Мой личный ад

      Сколько может прожить любовь в сердце девушки, если ее мужчина давно не смотрит на неё, не касается и не зовёт в свой личный рай? Махидевран Султан была ещё совсем юной, когда отец девушки преподнёс ее в дар молодому Шехзаде Сулейману.              Множество наложниц завидовали черкешенке, что вошла во дворец Манисы и почти сразу влюбила в себя Сулеймана, который был убит горем из-за смерти единственного сына от наложницы Гюльфем Султан. Стоило лишь раз подкупить Калфу и оказаться в главных покоях раньше любимицы, чтобы занять место главной фаворитки.       К радости для Гюльбахар, старшая наложница не отличалась жесткостью характера, а потому сразу уступила ей дорогу к сердцу молодого Шехзаде, а сама растворилась в скорби по своему единственному ребёнку.       Ночами он мог осыпать свою новую любовь комплиментами, читать стихи и раздумывать об их совместном будущем. Мечты становились реальностью, когда Аллах подарил паре влюблённых сына, которого назвали Мустафой. Молодого мужчину уже не интересовал никто, кроме его весенней розы.       Только вот молодая Султанше не учла, что сместив Гюльфем, рано или поздно найдётся другая и падать с такой высоты будет очень неприятно. Теперь она вынуждена бежать в тыл врага, чтобы не дать себя уничтожить, а потом вернуться и занято своё законное место — Валиде Султан.       Только в своих безумных играх она позабыла о том, что Шехзаде вправе отказаться от своей матери, если та позволяет себе вещи, которые переходят любую дозволенную грань. Она ступала по опасному пути, не думая о варианте ее проигрыша.       И вот очередная остановка в этом маршруте жизни: дворец Шаха Тахмаспа.

***

      Шах Султан задумчиво глядела на красивые цветы в саду дворца, пока дети играли друг с другом под надзором Нигяр и Эсмы-Хатун. Грустный вид Султанши привлёк внимание Калфы, заставляя ее подойти и начать разговор. — Госпожа, почему вы так печальны? — Нигяр, я… Я не могу объяснить, но сердце у меня не на месте. Такое горе обошло нас стороной, но мои мысли не покидает Хюррем. Что тут лукавить, я даже за Ибрагима Пашу переживаю, вдруг с ними что-то случится? Как это пережить? — сжав руку подруги в своей, спросила девушка сквозь подступающие слезы. — Ну что вы, Шах Хубан Султан, вот увидите, они очень скоро вернутся и будут дальше ругаться на каждом возможном углу дворца, а мы будем день и ночь молиться об их молчании хотя бы на один день. — Вот бы мне всегда мыслить, как ты, Нигяр. Мир замёрзнет, а ты скажешь, что надо просто чаю попить. — грустно улыбнулась Султанша, получив в ответ такую же. — Мне больше ничего не страшно, ведь мой муж со мной, а остальное переживем. Скоро и вы испытаете это счастье, это сделает вас ещё сильнее. — Смотрю на брак Хатидже и Ибрагима, а потом думаю, не приведи Аллах мне такую супружескую жизнь.       Вдоволь насмеявшись, Нигяр вдруг сама стала грустной, обдумывая что-то в своих мыслях. — Нигяр, что с тобой? Ты вдруг прогнала свою прекрасную улыбку с лица. — Не знаю, могу ли я о таком говорить, однако, наш Повелитель очень уж увлёкся Фирузе-Хатун. Хюррем вернётся и прийдет в бешенство. — Это временное увлечение, не думаю, что эта Хатун сможет покорить моего брата так же, как это смогла сделать наша красавица Хюррем. — Надеюсь, что так и будет, Госпожа. Как там Шехзаде Мустафа? — перевела тему Калфа. — Что тут скажешь, Нигяр… — с тяжёлым вздохом произнесла Султанша. — Такое испытание для маленького ребёнка, мать в ссылке, он себя винит, хоть и не показывает это.       Откуда-то из огромных кустов выбежал взволнованный и запыхавшийся Сюмбюль-ага и поспешил к девушкам. — Госпожа, простите меня, что прерываю вашу беседу, но Повелитель приказал немедленно всем явиться в его покои.

