Мой личный ад

      Валиде Султан ещё не успела отойти от ситуации с платьями, когда новый кошмар явился к ней наяву. Дайе-Хатун сопровождала Шехзаде Мустафу на прогулке, когда увидела то, о чем ее Госпожа даже подумать не могла. — Дайе, как это возможно? Он идёт против нашей веры, так ещё и Хюррем позвал с собой, чтобы она была на картине с ним. Разве такое допустимо? — возмущению Валиде не было предела, а ее верной служанке оставалось лишь поддакивать и соглашаться, зная, что та в гневе. — Знаете, Матушка, — подала голос Хатидже, что решила все же показаться матери. — Я больше, чем уверена, что это сама Хюррем его уговорила, чтобы снова насолить Махидевран. Ей давно пора преподать урок. — Дочка, ну что мы можем сделать, когда она влияет на все мысли твоего брата? Словно ведьма приворожила его. — Оставьте это мне, Валиде. — Нет, Хатидже, не лезь в это дело, ты навредишь себе и ребёнку под твоим сердцем. — предупреждающим тоном остановила ее мать.       Девушка кивнула, якобы соглашаясь, но знала, что она навредит этой нахалке, сделав ее главным врагом всего дворца.

***

      Хюррем Султан устало плелась в свои покои, находясь на грани падения в обморок. Она не понимала, как такое могло случиться, ведь она видела его смерть своими глазами, оплакала его, смирилась, а сейчас он предстал перед ней, напомнив о той жизни, которую никогда не вернёшь.       Тонкая рука легла ей на плечо, останавливая девушку. Хюррем оборачивается и видит перед собой переживающий взгляд Шах Султан. — Милая, ты почти не стоишь на ногах, пойдём, полежишь, отдохнёшь, я твоих любимых перепелов приказала принести. — Спасибо, Госпожа, что заботитесь обо мне и моем сыне. — опустив взгляд, она увидела кровь на руках подруги. — У вас кровь? Что случилось? — Это не моя, Хюррем, не переживай. Пойдём в покои, я все тебе расскажу.       Оказавшись в покоях, служанки помогли переодеться Хюррем Султан, пока Шах Султан обдумывала свой поступок. Она понимала, что может потерять подругу из-за того, что хотела просто ее защитить. Ибрагим имел право знать, а теперь он точно не станет вредить им, даже если и останется лишь ненависть к некогда любимой девушке.       Рыжеволосая Султанша села рядом с подругой и стала внимательно слушать о том, что произошло в кабинете Великого Визиря. Неужели он не понимал, что, застань его другой житель дворца, появились бы вопросы, на которые ответов не существует. Но ей было так жаль Ибрагима, думает, что она лгала ему с самого начала, но лишь с ним она была так откровенна и честна.       Переместившись в постель, Хюррем не заметила, как стала проваливаться в сон, вдыхая запах лежащего рядом Мехмеда. Сестра Повелителя улыбнулась этой картине, а затем оставила их, приказав слугам не тревожить Госпожу.

