Поговорим серьёзно

Это был один из тех телефонных разговоров, которые затягиваются на долгие часы. Каникулы. Ленивый вечер. Солнце уже спряталась за горизонтом, забрав с собой последние золотистые лучи, и синие сумерки плавно опустились на Токио. А Саске был где-то там — в Окинаве. Отдыхал в номере своего отеля после насыщенного дня, проведенного с семьёй. Наруто прекрасно знал: у них была традиция — каждый год, в конце августа, собираться вместе и уезжать на тёплый японский остров, нежиться на берегу моря, устраивать ужины за большим столом в изысканном ресторане традиционной кухни, наслаждаться жизнью вдалеке от столичной суеты. Фугаку — отец Саске — считал, что их поездки прежде всего помогают сохранять крепкие узы и доверительные отношения; и он был прав, ведь даже занятой Итачи всегда выкраивал неделю, для того чтобы отвлечься от рабочей рутины и провести время в тёплом семейном кругу. Было время, Наруто даже завидовал Саске и всей их учиховской идиллии. Не то чтобы его семья не могла похвастаться подобной сплочённостью, но никто из родителей не пытался укреплять их связь ежегодными ритуалами. И как бы сам Наруто ни упрашивал маму, показывая ей фотографии счастливого Саске на фоне солнечного пляжа в Нахе, мол, вот, смотри, я тоже так хочу — Кушина была непреклонна. — Если ты не можешь прожить неделю без своего Саске, это не значит, что надо терроризировать нас с папой глупыми затеями, — сказала она однажды наигранно строгим тоном. И Наруто возмутился до глубины души, но с тех пор его пыл поубавился. Наверное, ему стало стыдно перед мамой, оттого что тоска по Саске превращалась в душевную болезнь. Впрочем, теперь всё было иначе, ровнее: Наруто почти привык (или так ему казалось). В конце концов, уже семь лет, начиная со второго класса средней школы, он терпел эту жуткую последнюю неделю летних каникул без Саске. Семь недель. Сорок девять дней. Суммарно — почти два месяца. Наруто справедливо считал, что ему можно было выдавать медаль за безграничное терпение. Конечно, за семь лет они с Саске успели пройти через многое; и были вещи в разы страшнее семейных поездок, так что разводить вокруг них драму, на первый взгляд, не стоило. Они оба были взрослыми людьми. Оба — уже учились в университете на смежных кафедрах и, прямо как в школе, по-прежнему не отлипали друг от друга во время учебных будней. То есть, Наруто не отлипал от Саске, а Саске с равнодушным лицом позволял за собой таскаться, однако любому внимательному взгляду с лёгкостью открывалось, что Саске такой же зависимый. Просто лучше умеет держать покер-фэйс. Так почему его отъезд всё-таки был для Наруто драмой, если они бы вновь увиделись друг с другом через несколько дней как ни в чём не бывало? Проблема в том, что, спустя годы сексуального и романтического напряжения, годы отрицания, ревности и агрессивного флирта, встречаться с Саске всерьёз они начали только шесть месяцев назад. А это значило, что их мир полностью перевернулся, бушующие гормоны воскресли, и подавленная страсть расцвела в полную силу, заполняя их несчастные головы красным туманом, не давая трезво мыслить и адекватно реагировать на мельчайшие детали поведения. Первые пару недель после своих признаний они даже не могли заниматься вместе, у кого-то дома или в библиотеке — в замкнутом пространстве атмосфера накалялась в считанные секунды. Они оба взрывались, как резко нагретое стекло, начиная искать любые способы коснуться друг друга. Сцепиться. Не отрываться. Они могли целоваться четыре часа без остановки — Наруто засекал. А однажды они чуть не попались вдвоём в мужском туалете универа, когда пылко дрочили друг другу в кабинке во время пары и кому-то приспичило отлить за соседней дверцей. Саске до сих пор был уверен, что их заметили, просто ничего не сказали. Наруто откровенно на это плевал: пусть завидуют. В тот день он получил один из лучших оргазмов в жизни и имел счастье наблюдать удовлетворённое лицо Саске до конца учебного дня. Само собой, хаос в его пугающем апогее длился лишь первые пару месяцев. Потом желание слегка пошло на спад. Слегка. Всё-таки «спад» после пика, высотой с Эверест — понятие относительное. Наруто вовсе не чувствовал меньше жара, когда Саске вновь и вновь решал пройтись по нему голодным взглядом, сверху вниз, бездумно облизываясь, кусая нижнюю губу, а потом спокойно продолжая заниматься своими делами, будто ничего не случилось. Наруто заметил: он очень любил применять эту дьявольскую тактику в общественных местах. Заставлял кипеть от раздражения и стискивать зубы: хотелось схватить его за плечи, вжать в ближайшую стену и изнасиловать блестящий от слюны, розовый рот, но Наруто приходилось помнить о рамках приличия. Но это ещё