***

— Хюррем, если ты будешь так скудно питаться, то болезнь очень скоро вернётся, давай ещё три ложки супа хотя бы и я отстану. — сидящий у постели Паша всячески пытался накормить непослушную девушку. — Ибрагим, я не хочу, хватит, оставь меня в покое. — накрыв лицо подушкой, с наигранной злостью произнесла Султанша. — У тебя дел больше нет? — Посмею напомнить тебе, что мы в плену. Какие могут быть у меня сейчас дела? — выгнув густую бровь, усмехнулся мужчина и оторвал подушку от лица Хюррем. — Не хочешь суп, поешь что-нибудь другое. — О, Аллах, спаси меня от этого неуемного шайтана. — Я ещё и шайтан? Сижу у твоей кровати уже больше недели, кормлю, лечу, развлекаю, а ты… — медленно поднявшись, Паргалы приблизился к девушке, кладя свои руки на ее тонкую талию и начиная щекотать. — Берегитесь своего шайтана, моя Госпожа.       По покоям разлетелся звонкий смех рыжеволосой красавицы, что безуспешно пыталась вырваться из сильной хватки Паши. — Отпусти, Ибрагим. — Не отпущу, что ты мне сделаешь? — Казню! — схватив за шею мужчину, Хюррем играючи сжала ее, не перекрывая необходимый для жизни поток воздуха. — А после отправлю твоей жене твою голову. — Ну, умирать, так от твоих прекрасных рук. — убрав руки с рёбер Госпожи, он остался нависать над ее прекрасным ликом, что сейчас источал лишь радость, будто не было причин для грусти и тоски, как и не было тех лет, что они прожили с другими.       Дыхание сбилось то ли от активных игр, то ли от непозволительной близости двоих, чьи сердца сейчас стучали в одном ритме. — Шах Тахмасп Хазретлери! — послышалось в коридоре, будто окатывая Хюррем и Ибрагима холодной водой.       Визирь Османской Империи тут же отшатнулся от постели славянки, принимая обычную стойку. Хюррем же пыталась привести дыхание в нормальное состояние, чтобы никак не выдать себя. — Мои дорогие гости! — не соизволив постучать, Тахмасп с широкой улыбкой на лице предстал перед ними. — Хюррем, вы здоровы уже? Ваш смех слышен в дальних комнатах моего дворца. — Видимо, ваш дворец маловат. В Топкапы такого бы не произошло. — притворно улыбаясь, ответила Госпожа, вызывая смешок у мужчин. — Уже ёрничаете, а значит все хорошо. Да и румянец на ваших щеках так и кричит о том, что вам больше ничего не угрожает. — Вы что-то хотели? — смотря в наглые глаза похитителя, спросил Ибрагим, не желая долго видеть его в покоях Султанши. — Вы догадливы, Паша. Сегодня вечером состоится ужин. — мужчина сразу заметил напряжение в лице Паргалы. — Не надо таких взглядов, прошу. Вы, как и Хюррем Султан, приглашены. Хочу познакомить вас с одним человеком, думаю, вам это будет интересно. — А, если я не хочу? — скрестив руки над одеялом, что укрывало полностью молодое тело, спросила девушка. — У вас два пути: ужин или темница. Хотя, зная ваши способности совмещать и то, и другое, я ни чему не удивлюсь. — уколов в ответ Хюррем Султан, Шах Тахмасп решил удалиться, задержавшись лишь на миг. — Ваши наряды принесут ближе к вечеру.       Дверь тихо закрылась, оставляя парочку пленных в комнате и в непонимании. — Как думаешь, кто этот человек? Почему нам должно быть это интересно? — поднявшись с подушки, Госпожа посмотрела на Пашу, который уже был глубоко в рассуждениях. — Мне кажется, Хюррем Султан, вечер будет незабываемым.

