Одно целое

      Следующая неделя проходила… слишком спокойно для того положения, в котором он оказался. После произошедшего внутри него что-то копошилось, будто клубок змей, заставляя вздрагивать временами. Но того чувства беспомощности, что было рядом с одержимым, больше не было, будто ушло в спячку. В какой-то степени это даже радовало. Бэда практически не было рядом — как самый приближенный к Яйцу, у него было много дел, которыми он занимался с раннего утра до поздней ночи. Поэтому засыпал и просыпался Квакити в одиночестве, смотря на очередную тарелку с красным супом на тумбочке и новыми бинтами на руках. Первое время он предпочитал не есть — после произошедшего кусок в горло не лез от слова совсем. Да и в тот раз его к этому принудили извне, а сейчас, когда никого не было, он мог позволить себе этот небольшой акт бунтарства. Даже когда желудок сводило до боли он лишь отворачивался на кровати, хватаясь за живот. Мысли о побеге были с самого первого момента, как он оказался один. Золотые кандалы на его ноге оказались на удивление твёрдыми, будто незерит, что удручало. С другой стороны, Кью узнал, что длины цепи хватает на то, чтобы дойти до ванной комнаты. Это позволяло сливать красную жидкость из деревянной тарелки прямо в унитаз, дабы уставший за день демон не учуял подвоха. Единственная вода, которая в него попадала — это вода из раковины в ванной. Хоть и в ней он был не особо уверен, но это всё же лучше, чем непонятный красный суп, который мог быть приготовлен из чего угодно. Так он и провёл целую неделю — между болью от голода и частым питьём, он пытался придумать как сбежать. Единственное, что приходило в голову на данный момент — это отрубить себе ногу. Идея отпала сразу же, как Квакити понял, что острых вещей рядом не было. Всё, что оставалось брюнету на данный момент — это послушно сидеть в комнате и надеется обхитрить Бэда хорошим поведением. Он наивный и явно проявляет к нему симпатию, это не должно быть трудным. Особенно когда тот не делал ничего, кроме как успевал несколько раз переброситься небольшим количеством тёплых слов с «пленником», после чего убегал. Видимо, дело было очень серьёзное.