***

      День плавно перетекал в вечер, оповещая о том, что все дела в Топкапы сделаны и можно отправляться в свой дворец. Но что делать, когда совсем не хочется туда?       Сейчас больше всего Ибрагим хотел оказаться в родных краях и забыть обо всем, что он переживал здесь, но не мог он бросить все то, чего он добился, власть делала его другим человеком, а несчастная любовь добавляла в сердце своего рода яд, делая его безразличным ко всему остальному.       Каждый раз возвращаясь домой, мужчина надеялся, что супруга не ждёт его и легла спать, но такое случалось крайне редко. Даже новости о беременности не вызвали в нем такого восторга, который он ощутил сегодня, когда осознал, что Мехмед его сын, который вечно будет недоступен для него, его родила женщина, что вдохнула жизнь в Паргалы, а потом ушла, забрав эту жизнь с собой, оставив лишь жажду власти и ненависть.       Было сложно признаться, но он понимал, что такая тяга к высокому влиянию и богатству является лишь желанием доказать всем, а в первую очередь рыжей Султанше, что он не просто раб, а правящий вместе с Падишахом.       Приводя мысли в порядок, Ибрагим Паша не заметил, как добрался до своего дворца. Оставив лошадь стражникам, мужчина побрел внутрь, с сожалением заметив, что свечи уже освещали не одну комнату, а значит Хатидже Султан ждала его. — Ибрагим, дорогой, как славно, что ты вернулся сегодня к ужину. Наконец-то сможем поговорить, побыть вместе. — поцеловав любимого мужа, прощебетала девушка. — Да, Госпожа, я очень голоден, переоденусь и сразу спущусь.       В уходящий силуэт мужчина был устремлён такой взгляд, что совсем не был добрым, как минуту назад. Ревность в этот день заполонила все нутро не только Ибрагима, но и его супруги, что мечтала поскорее расправиться с Хюррем Султан.       Когда Паша спустился, Хатидже уже восседала за столом, ласково улыбаясь мужу. — Я слышал, вы навещали сегодня Валиде? От чего же не зашли ко мне? — усаживаясь на своё место, спросил Ибрагим. — Мы решали одну проблему, совсем заговорились, потом Мустафа пришел и увлёк меня в игру. — И что же за проблема? Что-то серьезно?       Двое людей, что сидели напротив, знали тайны друг друга, но с неким наслаждением разыгрывали спектакль. Паша выигрывал, ведь он знал все, а вот Султанша нет, что не могло не радовать. — У этой проблемы рыжие волосы и отсутствие воспитания. Валиде хочет наказать ее за выходку с платьями, да и за то, что покрывает Шах с ее любовником. — При всем уважении, Госпожа, неужели можно наказывать за то, что рабыня молча выполняет приказы одной из правящей семьи? Да и связь вашей сестры с Мерджаном сомнительна, тем более физическая. — сохраняя спокойствие, ответил Ибрагим, а внутри сгорал от злости, когда слышал подобное о Хюррем и Шах, которая поддержала его уже не раз и стала другом. — Знаешь, это совсем не твое дело и не тебе решать, когда наказания справедливы. Или есть причины, что ты так яро защищаешь Хюррем? — выдернув из рукава тот самый шарф, что принадлежал фаворитке Султана, Хатидже усмехнулась. — Кстати о ней, это же ее вещица?       Паргалы даже не сразу понял, что в руках у супруги, ведь, чтобы не слушать ее раздражающий голос, он мысленно сидел на берегу моря, что находилось в Парге, кидая в него камни.       Но реальность оставалась собой и, усмехнувшись, Ибрагим решился ответить. — Я знаю, что вы в курсе того, что я питал по отношению к Хюррем, когда она была ещё Александрой, но вы слишком приукрасили в своей голове. Все же я мужчина и это нормально, когда свободного меня физически тянуло к этой девушке, но не более того. — убедительная ложь лилась из его уст, успокаивая сердце Госпожи. — Дай Аллах, что это все, что ты не рассказал мне, Ибрагим. Иначе последствия для вас обоих будут печальными. — Хатидже Султан, — отшвырнув от себя вилку, он посмотрел ей прямо в глаза. — Вы замуж вышли, чтобы козни против Хюррем строить? У вас своих дел нет?       Лицо девушке краснело от ярости, что закипала в ее крови, а слова, которым она не предавала значения, но имели последствия, она выплюнула ему прямо в лицо. — Главное, чтобы ты помнил о своём положении и служил моей семье верой и правдой.       Резко встав со стула, мужчина горько усмехнулся. — Я не хочу заставлять вас нервничать, вы носите нашего ребёнка, ему это не будет полезным. Пойду в кабинет и поработаю. Доброй ночи, Госпожа.       Супруга не успела и возразить, как он уже ушёл и через мгновение раздался звук закрывающегося на ключ замка.