***

— Я Повелитель всего мира и не могу справиться ни с одной женщиной из своей семьи! — гневно кричал Сулейман. — Лишь Михримах в силу возраста не приносит трудностей, но и потом она меня ни чем уже не удивит! — Сын, объясни, что произошло опять? Почему ты так зол? — не выдержав, Хафса Султан остановила сына за предплечье, заставляя обратить на неё внимание. — Махидевран удалось бежать! — новость потрясла всех и заставила явиться тишине, нарушаемую лишь яростными вздохами Султана. — Как такое возможно? Мы отправили лучших людей с ней. — глядя в никуда, тихим голосом произнёс Мерджан. — Вот и мне интересно как! Все лучшие, как ты сказал, люди были найдены убитыми, а рядом карета, в которой ее отправили прочь отсюда! — Может это разбойники? — предположила Хатидже. — Какие разбойники сравнятся с отрядом самого Падишаха, сестра? — надменно улыбнулась Шах Султан. — Тут что-то другое. — Повелитель, — вошедший стражник отвлёк всех на себя. — в себя пришел один из ваших людей, он слаб, но говорить может и… — Что ты мнёшься? Говори! — приказала крича Шах Хубан. — Он сказал, что это были солдаты из Персии. Так же ему удалось увидеть, что Махидевран Султан по доброй воле отправилась вместе с ними. — Как же это? — детский возглас раздался за спиной стражника, заставляя всех немедленно напрячься. — Мустафа, внук мой… — со слезами в глазах, Валиде Султан протянула руки к мальчику, но он лишь быстро поклонился и убежал в свои покои. — Немедленно отправить посла к Тахмаспу для переговоров о возвращении Хюррем и Ибрагима! — Сулейман больше походил на дикого зверя, чем на человека, его съедал гнев от всех событий. — Если Махидевран окажется там, то Хюррем будет в опасности… — тихо сказала Шах Султан, но была услышана всеми. — Не думай о плохом, дочка. — Валиде ласково прикоснулась к ее плечу. — Они скоро вернутся домой в целости и сохранности. А пока нам следует отправиться к Мустафе.       Покой давно покинул дворец, но впервые это было настолько очевидно. Сулейман, отправив всех восвояси, продолжил ходить по своим покоям, раздумывая, чем может помочь своим близким людям, что сейчас были так далеки от него.

***

      Когда ты фаворитка самого Султана, многое становится тебе доступным. Например, можно сказать, что у тебя болит голова и ты не желаешь идти на занятия, чтобы была возможность спуститься на первый этаж, где была общая спальня и найти что-нибудь интересное.       Чем и занялась Фирузе-Хатун, что имела очень острую интуицию. Рабыня, которая казалась ей странной, служила одной из Госпожей. Она постоянно совала нос в любое дело, стараясь выведать побольше, а так, как Фирузе была такой же, родственную душу она учуяла быстро.       Убедившись, что никого не осталось в спальне, брюнетка тихо спустилась вниз, направляясь к постели той самой Хатун. Не тратя время, она быстро обыскала ложе девушки, после чего ее внимание привлёк сундук, находившийся рядом.       Только вот он был закрыт, что лишь ненадолго огорчило девушку. Интуитивно Фирузе запустила руки под матрас и победно обнаружила там дыру, в которой решал ключ.       Быстро открыв сундук, она перерыла все, прежде чем найти на дне интересную для неё вещь. Быстро пролистав небольшую тетрадь, шпионка из Персии убедилась снова, что чутьё не не подвело и спешно отправилась к себе в комнату.