***

      Когда лидер Эггперии вернулся, настенные часы, что висели почти у самого потолка, показывали почти полночь. Парень, что спал уже несколько часов из-за истощения (энергии хватало всего на несколько часов, после чего движения становились вялыми и несколько неуклюжими), проснулся от резкого открытия двери, чья деревянная поверхность с силой хлопнула по стене. Даже его полусонному сознанию было понятно, что Бэд зол. Шумное дыхание, громкие шаги, которыми он стремительно приближался к кровати, растрепанный вид — будто только что с битвы вернулся. Хотя, какие битвы могут быть у Эггперии. Квакити старался сдерживать улыбку злорадства. Надо же, даже у правой руки Яйца бывают проблемы. Парень уже ждал всего, что только можно — что тот накинется на него, изобьёт до смерти, а потом повторит трюк недельной давности (почему-то при этих мыслях всё внутри неприятно закопошилось) и даже приготовился к этому, как обычно бывало с Шлаттом — старался стать меньше и прикрывал глаза, ожидая первого удара. Вместо этого его потянули на себя и усадили к себе на колени. — Что ты- — Помолчи немного. — достаточно резко для его обычного поведения рядом с Квакити, ответил одержимый, головой утыкаясь в чужую шею. Тёплый воздух щекотал оголенную кожу, отчего парень непроизвольно дёрнулся. Бэд воспринял это по-своему. — Тебе не нравится? — в его голосе ощущалась явная угроза. Всем своим видом он показывал, что лучше отвечать только то, что ему понравится, дабы не испытывать судьбу. Можно ли за это благодарить Шлатта? Такая себе благодарность, если честно. — Нравится, просто щекотно. — голос, такой внезапно чёткий и ровный, отвечает демону, в то время, как его собственные руки, какого-то чёрта без его ведома обнимают его за шею, приближаясь ближе. — Ты выглядишь раздраженным. Что случилось? Казалось, даже сам одержимый удивился. Каждый раз, как он пытался пообщаться с Кью после того, как он оказался здесь, заканчивались посылами в одно место, о котором он не говорил вслух. А сейчас, когда он нуждался в поддержке больше всего, он с ним так… мягок? Плечи расслабленно опускаются, голова падает обратно на плечо мексиканца с усталым вздохом. Ему захотелось оттолкнуть Бэда подальше, но тело продолжало послушно сидеть на нём. Это те самые штуки, что затягивали его раны? — Мы проиграли Киноко. Думали, что захватим их, появившись неожиданно. По итогу нас разгромили за день. Я виноват в этом, кровь моих союзников на моих руках. Они будут в порядке, но восстановление займёт время. Я виноват, что они в таком положении. Так долго планировал всё это, выходил на разведки, н-но по итогу… — под конец его голос начал дрожать. Было видно, что ему тяжело говорить об этом. — Ты виноват. Слишком много стресса заполонили твою голову, мешая здраво мыслить. Это поражение ничего не значит, тебе стоит немного отдохнуть. — Квакити приближается к демонскому уху и переходит на шёпот, рука опускается между чужих ног, слегка сжимаясь на выпуклости. — Может, я могу тебе помочь с этим? «Какого чёрта я творю?! Это всё та хуйня внутри? Чёрт, блять, Бэд же поймёт, что это не я говорю, я так никогда не говорил. Это всё блядское Яйцо! Бэд, прошу тебя.» Щёки демона поалели. Кажется, он был на грани того, чтобы упасть в обморок. — Т-ты правда хочешь этого? «Нет» — Конечно. Ты заслужил отдых. Сделай со мной что давно хотел, большой парень. Я хочу тебя. Парня рвало на части от собственных слов. Это были не его слова, не его тело — кто-то просто снова дергал за ниточки и вкладывал свои слова в его уста. Нужно бежать, спрятаться в той же ванной, ударить, отвергнуть, пока есть шанс. Он должен сделать хоть что-то! Маленькое тельце с звоном цепей упало на кровать. Только сейчас Квакити вспомнил, что всё это время он был голым, если не считать всё тех же повязок. Раны почти затянулись, напоминая о себе лишь при нажатии. Сейчас было не до них. Всё внимание привлекал к себе Бэд, что довольно быстро снимал с себя одежду и аккуратно сложил её на тумбочку, рядом с нетронутой тарелкой супа. Почему именно сегодня он забыл вылить её? Демон сделал вид, что не обратил на это внимание и приблизился к утёнку обратно. Парень старался не обращать внимание на то, что у него между ног. Если вы попросите привести его ассоциацию, он лишь ответит, что у Шлатта был меньше. И эта новость сейчас не особо радовала неподготовленного Квакити. — Я буду аккуратен, обещаю. Ты такой идеальный для меня, маффин. — белоснежные глаза направлены на испуганное лицо мексиканца, небольшая улыбка озаряет его лицо. Кью кажется это жутким. Он даже не может сопротивляться. Прежде, чем он успевает подумать о чём-то ещё, кроме надвигающейся опасности в виде одержимого, его утаскивают в поцелуй. Такой же, как и неделю назад, на этом же месте — это звучит как больная шутка. Если от того же Шлатта можно было ожидать грубости и агрессии вперемешку с почти животной страстью, то Бэд оставался загадкой — его поцелуи были мягкими и нежными, их можно было бы назвать даже неуверенными, настолько легкими они были, но его крепкие руки и дверь, на которой осталась трещина от контакта с стеной накрывали