***

      Хюррем снова была приглашена в покои Повелителя, но на этот раз она решила взять с собой сына, ведь сил не было на очередную игру в любовь.       Шах Султан же была занята тем, что, проверив подругу, она отправилась в сад вместе с Мерджаном, чтобы прогуляться и лишить недругов возможности подслушивать их. — Госпожа, я всегда восхищался вашим бесстрашием, но вы снова меня удивляете. Вам ничего не будет за нашу прогулку? — сбоку смотря на Шах, спросил ага. — Брат разрешил, а остальное ерунда. Пойдём прогуляемся до места, где мы катались с Хюррем.       Наслаждаясь свежим воздухом, двое молодых людей молчали, но нужны ли слова, когда хорошо и в тишине с этим человеком?       Луна освещала их путь, а звёзды усыпали небо, делая этот вечер ещё прекраснее. Шах Султан отвлеклась на блик, который мелькнул на земле. Подняв вещицу, она тепло улыбнулась. — Смотри, это кольцо Хюррем, она потеряла его тогда и очень огорчилась, завтра обрадую. — Да, кольцо достойно вашей подруги, Госпожа. Очень красиво. — Мерджан рассматривал кольцо, но подняв голову, заметил взгляд девушки, которая рассматривала его самого. — Все хорошо с вами? — Да, просто… — положив руку на его лицо, Шах Султан улыбнулась, но ее глаза говорили о печали. — Я люблю тебя.       Слова, которые от неё слышал лишь он. Даже законный муж не удостоился такой чести, вечно слушай о неприязни к нему. Всего три слова, которые могут связать двух людей до последнего вздоха. — Госпожа моя, — прижавшись к ее лбу своим, Мерджан закрыл глаза. — и я люблю, люблю так, словно вы — эта прекрасная Луна, а я звёзды вокруг, разорвался на мелкие кусочки и готов закрывать вас со всех сторон, отдавая жизнь за свою прекрасную Шах Султан.       Сердце, что для многих было куском льда, сейчас было горячее, чем у кого либо из живущих во дворце. Девушка приблизилась к нему и позволила их губам ненадолго встретиться. Короткий поцелуй, что таил в себе столько любви, нежности и страсти.       Улыбнувшись друг другу, Шах взяла его за руку и они продолжили свой путь, наслаждаясь затишьем.

***

— Ты все поняла, Айше-Хатун? Сделаешь все правильно и тебя вознаградят. — Хафса Султан смотрела на фаворитку сына и, произнося ее имя, вспомнила совсем другую женщину.       Много лет назад, когда ее собственный сын был совсем маленьким, Селим Хан начал снова приглашать к себе наложниц, но лишь одной Хатун удалось посетить его несколько раз, а потом и забеременеть.       Ее звали Айше. Бледная кожа, длинные чёрные волосы, темно-зелёные глаза, миловидное лицо и прекрасная фигура. Впервые Хафса ощутила ревность, ведь она была Госпожой по праву рождения, а тут какая-то рабыня.       Сил убить ее с ребёнком в животе не нашлось, поэтому, в день, когда родилась Шах Султан, повитуха скрыла факт обильного кровотечения по приказу Хафсы и бедняжка скончалась, не успев даже взять дочь на руки.       Селим был подавлен, улыбку могла вызвать на его лице лишь дочь, которая с первой минуты жизни смотрела прямо в душу человека, будто понимала все, что там было.       Малышку она пыталась воспитать, словно, она ей родная, любые сведения о ее матери были стёрты, а к имени Хафса добавилось Айше, чтобы, если пойдут слухи, можно было объяснить все девочке, утаив правду.       А сейчас эта маленькая Госпожа уже взрослая девушка, что приносит одни беды и разочарования, будто бы покойная мать в ней показалась. Влияние Хюррем тоже, по мнению Валиде, сказывалось на Султанше, поэтому женщина придумала, как устранить надоевшую славянку.