***

      Вечер наступал, а значит пора собираться к нежеланному ужину. Хюррем порадовалась чудесному платье лазурного цвета, украшенному цветами из драгоценных камней. Надев комплект украшений в тон своему наряду, она распустила свои длинных рыжие волосы и опустила на свою голову красивейшую диадему небольшого размера.       Паша в это время примерял новый кафтан, но радости Госпожи он не разделял. Скользкое, мерзкое предчувствие закралось в его сердце. Он понимал, что есть все шансы сегодня увидеть предателя, что пытался покончить с Мерджаном, но старался всячески отгонять от себя такие мысли, не желая даже думать о том, что это может быть кто-то из близких ему людей. — Ибрагим…       Голос, что струился словно лучший шёлк, ласково накрыл слух Паши, от чего карие глаза на миг прикрылись. Когда он все же обернулся и увидел Хюррем, добрая улыбка оказалась на его устах.       Она поражала его. Даже в плену у врага она остаётся самой красивой и ухоженной женщиной, которую он когда-либо знал. Спина не прогнулась под грузом бед, а глаза лишь иногда выдавали печаль, которая тут же пряталась за прелестной улыбкой пухлых губ. — Госпожа, вы прекрасны. — Благодарю, Паша. Вы тоже ничего, но могло быть и лучше. — хохотнула девушка, а затем быстро покинула покои, а Ибрагим последовал за ней широко улыбаясь. — Шах Тахмасп уже ждёт вас. — дверь их «тюрьмы» открылась, выпуская своих заключённых. — Пройдемте в главный зал для приемов.       В этот раз все так же было дорого украшено, показывая, что гость — очень важная персона. Повсюду было золото, а на столе стояли различные блюда разных стран мира, а так же вино и щербет. — Присаживайтесь в конце, друзя мои. — приказал хозяин вечера и всей Персии.       Хюррем и Ибрагим сразу поняли, что это лишь необходимость, которая поможет не сразу увидеть вошедшего человека. — Налейте мне вина. — приказала Султанша служанке, которая тут же ринулась выполнять свою обязанность. — Вино? С тобой все нормально? — удивился Паргалы, думая, что рыжеволосая Султанша не очень жалует этот терпкий напиток. — Может лучше щербет? — Тебя забыла спросить, Паша. — прошипела девушка в ответ. — За своим стаканом следи.       Подождав тишины, Шах решил высказаться перед появлением его новой женщины. — Я рад, что вы наконец-то замолкли. Через пару минут вы увидите ту, что похитила мое сердце при первой же встрече, а после поселилась в моем сердце, напоминая о себе нежнейшими письмами. Прошу не проявлять агрессии и неуважения. — С чего бы нам так делать? — удивилась Хюррем, стараясь не думать о том, что это кто-то из Османской империи.       Громкие шаги раздались за спинами узников. По тому, как ступал этот человек, они тут же поняли, что это кто-то очень гордый собой и явно не из робких. — Прошу, не стесняйтесь, моя возлюбленная Махидевран! — наблюдая за сменяющимися эмоциями на лице Ибрагима и Хюррем, Тахмасп рассмеялся.       Словно вторя движениям друг друга, парочка повернулась на вошедшую. Махидевран предстала перед ними в красивейшем платье цвета красного вина, волосы ее были прямы и распущенны, а на голове блистала корона большого размера украшенная разными драгоценными камнями, показывая ее место в этом дворце. Руки были сложены в привычный замочек, а улыбка источала яд, который невидимыми щупальцами достигал шокированных Визиря и Госпожу. — Что же, вы не рады мне? — она угрожающе приближалась к бывшей сопернице и другу, что предал ее. — Как же так? — От радости сейчас перережу тебе глотку. — подаваясь вперёд, прошептала