демона хорошими такими красными флагами и это были отнюдь не флаги Эггперии. Вновь влюбленный бордовый румянец на щеках, аккуратные поглаживания по груди, легкие укусы губ, перекатывание сосков между большими тёмными пальцами. Стон, что непроизвольно вырвался из мексиканца, когда демон стал покрывать его шею и грудь более сильными поцелуями и укусами. К телу так долго никто не прикасался, что даже таких действий хватило для того, чтобы вызвать у него ответную реакцию. В дополнение к краске на уже его щеках добавлял тот факт, что никто внутри не контролировал эти звуки. — Такой маленький и хороший. Тебе нравится? — Бэд, чуть раскрепощаясь, позволил себе обвести длинным языком вокруг сосков, вновь вызвав стон. «Нет, мне не нравится. Прекрати, хватит!» — Ты такой милый, Бэд. Но ты можешь быть грубее, не бойся. Я… я выдержу это для тебя. — дрожащим от нарастающего возбуждения ответил Квакити, раскрывая перед когда-то одним из лучших друзей ноги. Его тошнит от самого себя. Даже если это был не он в полном понимании этого слова, это всё ещё было его тело. Он должен что-то сделать с этим. Хоть что-то. — Вот так, расслабься. Тшш, это всего лишь пальцы. — к сожалению, его желания мало интересовали то нечто внутри него, что способствовало скорому соитию. Парень шипит от дискомфорта, слабо пытается отстраниться, но вместо этого лишь сильнее насаживается на два смоченных слюной пальца, что медленно начали движение в нём. — Вот так, ты такой молодец, маффин! Движения, к сожалению, длились недолго — видимо, терпение демона уже было на исходе, потому что спустя несколько движений, вошедших под особенным углом, что вызвал кое-как сдержанный (Квакити пытался со всех сил противиться этому) скулёж, пальцы вышли из него, а на их месте появился… Нет нет нет, он слишком большой, он не вместится в него! По виду он напоминал ногу Кью. У него участилось дыхание. — Стой! — парень не сразу осознал, что сказанное в мыслях оказалось сказанным в реальности. Одержимый недоуменно посмотрел на него, пока головка его члена уже пристроилась у его входа. На размышление было слишком мало времени. Кажется, «нечто», поняв, что произошло, вновь взяло всё в свои руки. — Т-ты, наверное, устал за сегодня, позволь мне сделать всё остальное. — дрожащая рука касается тёмной щеки, а затем аккуратно меняет их позы, оказываясь на Бэде. Лучше бы он молчал. Его ладони не хватает на то, чтобы обхватить член полностью, но от этого он не перестаёт мягко двигать её вверх-вниз по стволу, пока пальцы другой руки вновь оказались в нём, делая ещё несколько растягивающих движений. В любой другой ситуации это было бы очень горячо. Однако его ситуация скорее вызывала ещё большее отвращение к себе. Бедра приподнялись, устраиваясь раскрытым входом прямо над стоящим членом. Он его порвёт. Внезапные тёмные руки, сжавшиеся на бёдрах, лишь усилили панику. Демон насадил его до основания одним уверенным давлением на его ноги. Крик застрял в горле, вылившись наружу протяжным стоном. Бледные руки сжались на груди одержимого, всхлипывая от чрезмерной наполненности. Когтистая лапа провела по огромной выпуклости на животе с какой-то маниакальной заботой. — Идеально под тебя. Скажи, я больше остальных? — Квакити больше ничего не решал. Даже если и до этого он не решал, сейчас уже он потерял всякую возможность сделать хоть что-то. Бэд поднимал его и опускал так, как хотел, с каждым толчком выбивая из мексиканца великолепные звуки. В голове внезапно стало пусто. Не осталось ничего, кроме возбуждения и ноющего от недостатка стимуляции члена. Изо рта вытекала слюна, глаза закатывались наверх. Слишком много. Перед глазами понемногу темнеет. — Д-да. ах! Бэд, т-ты такой… большой, я… уффф…. Больше всех! — кое-как произнёс он, внезапно сжимаясь на члене демона от сухого оргазма, держась на нём на последнем издыхании. В ушах появился шум. Истощенному телу хватило одного раза, чтобы отправить Квакити в бессознательное состояние. Бэда это, кажется, не особо волновало сейчас — в погоне за своим освобождением он даже не сразу заметил, что его любимый без сознания, лишь опустился к его груди, кусая и оставляя на ней больше засосов. Запах Кью сводил с ума, опьянял, доводил до предела, заставляя ускоряться и ускоряться, вбиваясь так глубоко, что вызвал у них обоих выплёскивание спермы. Внутри него так тепло, так уютно, что не хочется выходить. Он так и не вышел, лишь аккуратно опустив брюнета рядом с собой, плотно прижавшись и обвив хвостом одну из ног Квакити, испещрённую синяками от хватки. Это явно отвлекло его от мыслей о поражении.

***

— Я возьму выходной на несколько дней. — внезапно произнёс демон, вновь утыкаясь в чужую шею и щекоча её своим носом. — Меня очень удручает твоё питание, ты стал худеть. Поэтому мне придётся следить за тем, чтобы ты ел как полагается. Это для твоего же блага, утёнок. Острые зубы освежают ночные метки, прося Яйцо о том, чтобы оно не затягивало эти раны слишком быстро. Уж слишком красиво они смотрелись на почти нетронутой битвами коже. Бэд прижимает безвольное тело ближе, крепко обнимая его. На глазах Квакити застыли слёзы.