художнику, тот самый, что украсил дом Хатидже и Ибрагима. — переведя взгляд на Луку, Сулейман обратился к нему. — Ну же, не переживай, подними глаза, я позволяю.       И он поднял глаза, заставляя сердце Хюррем стучать так сильно, что она перестала слышать какие-либо звуки вокруг. Ноги дрожали, а разум твердил, что такое невозможно, ее некогда жених стоял перед ней, он был жив, здоров и невредим.       Сам Лука удивился не меньше, даря ей печальный взгляд, что кричал о разочаровании. Как же она могла связать себя чувствами с тем, кто испортил им жизнь, убил, пусть и не своими руками, ее семью и всю их родную деревню.       Быстро придя в себя, Хюррем улыбнулась и перевела взгляд на Повелителя. — Дай Аллах, у этого эфенди все получится закончить быстро, а в его таланте сомнений у меня нет.       Карие глаза Паши наблюдали за двумя людьми и он понял, что его страхи подтвердились, художник был тем самым женихом рыжеволосой Султанши, что не сулило ей ничего хорошего, к тому же вызывало жгучее чувство в груди. Как же глупо было ревновать ее к обычному мужчине, когда она была в объятиях Падишаха каждую ночь. — Повелитель, позвольте мне уйти, меня ждут срочные дела. Мне сообщили, что моя супруга прибыла, хочу увидеть ее. — Конечно, Ибрагим. Ступай.       Паргалы поклонился и ушел, бросив презрительный взгляд Султанше, что растеряно смотрела на него и в душе очень хотела оказаться в его объятьях, чтобы он укрыл ее от всех бед и страхов.

***

      Практически вбежав в свой кабинет, Ибрагим закрыл двери и схватился за стул, который тут же был впечатан в стену, разлетаясь на множество частей. — Дьявол, дьявол, дьявол. — обессилено шептал мужчина, расшвыривая свои книги повсюду, разбивая свои кулаки обо все попадающиеся ему предметы и о каменные стены дворца.       Как же он сожалел, что когда-то привел ее в свой дом, в этот треклятый дворец. Мужчина кричал себе в ладони, ненавидя себя за эту слабость к чужой женщине, ненавидя вселенскую несправедливость жизни. Ревность разрывала его, страх за нее одолевал его, заставив не замечать собственную кровь, что залила собой все его руки и дорогой ковер.       Спящая любовь проснулась, а вместе с ней явилась сама ненависть к Султанше, которая своим взглядом могла нанести ему боль, которую нельзя было получить даже в самой ожесточённой битве.       Разве Великий Визирь Османской империи может пустить слезу из-за какой-то женщины, тем более, когда он зять самого Султана Сулеймана?       Может. Слезы смешались с кровью, образовывая смесь ненависти и любви, что пытались вытеснить друг друга, но не выходило.       Дверь сотряслась от стука маленьких кулачков, которые принадлежали Шах Султан. Она видела все эти переглядки и сразу поняла, что дело плохо, но еще больше ее пугали звуки, что доносились из кабинета Паши. — Ибрагим, если ты сейчас же не откроешь мне, я вынесу эту чертову дверь! — кричала девушка, создавая шум, который был совсем не кстати, вынуждая мужчину прекратить это до того, как ее крики услышит весь дворец.       Двери распахнулись, впуская Госпожу, что сейчас не верила своим глазам, которые глядели на хаос и заплаканного Ибрагима, который был испачкан кровью. — Что произошло? Почему ты в таком состоянии?       Грозно нависая над девушкой, он прошептал следующие слова. — Спросите у своей подруги-одалиски. — Как ты смеешь? — Шах разозлилась от слов Паши, борясь с желанием ударить его. — Объяснись немедленно.       Вздохнув, мужчина начал свой рассказ, наблюдая за вытягивающимся лицом Госпожи, что явно не ожидала такого поворота судьбы. Объяснив ей произошедшее в саду и в кабинете, Ибрагим замолчал, приводя комнату в порядок. — Я могу понять твое чувство, однако, ты совсем не думаешь о последствиях, Паргалы. если бы тебя нашла не я, а Хатидже или брат, что бы ты сказал? Рассказал бы правду, что горишь от ревности и любви к Хюррем? Вперед, благодаря моему супругу и Гюльнихаль-Хатун, твоя супруга уже обо всем в курсе, но история ей представлена так, что ты безответно влюблен в Хюррем Султан, а она предпочла Повелителя, ведь ей так важна власть и богатство. — Что? Лютфи Паша посмел все рассказать? — Ибрагим даже был рад узнать это, ведь он мог пойти и выместить злобу на муже Госпожи. — Не совсем так. Я и Мерджан были неосторожны, нас подслушала Хатидже, после чего решила узнать все у Лютфи паши, а он, желая отомстить именно тебе, отправил ее к той Хатун, заранее подговорив ее. — опустив глаза, в которых было видно, как она себя винит за это, девушка продолжила. — Поэтому забудь о Луке, у нас есть проблемы серьезнее, а в этой ситуации надо отгородить эфенди от Хюррем, а при работе над картиной я буду с ней, либо ты, если вдруг я буду вне дворца. — Почему я вообще должен думать о ее безопасности, может она и правда предпочла вашего брата из-за его власти и золота? С ее появлением пришли и сотни проблем, которые могут закончиться моей и ее казнью.       Шах Султан понимала, что скорее всего сделает сейчас ошибку, которая будет ей дорого стоить, но она видела искреннюю любовь к Хюррем, видела, что он отдаст за нее и Мехмеда жизнь, потому решилась открыть секрет, что не принадлежал ей. — Казнят не только вас, Ибрагим. — мужчина посмотрел прямо ей в глаза, ожидая дальнейших слов. — Но и вашего незаконно рожденного сына Мехмеда. Но не надо сейчас бежать и кричать об этом всему свету, пойми. Малыш не виноват не в чем, пусть по крови он не наш, но он мой племянник. Если его жизни ты станешь угрозой, то я лично убью тебя, Паргалы.       Истерический смех заполнил пространство, а карие омуты мужчины окрасились в черный, когда он понял, что не ошибся. Только вот он никогда не сможет даже назвать Мехмеда сыном, он принадлежит династии, а сам Ибрагим просто раб, не имеющий возможности изменить их жизнь и быть одной семьей. — Хорошо, Шах Султан. Я благодарен вам за честность, на которую Хюррем Султан была не способна. Можете не переживать, она ничего не узнает, как и остальные, а сыну я не враг, мне хватит просто видеть его, радоваться успехам и помогать ему. — Я знала, что ты разумный мужчина, Ибрагим. — поднявшись с дивана, девушка жалостливо посмотрела на разбитого мужчину и вышла, отправившись обратно в сад, чтобы уберечь Хюррем от беды.