Хюррем, но была остановлена Ибрагимом. — Отпусти! Я убью эту змею! — Хюррем, не надо, успокойся. — сохраняя остатки разума, успокаивал ее Паргалы, стараясь не выпускать злую Султаншу из кольца своих рук. — Это ничего тебе не даст! — Ты на чьей стороне, Паша? Она виновна в том, что мы здесь! — Я смотрю, общее дело заставило вас подружиться. Отрадно видеть это спустя годы вражды. — Как тебя Шах Султан не убила, не понимаю! Из-за тебя чуть не пострадал невинный человек! — не успокаивалась Хюррем. — Сына своего и того не пожалела! — Что не сделаешь ради власти? Он потом мне ещё спасибо скажет. А вот ты… — подойдя совсем близко, Махидевран схватила рыжие локоны в руку, потянув вниз. — Ты может и не доживешь до момента нашего триумфа.       Ибрагим, что пытался отцепить предательницу от волос Хюррем, уже был схвачен тремя стражниками, которые ели сдерживали рассвирепевшего Визиря Османов.       Только вот не будь Султанша той, кем она являлась, не дожила бы до этого момента. Незамеченно взятый нож со стола сверкнул и прошёлся по прекрасным волосам, отрезая небольшую часть, что находилась во власти Махидевран. Затем раздалась пощёчина, оглушая всех присутствующих, а больше всех получившую ее черкешенку.       Завязалась драка, которая не была похожа ни на одну, где участвовали мужчины. Белый мраморный пол обагрила кровь, что стекала с расцарапанных лиц Госпожей. Кулаки били туда, докуда доставали, вкладывая в эти удары всю ненависть, что горела у девушек с самой первой встречи в Топкапы. — Да разнимите же их! — отчаянно закричал Ибрагим, пытаясь вырываться. — Они убьют друг друга.       Стоило Хюррем оказаться на Махидевран и сцепить руки на ее тонкой шее, как Тахмасп тут же отдал приказ разнять. Страже пришлось постараться, чтобы выполнить указания, ведь в порыве ярости к ним обеим пришла неведомая физическая сила.       Когда же им это удалось, Хюррем схватили, а Махидевран прошла к правящему здесь Повелителю. — Я же просил вас, Хюррем Султан, чтобы вы вели себя хорошо. Что же вы так? — язвительно улыбаясь, Шах подошёл к девушку и поднял ее за подбородок, из-за чего тут же услышал гортанный рык со стороны Паргалы. — Вы знали, что я так отреагирую! Это была провокация! — без всякого уважения выплюнула Султанша в лицо Шаха. — Знаете, меня вот что поражает. Когда не в себе Паша, вы же сохраняете разум. Теперь вот вы обезумели, а он держится так. Мне кажется, этому есть некое объяснение. — выдержав паузу, чтобы взглянуть на лица задержанных, он продолжил. — Вы пытаетесь защитить друг друга на подсознательном уровне, что заставляет меня прийти к выводу, что нет той вражды, о которой мне рассказывали ваши общие недруги. — Мой Великий Шах, это невозможно, все знают, что они не переваривают друг друга. — вмешалась Махидевран. — Ситуация вынудила их сплотиться. — Иногда, моя дорогая, под ненавистью прячут что-то очень светлое и нежное, что не так легко понять окружающим, которые и мысли такой не могут допустить.       Словно иголки попали в горла обоих, заставляя поперхнуться от услышанного. Хюррем и Ибрагим понимали, что ошибкой было показывать то, как они близки. Однако, был ли выбор, когда защита требовалась одному из них, а другой не мог сидеть на месте. — Это все бред, я люблю нашего Великого Султана Сулеймана Хана, который очень скоро будет здесь и отрубит вам ваши неверные головы! — Уведите их. Весь ужин испортили, как так можно. — наигранно вздохнул местный хозяин, за чьей спиной довольно улыбалась Махидевран, утирая кровь с лица.