***

      Дни перетекали в недели, а недели в месяцы, приближая роды Хюррем Султан, что уже не могла полноценно передвигаться из-за большого живота. Прошло полгода, как наступило затишье во дворце. Рыжеволосую Госпожу от всех огородила Шах Султан, Мерджан-ага и сам Повелитель, пока не отбыл в поход, оставив Ибрагима за главного в Стамбуле и отложив написание картины.       Махидевран вынашивала ребёнка, молясь ночами о втором Шехзаде, стараясь не замечать, что любовь Султана давно оставила ее.       В семье Хатидже Султан и Ибрагима Паши так же было затишье, которое не радовало девушку. Все было как прежде, но мужчина совсем перестал к ней прикасаться, ссылаясь на беременность и переживания за ребёнка.       Но, как принято считать, затишье означает лишь то, что скоро поднимется буря и разрушит многое на своём пути.       В гареме был устроен праздник, чтобы поднять настроение девушкам и евнухам, обитавшим здесь. На таких мероприятиях было не принято показывать свою неприязнь, а потому все улыбались друг другу, кроме все той же Шах Султан, которая видела каждую лицемерную ухмылку, что кидалась в спину недругам, стоило им только отвернуться.       Шах почувствовала прикосновение к своей руке, которое тут же превратилась в сильную хватку. — Госпожа, помогите. — сжавшись от боли, шепнула Хюррем. — Кажется, началось. — О, Аллах, дорогая. — Быстро встав, Султанша велела остановить музыку и обратилась к Валиде. — Матушка, у Хюррем Султан роды начались. — Дайе, зови повитуху, а Сюмбюль и Гюль-ага доведите девушку до ее покоев. — приказала радостная Айше Хафса Султан, предвкушая встречу с внуком или внучкой.

***

      Вторые роды славянке показались настоящим адом, от боли закрывались глаза, а сердце стучало так, словно сейчас сдастся и остановится, в ушах звенело, мир вокруг был смазанным и лишь голос подруги вытягивал ее обратно. — Давай, тужься, родная моя, один рывок и все. — поддерживала Шах Хюррем, едва сдерживая слезы от мучений девушки.       И вот на свет явилась Госпожа, что принесла в этот мир ещё больший смысл жизни для матери. — Кто родился? — Вошедшая Валиде была вся на нервах, ведь роды затянулись. — Родилась маленькая Госпожа, Валиде. Прекрасная и здоровая. — Аллах знает, как я мечтала о внучке. Как Хюррем? — принимая в руки маленький свёрток, спросила женщина. — Роды были сложные, ей надо немного поспать и поесть. И всем, кто находился здесь все это время тоже. — поклонившись, улыбнулась повитуха Шах Султан. — Конечно, сейчас все пойдём отдыхать. Матушка, Нигяр пусть тоже пойдёт к себе, она очень помогла. — Разумеется, на сегодня все свободны, кто в этой комнате был.       Весть о рождении Госпожи, что позже бабушка нарекла Михримах, разлетелась по дворцу и далеко за его пределы. Махидевран была вне себя от радости, она кружилась и прыгала по комнате, не обращая внимания на свой большой живот.       Хатидже радовалась искренне племяннице, как Валиде Султан и Шах Султан. Хюррем же, когда очнулась, сначала не совсем поняла, что ей придётся быть мамой девочки. Но взглянув в глаза цвета неба, она обрадовалась, что хотя бы один ее ребёнок не будет вынужден воевать за трон. — Моя Михримах, моя луноликая Госпожа, ты так прекрасна, мама очень любит тебя. — качая девочку, говорила Султанша, не заметив, что в ее дверях стоит Валиде, что впервые так горда за Султаншу. Оказалось, Хюррем любила дочку так же, как и своего Шехзаде, ее не волновал пол. Скинув все на помутнее рассудка, женщина пошла дальше, воплощая наказание в жизнь, ведь роды прошли.

