Вода в кружке

Цветочек в небольшой кружке, принесенный ребёнком с прогулки, был прекрасен. Маленькие жёлтые лепестки, мягкая ножка - "мать и мачеха" ощущалась невероятно живой после затяжной зимы. Бабочке казалось, что и через год, и через пять лет, даже если бы вдруг так получилось, что она перестала понимать цветок, он все равно оставался бы самым чудесным. Понимания его не нужно было, чтобы занимать им крошечные головы слабых организмов, нет. Достаточно было отдаленного смиренного наблюдения, чтобы не прекращать негласно восхищаться, тихо болеть и радоваться, воображая себе, что у него все складывается. Восхищаться, не смея потревожить. Навязывалась ассоциация с чашкой петри и наблюдателем, но на деле все было ровно противоположно. Под стеклом сидел только наблюдатель, имея великодушно посланную возможность нежно созерцать. Ножки бабочки дернулись судорогой, но остальным телом она едва ли могла пошевелить. Чересчур крепкую позицию пришлось занять. В принципе, в стекле не было необходимости. Бабочка за ним имела должное самообладание, чтобы каким-то волшебным образом не протиснуться между картоном и стеклом. Ей нравилась картина снаружи, даже более чем. В Ней все было идеально. В принципе, это единственная причина, останавливающая бабочку на пути к собственному счастью - ярким маленьким лепесткам. Одно неловкое движение, один звук, и ее услышат. Услышат, обернутся, и здесь же исчезнет вся гармония. Нет, наблюдатель не мог позволить себе такого преступления. Да и сам порядком устал, чтобы сдвигать это стекло, слишком уж крепко был пришпилен иглой - видимо, ребёнок захотел, чтобы красивая бабочка осталась с ним подольше. А живая или нет - не так важно. Ведь потребность в эстетическом удовлетворении касается только красивых крыльев. Жаль, что мы.. Бабочка прижала лапки к брюшку, сматывая хоботок и замирая. Бабочка имела должное самообладание. – Надеюсь, они будут как можно чаще менять воду в кружке Имела ли?