***

      Ибрагим, не взирая на протесты разгневанной Хюррем, устроился рядом с ней и стал обрабатывать ее немногочисленные раны, что нанесли предательские руки Махидевран. — Ай, аккуратнее, щиплет! — Потерпишь! Там не сдержалась, хоть тут постарайся. — Ты видел ее наглую морду, Ибрагим? Пришла хозяйка дворца, честное слово. Она жизнь мою здесь в ад превратит, запомни мои слова, похоронишь меня здесь! — Перестань нести ересь, Хюррем! Никто тебя не тронет, пока я жив, обещаю. — твёрдо уверил ее Паша. — Отлично, тогда сначала убьют тебя, а потом меня. И умерли они в один день, прям сказка. — отпихивая его руки, резко легла лицом на подушку и тяжело вздохнула. — Хватит унывать, будь сильной. — не услышав ответа, Паргалы хохотнул. — Но отделала ты ее как следует.       Глухой смешок раздался в подушку, радуя слух ее собеседника. Госпожа все же повернулась к нему обратно и искренне улыбнулась, а затем притянула свою ладонь к его лицу, проводя ей по густой бороде мужчины. — Спасибо тебе, что ты рядом, Ибрагим. — Будто у меня был выбор, нас обоих похитили, если ты помнишь. — смеясь, ответил он, на что получил грозный взгляд зелёных глаз, а после своей рукой прижал ее ладошку крепче к своей щеке. — Тебе спасибо.       Разговоры казалось не кончатся никогда, но славянка широко зевнула, показывая, что организм просит отдыха. — Тебе пора спать, рыжая лисица. — Я не хочу, это просто так! — запротестовала девушка. — Ты как ребёнок, честное слово. — помотал он головой. — Ладно, тогда слушай мою историю и засыпай. Жил был маленький Теодорис…

***

      Ночь — это лучшее время для того, чтобы в ее тьме скрыть все секреты, которые не должны быть раскрыты для чужих умов.       Фирузе Хатун дождалась, когда Изабелла уснёт и достала ту самую тетрадь, что так успешно смогла выкрасть у подозрительной служанки.       Удобнее устроившись и разместив на своих длинных стройных ногах тарелку с фруктами, принялась читать, с каждой буквой осознавая, как была права. Записи были на русском, что не смутило любопытную девушку, она знала этот язык по долгу службы, ведь любимица Султана была славянкой, а потому пришлось выучить.

«Сегодня нас с Александрой выкупил влиятельный мужчина и взял к себе в дом»

«Александра стала мне подругой, мы всем делимся друг с другом и с ней никогда не бывает скучно. Я рада найти в чужой стране друга.»

«Сегодня я заметила, как красив наш хозяин Ибрагим. Он так же очень добр и нравится мне, но он не обращает на меня внимание.»

«Александра разозлила нашего спасителя и нас отправляют в гарем, чтобы мы научились себя вести. Я пострадала из-за неё.»

«Наше дружба закончилась, ведь Александра ведёт себя неподобающе. Я хочу, чтобы она поплатилась за свои слова»

«Я нашла способ. Сегодня ее выберут в гарем Султана и она навсегда исчезнет из нашей с Ибрагимом жизни.»

«Ибрагим чуть не задушил меня, когда узнал, что это я подставила Александру. Мне очень больно и обидно, ведь я люблю его.»

      Дальше шли незначительные записи, пока Фирузе не нашла то, что даже ее шокировало.

«Паша перепил и случилось немыслимое. Он возжелал меня. Я счастлива как никогда!»

— Какой же надо быть недалёкой, чтобы писать такое, пусть даже на родном языке. Хоть бы шифровала имя Паши. — шептала брюнетка. — А вот Александра, видимо, это Хюррем Султан. Что же вас связывало с Визирем…

***

      Спустя полтора месяца дороги и ожиданий, послу Османоской Империи все-таки разрешили прийти во дворец Персидского Шаха. Грузные стражи сопроводили гостя до своего государя и поставили на колени перед ним. — С чем пожаловал? У меня мало времени. — безучастно поинтересовался Тахмасп. — Я прибыл в ваши земли для начала переговоров о том, как нам вернуть наших людей обратно к Султану Сулейману. — И что же он готов предложить? — Мне было приказано выслушать ваши требования, а затем доложить о них, чтобы наш Повелитель мог выполнить их. — Пусть признает меня Правителем и запретит своим людям грабить на моих землях. Помимо этого, я желаю, чтобы за каждого пленного мне привезли по пять миллионов золотых. — Сколько? Вы же понимаете, что это невероятная сумма даже для нашего государства? — ошарашено хлопал глазами посол. — Благородный наш Падишах не согласится на это. — Что же… Тогда пусть забудет о своих дорогих людях, ведь теперь их жизни в моих руках. Задумаете войну, я тут же убью обоих. — обыденно проговорил Тахмасп, будто шла беседа о погоде. — Теперь отправляйся к своему хозяину и передай все.       Тем временем в Османской Империи Султан Сулейман наслаждался любимой фавориткой, когда в его покои постучал встревоженный Сюмбюль. Получив разрешение, он вошёл и быстро окинул брезгливым взглядом Фирузе, а затем поклонился. — Повелитель, вам прислали письмо из Персии. Я сразу же прибежал к вам, чтобы передать в ваши благословенные руки. — Фирузе, оставь меня. А ты останься, Сюмбюль.       Дождавшись ухода Хатун, мужчина разместился за столом и приступил к прочтению.