***

      Около недели Хюррем Султан не выходила в общий зал Гарема, но прошло время, она отдохнула от сложных родов и решила навестить девушек. — Нигяр, как я рада, что ты смогла пойти со мной, а то последнее время совсем тебя не видим. — Хюррем Султан, меня же гоняют ещё и во дворец Ибрагима, чтобы там служанок обучала, да и тут работы кошмар сколько.       Войдя в гарем, Султанша улыбнусь и все девушки склонились в поклоне. Нигяр увидела, что Айше-Хатун даже не думала вставать, потому направилась к ней и схватила за руку. — Ты что себе позволяешь? Забыла правила? Госпожа вошла, а ты сидишь. — Нигяр Калфа, какая же она Госпожа? — нагло улыбаясь, спросила Хатун. — Что ты говоришь такое? — Нигяр была прервана рыжеволосой Госпожой, что походкой кошки подбиралась к жертве. — Айше, ты хочешь что-то сказать? — Да, то, что ты возомнила себя Госпожой, но погляди на себя и на Махидевран Султан. Вот она Госпожа, а ты то ещё отродье. — встав напротив, Айше не стеснялась в выражениях, чем вызвала гнев Хюррем, которая ещё не была стабильна после родов.       Пощёчина, что прилетела Хатун, оглушила всех присутствующих, заставляя их ахнуть. — Правда глаза колит, да? Знай, твой сын никогда не станет Падишахом. Настоящий Шехзаде только Мустафа.       Нигяр заслонила собой Айше и ухватила Хюррем в объятья, уводя ее, но это не помешало девушке крикнуть следующую фразу. — Я убью тебя, Айше, поплатишься за каждое слово!       Гюльнихаль, что наблюдала за всем, улыбнулась и отправилась оповещать Хатидже Султан о том, что все идёт по плану.

***

      Ибрагим Паша, что собирался уже отбывать в свой дворец, закончив все дела, внезапно встретился с Махидевран Султан. — Госпожа, я рад вас видеть. — Не до любезностей, Ибрагим. Пройдём в кабинет? — грозно смотря, предложила девушка.       Паша уступил старой подруге и открыл кабинете, впуская ее туда. Махидевран встала напротив него и вздёрнула голову. — У меня есть приказ для тебя. — заявила Госпожа, чем вызвала смешок у мужчины. — Не понял, с чего бы вдруг вы мне даёте приказ? — Ты же не хочешь, чтобы твоя супруга узнала, что с месяц назад ты был в одном заведении, да ещё и вместе с Матракчи. Все мы знаем, чем карается такое поведение, особенно для зятя самого Султана. — улыбка покинула лицо визиря, перейдя на уста Султанши. — Что вы хотите за молчание, Махидевран Султан? — Все просто, Ибрагим, хочу устроить некий сюрприз для прекрасной Хюррем Султан. Тебе ничего не будет стоить это, Валиде в курсе. Ты же привёл эту змею сюда, вот тебе и выполнять теперь. — О чем вы говорите? — внутри все похолодело, когда он услышал имя рыжеволосой славянки. — Ты должен кое-что сделать.

***

      Дворец был в глубоком сне, когда сам Великий Визирь пробирался в темноте к конюшне. Он не верил, что делает это, но, узнай Хатидже о его проступках, он мог лишиться головы, а вот Хюррем ничего не угрожало, отделается испугом и только.       Подойдя к той самой лошади, что стала подарком Султана для девушки, Ибрагим достал кинжал и убил бедное животное. К сожалению, лишь утром он обнаружит, что потерял ножны, в спешке убрав кинжал в карманы кафтана.

***

      Хюррем Султан открыла глаза, когда услышала смех своего сына, сидящего на руках у Назлы-Хатун. Он веселился, разглядывая Михримах, что морщилась от солнечного света, который проник в комнату через окно.       Поцеловал своих детей, Султанша улыбнулась. Настроение было лучше, чем за последние полгода. Погода на улице так и звала ее в дворцовый сад, приглашая вдохнуть аромат цветов и зелени. Сев за завтрак, девушка приступила к еде, но ее перебила Шах Султан, зашедшая в покои без стука и предупреждения. — Лучше не ешь пока, Хюррем. Там случилось нечто не очень приятное. — словно доказывая слова Госпожи, солнце скрылось за тучами, забирая с собой яркость этого дня. — Что же могло произойти? — вставая, спросила Хюррем, но не получила ответа и поспешила за подругой.       Около конюшни уже стояла Нигяр в компании Дайе и Насуха Эфенди. Все трое посмотрели на неё с жалостью, давая ей проход.       На земле, накрытая какой-то тряпкой, лежала ее лошадь, а в глазах ее уже не было видно ни капельки жизни. — Девочка моя. — хозяйка бросилась перед ней на колени, заливаясь слезами.       Бедное животное, что ни в чем не виновато. Хюррем понимала, что это некое предупреждение от дворцовых жителей. Поцеловав в лоб свою Страсть, она поднялась и безжизненно пошла обратно, наступив на какой-то предмет.       Наклонившись, она увидела ножны, хозяина которых знала. Горькая, нервная усмешка появилась на ее устах, а под глазами появились чёрные разводы от сурьмы. — За что? — прошептала девушка и повернулась к Шах и Нигяр. — За что, черт возьми?       Повторив вопрос уже криком, она сильно напугала подруг, что тут же подбежали к ней. Шах Султан осторожно забрала у неё причину злости девушки и принялась рассматривать. — О, Аллах… — слетело с уст Калфы, привлекая внимание кровной Султанши. — Что такое? Ты знаешь чьи они? — Да, Госпожа, и Хюррем знает. Это ножны Ибрагима Паши. — девушка сама не верила, что говорит это, тем более про своего друга. — Возможно, кто-то хочет его подставить? Вряд ли бы Ибрагим выдал себя такой глупостью. — предположила Шах.       Но Хюррем Султан ее уже не слышала, она шла к дворцу, сжимая в руке улику против любимого мужчины, который сегодня для неё умрет.