«Некогда Великий и могучий Сулейман, пишет тебе твоя бывшая рабыня Махидевран. Неужели ты думал, что я просто отправлюсь в ссылку?

Ты скажешь, что я примкнула к врагам, но знаешь, ведь мой главный враг — это ты. Отравил мою жизнь вместе с этой рыжей змеей. Пришло время платить.

Кстати, видела Ибрагима и Хюррем, вид у них плачевный. Твоя возлюбленная каждый день страдает от меня, а Паргалы пытается ее защитить и наказывается моим возлюбленным Шахом Тахмаспом.

Поторопись, Сулейман, а то может быть слишком поздно. Передаю тебе сувениры.»

      Быстро откинув лист, Падишах стал вытряхивать содержимое тубы для писем. Выпавшие предметы заставили его сердце сжаться. Перед ним рассыпались рыжие локоны его Хюррем и перстень, что подарил он Ибрагиму на свадьбу с Хатидже.       Руки мелко дрожали, а яростный крик боли засел где-то в горле. Ритм сердца звучал в ушах, отдаляя от них любые звуки вокруг.       Сюмбюль, увидев содержимое, быстро понял что к чему и схватился за, подрагивающий от шока, подбородок. — Мой Повелитель, только не говорите, что их… — Нет, Сюмбюль, они живы! Но теперь они в руках не только Тахмаспа… — А в чьих же ещё? — боясь услышать имя матери старшего Шехзаде, ага почти прошептал свой вопрос. — Махидевран… Махидевран! — повторил Сулейман несколько раз, чтобы заставить себя принять этот факт.       Мать его старшего сына предала не только его, но и всю Османскую династию, не пощадив даже своих детей.

***

— Гадина! Потаскуха! — сметая все на своём пути, кричала Шах Султан, облегчая моральную боль. — Да я ее… — Шах-и-Хубан, не смей выражаться! Я же здесь. — грозно остановилась ее Валиде, готовая и сама стереть в порошок бывшую невестку. — Вот именно, сестра, мы же сохраняем своё спокойствие, вот и ты будь разумной. — поддержала мать Хатидже Султан, за что получила злой взгляд сестры. — Это меня и удивляет, Хатидже. Ты так спокойна, будто твоего мужа нет в плену этих… — Шах! — успела остановить ее Хафса от нового ругательства. — Надо быть в себе, чтобы придумать, как вернуть их домой, а не выражаться, словно ты старый матрос. — Госпожи правы. — вмешалась Гюльфем. — Это не поможет делу. Вам ещё неизвестно, что думает Повелитель? — Нет, он держит все в тайне, считая всех вокруг предателями. И по мне, это правильно, ведь среди нас кто-то затаился и ждёт, чтобы передать всю информацию врагам в руки, которые я им лично вырву. — Как мать, я не могу понять Махидевран. Оставить своего сына и совсем маленькую дочь здесь, чтобы получить власть непонятно у кого. Надо было казнить ее, когда она пыталась отравить Мехмеда. — Да, Матушка, надо было, но мы пожалели ее, поверили, что исправилась. Вот и будь доброй Госпожой, а тебе нож в спину. — наконец-то усевшись рядом с матерью, рассуждала Шах Султан. — Как там Мустафа? — Ему лучше, я заходила сегодня к нему. За Хюррем и Ибрагима очень переживает, а о матери и слышать не желает. — немного грустно ответила Валиде на вопрос дочери. — Нужно время и все мы справимся с этой напастью.

***

      Хюррем Султан лениво бегала глазами по строкам книги, не усваивая информацию в своей голове. За последний месяц жизни она очень вымоталась. Тоска по детям съедала ее сердце и разливалась болью по всему телу, становясь физически ощутимой. Махидевран не упускала случая, чтобы уязвить пленницу, чьё положение сильно отличалась от новой Госпожи, что наводила свои порядки.       Первым же приказом было изменить условия проживания «гостей». Им выделили одну комнату на двоих, которая делилась на две части, а проходом служила арка. Отсутствие двери очень смущало обоих, но ужасно неудобные матрацы и старое постельное белье перебивало даже это. Платья для Хюррем и вовсе перестали приносить, выдавая лишь иногда подобие тех одеяний, что носили обычные рабыни в гареме. — Честное слово, у меня в темнице постель и та была удобнее. Может туда попроситься. — заправляя постель, сокрушалась славянка. — Боюсь, Махидевран сочтёт это большой роскошью для тебя. — хохотнул Ибрагим. - Не переживай, скоро мы вернёмся домой. — Ты либо глупый либо очень верующий! Давуд-ага приходил ко мне и рассказал, что требует за нас Тахмасп. — Что же? — По пять миллионов за каждого, признание его Повелителем здешних земель и запрет для наших людей, которые грабят не стесняясь. — перечислила Султанша, вводя в шок Паргалы. — Ну, два последних пункта вполне реальны, а вот золото… Это серьёзная сумма, на которую можно выкупить бесконечное число рабов нам на замену. — Не знаю, как ты, но я незаменима. — снисходительно улыбнулась девушка. — Это просто уловка, чтобы ввести Падишаха в замешательство, ведь он совсем не знает его. — А если войной? — Нас убьют тотчас, Ибрагим. — Как ты умудрилась подружиться с этим евнухом? Почему так доверяешь ему? — усаживаясь за стол для завтрака, спросил Паша. — Он такой же раб, как и все мы. Ему приказывают, а он исполняет. А вот каким человеком быть, он сам выбирает. — присоединяясь, ответила Хюррем. — Ну и пришлось расстаться с некоторыми украшениями, что мне подарил здешний хозяин. — Персидский Сюмбюль получается. — выпив щербета, пошутил Визирь.       Улыбнувшись, его собеседница приступила к еде, что поддерживала их нелегкую жизнь. — Честно, я уже счёт дней потеряла… — дожевав, поделилась рыжеволосая. — Сил больше моих нет.       Ибрагим позволил себе взять ее руку в свою и по-доброму улыбнуться ей. — Мне так же тяжело, как и тебе, но мы тут вдвоём и это уже лучше, чем быть по одному. Не вешай свой милый носик, Султанша. — Какая интересная картина. — внезапно ворвавшаяся Махидевран выгнула бровь и ухмыльнулась. — Будет о чем Сулейману сообщить. — Сообщай, что хочешь. Он будет рад узнать, что мы стали хорошими друзьями в такой беде. — будничным тоном ответил ей Паргалы, стараясь не выдать свои истинные эмоции. — Ну да, да, конечно. — Как же ты меня достала! — резко встав со стула, Хюррем подлетела к ненавистной девушке и вылила на ее чёрные волосы целый стакан щербета. — Пошла прочь, ошибка создателя! — Ты пожалеешь об этом, ничтожество. — прошипела Махидевран под усмешки Паши и выбежала из покоев.       Ибрагим, дождавшись, когда двери закроются, подошёл к бунтарке и неожиданно обнял ее. К удивлению, Султанша не пыталась вырваться, а просто уткнулась в его шею, вдыхая такой родной запах, что преследовал ее повсюду. — Обещай, что не бросишь меня здесь одну, Ибрагим… — Никогда, моя Госпожа, никогда.— поглаживая рыжие волосы, прошептал Паша в ответ, стараясь укрыть ее от всех бед мира в своих крепких руках.