***

      Ибрагим сидел в своём кабинете и обдумывал то, что он сделал. Он рисковал всем, мог вызвать гнев Падишаха, Хатидже могла списать все на чувство ревности, а Хюррем точно его возненавидит, если узнает.       От собственных мыслей его отвлекли быстрые, тяжёлые шаги, которые он мог узнать, где бы не проходила эта девушка.       Тяжёлые двери распахнулись и Хюррем Султан вошла, сжимая до крови в руках какой-то предмет. Сейчас она была похожа на ту Александру, что он знал когда-то. Не было увесистых украшений, что ослепляли своим блеском, платье было надето слишком простое для Госпожи, волосы были в полном беспорядке, не убранные в изысканную прическу, а глаза пылали огнём, но далеко не тем, что раньше был лишь маленькой искоркой. — Ты Шайтан в человеческом обличии! — кинув ножнами в лицо мужчине, закричала она. — Великий визирь подрабатывает убийцей ни в чем неповинных животных? — Хюррем, успокойся, у меня не было другого выхода. — выставив руки, он старался подавить ее агрессию, что выходило не очень.       Хюррем Султан лишь громко рассмеялась его словам. — Александра, ты будешь жить в гареме, у меня нет другого выхода. Александра, ты будешь и дальше с Султаном, у меня нет другого выхода. Хюррем, я женюсь на Хатидже Султан, у меня нет другого выхода. Хюррем, я убил твою лошадь, у меня нет другого выхода. — передразнивая самого Паргалы, вторила она. — Хочешь подскажу выход?       Хюррем прижала его всем весом к книжному шкафу, достав из его же кафтана кинжал. — Никогда не подходи ко мне и моим детям, все, к чему причастна я, должно находиться в дали от тебя. — глотая слёзы, девушка приставила оружие к его шее. — Ты понял меня, Ибрагим?!       Он резко схватил ее за руку, и забрав опасный предмет, прижал ее к себе спиной, обвивая ее двумя руками и утыкаясь лицом в ее волосы. — Успокойся, прошу. — Отпусти меня! — кричала и вырывалась Султанша как могла, но сильные руки мужчины не давали ей уйти. — Ненавижу!       Протяжный крик ударил по ушам, когда Нигяр и Шах подошли к кабинете Великого визиря.       Залетев внутрь, они побледнели, увидев подругу в объятьях Паши. он стоял позади неё, а по его щеке стекала единственная слеза, которую он быстро стёр, когда увидел девушек. — Хюррем, что ты творишь? Ты хочешь накликать беду? — забирая девушку в свои объятия, сказала Шах Султан. — Мне тоже интересно, что эта рабыня творит здесь с Великим Визирем и моим супругом? — даже рыжеволосая бунтарка пришла в себя, когда услышала голос Хатидже Султан, позади которой стояла Махидевран Султан. — Хатидже, милая, все в порядке, произошло кое-что нехорошее, вот она и пришла мне сообщить. — принимая жену в объятья, сказал Паргалы, не опуская взгляда с Хюррем, что тихо смеялась сквозь слёзы, а сердце ее разрывалось от этой картины счастливой семьи. — Знаешь, Госпожа, да и ты, Махидевран тоже. — посмотрев на них, она выпалила лишь одно. — Горите в аду.       И она ушла, не дожидаясь новых оскорблений от девушек, зная, что ничего ей за это не будет. — Шах-и-Хубан, объясни, что она себе позволяет, да и ты тоже? — бросив взгляд на сестру, что тихо посмеивалась от абсурдности ситуации, спросила Хатидже. — Не знаю, я только вошла, но одно могу сказать. — подойдя ближе, она схватила младшую за подбородок. — Не забывай, кто сейчас перед тобой, милая. — Госпожи, хватит. Достаточно, покиньте мой кабинете, у меня много работы.       Никто не стал спорить с Визирем, который выдохнул, когда дверь закрылась. Тяжело было осознавать, что он разрушил жизнь той, которая его любила, несмотря на власть или богатства. И он любил, но струсил в которой раз, защитил себя, сделав больно Госпоже, что вновь заставляла сердце оживать.       Когда к нему зашёл Матракчи, он застал друга спящим за столом, ведь бессонная ночь не могла пройти даром. — Ибрагим, просыпайся, надо поговорить. — Мм, я не хочу, Матракчи, ничего не хочу. — не открывая глаз, тихо сказал Паргалы. — Я просто хочу узнать причину твоего поступка? Девушка после всего живет, имеет кучу врагов во дворце, а ты не защищаешь ее, а встаёшь против, как это понимать? — не сдавался эфенди. — Я защитил нас, Насух, тебя и меня! Махидевран, змея, узнала о походе в бордель, угрожала, если не выполню приказ, то об этом узнает Хатидже. Что бы ждало меня? — Тебя могли бы даже казнить. — констатировал факт мужчина. — Именно, поэтому я сделал это. Смогу и дальше оставаться живым, приглядывать за ней, Шах и Нигяр, чтобы не случилось чего дурного. А не стало бы меня, что бы было? — Надеюсь, Госпожа быстро придёт в себя. Представляю, как неприятно это. — Пойдёшь со мной в диван? Там послы прибудут, надо провести переговоры.       Получив кивок, мужчины отправились отвлекаться на государственные дела, стараясь забыть то, что произошло за последнее время.

***

      Хюррем невидящим взглядом смотрела в окно, сложив голову на своих руках, что обжигали слёзы. Шах Султан и Нигяр Калфа помогли ей привести себя в порядок, однако, покидать покои она отказывалась, ссылаясь на сильную головную боль. — Хюррем, ну ты хотя бы поешь, тебе Михримах надо кормить, а ты изводишь себя и голодаешь, разве можно так? — уговаривала ее Султанша, что приказала принести разные блюда и сладости. — Умереть можно? — безжизненным голосом спросила девушка. — Побойтесь Аллаха, Госпожа, что такое говорите. — возмутилась Нигяр и подошла к подруге. — Все наладится, я узнаю, почему он так поступил и, возможно, мы поймём его. — Нет, Нигяр, спасибо, уже не надо, он сжёг все хорошее, что у меня было к нему, теперь мне просто наплевать на него. — Пусть так, дорогая, но не стоит забывать, что за этим кто-то стоит и неизвестно, что у них дальше по плану на тебя. — Шах Султан, об одном молю, убьют меня, детей не бросайте, а то Махидевран сразу их казнит. — Пусть только попробует, полетит на дно Босфора, в бессрочный отпуск. — хмыкнула черноволосая Госпожа, на что услышала смешки со стороны подруг.

***

      Айше-Хатун ступала по темным коридорам дворца, когда уже было за полночь. Кто-то оставил ей записку и она отправилась на встречу, не думая, что ей может угрожать опасность.       Дойдя до совсем мрачного места, где почти не было факелов, девушка хотела идти обратно, но была прижата к стене, а в бок ей вошло холодное лезвие, выпуская жизнь из молодой и красивой наложницы.