ничего. Ничего. Потому что дома было хуже, и Саске брал на себя роль личной смерти Наруто, его жнеца и проводника сквозь все девять кругов Ада. Дома Саске ничего не сдерживало, и в любой момент он мог бессовестно начать трогать и гладить Наруто — ногой, кончиками пальцев: по бедру, по руке, по затылку. Мог томно вздыхать, потягиваясь на кровати, будто пытаясь расправить затёкшие мышцы (побери чёрт его кошачью гибкость). Мог намекать, что стало жарко — «может, мне снять футболку»? Он играл. Он шутил. Но у Наруто всё равно башка шла кругом от этого издевательского флирта и наглости. В итоге, даже если контроль ломался и они трахались чуть ли не на полу, Наруто по-прежнему восемьдесят процентов времени не знал, что ему делать с Саске, как поставить на место, как насытится им. Он, вообще-то, до сих пор ничего не придумал. Одно он знал: теперь, когда Саске забрался в свою дурацкую Окинаву, Наруто чувствовал его отсутствие каждой клеткой тела; километры расстояния отдавались физической болью в груди. Он не представлял, как выживал без прохладной кожи его рук в августовскую жару; как — сутками не видел его маленьких дерзких усмешек; и как, в конце концов, он умудрился провести целое сегодня без его ленивого, обволакивающего голоса. По вечерам, конечно, становилось легче, но болтовня по телефону не до конца заполняла пустоту. Её вообще ничего не могло заполнить. — Эй, Саске, — это был уже второй час разговора. Довольный Саске успел поделиться с Наруто своими последними впечатлениями, а сам Наруто уныло рассказал о своём скучном, сером, бессобытийном дне. — Я скучаю, знаешь. Саске на том конце хмыкнул. Так знакомо — Наруто немедленно представил его лицо; ту самую, любимую усмешку на губах. Грустно улыбнулся, раскинувшись по кровати и заслонив глаза предплечьем. — Я тут только третий день. Ты совсем уже без меня не можешь? Наруто знал, что Саске дразнит, но ему правда казалось, что все краски мира померкли, стоило им в последний раз обняться в аэропорту, а ему, Наруто, — тоскливо проследить за взмывающим над взлётной полосой самолётом. — Я не просто не могу, я изнемогаю, — протянул Наруто. А потом заявил безо всякого перехода: — Давай займёмся сексом по телефону? Идея пришла ему в голову резко, спонтанно, как и большинство идей, которые в принципе его посещали. Особенно в моменты, когда приходилось быть изобретательным и использовать любые возможности повеселиться с Саске без Саске. То есть, без его физического присутствия. И секс по телефону… Разумеется, Наруто не планировал заниматься им всерьёз. Тема грязных разговоров уже давно его отталкивала: хватило плачевного опыта с одним из прошлых партнёров на первом курсе, и с тех пор Наруто боялся даже пытаться. Он закрыл эту дверь в мире кинков. С Саске его всё устраивало и без лишней неловкости. А сейчас в его план входило просто развлечь своё больное воображение и максимально расслабить мозг; немного распотрошить Саске, пока он окончательно не сдался своей усталости и не ушёл спать, оставив грустного Наруто в одиночестве смотреть в окно на засыпающий Токио. — Наруто, — тут же послышался холодный тон на том конце. Потому что Саске прекрасно знал, как Наруто относится к этой теме. — Ты вообще понял, что сказал? — Конечно, я понял, ттебаё! — возмутился Наруто, пытаясь заставить Саске прочитать свои мысли. — Я сказал: давай займёмся сексом по телефону? Как там? Э… А! Саске, — Наруто рискнул сфабриковать непристойно соблазнительный голос и сам едва не прыснул от смеха в то же мгновение. Прочистив горло, попробовал сохранить настрой: — Скажи мне… Что на тебе сейчас надето? Саске молчал. Долго и мучительно. Наруто чувствовал, как в груди ему становится щекотно от сдерживаемого смеха, но он не мог расколоться. Пока нет. Ему была нужна реакция. И реакцию он получил. Саске вздохнул. Тяжело. А потом хмыкнул — опять так по-своему, по-учиховски. Боже, Наруто скучал. Конечно, этот восхитительный придурок понял его шутку. И полностью собирался в ней участвовать. — Я только вышел из душа, и на мне ничего нет, папочка. Па… папочка?! Наруто не выдержал, и его моментально прорвало на громкий хохот. Может, он и хотел сперва заставить смеяться Саске, но великий Учиха как обычно опередил его. И в своём опережении он был неподражаем. — Почему ты смеёшься, папочка? — продолжал Саске непоколебимым, даже обидчивым тоном. У него всегда в разы лучше получалось прятать эмоции — оттого его шутки неизбежно становились смешнее, а распознать иронию и сарказм иногда было совсем невозможно. Наруто обожал это в нём и одновременно завидовал до посинения. Но разве он хуже? Разумеется, нет. И вообще — это его идея, так что Саске не имел права красть главную роль в нарутовом спектакле. Поёрзав на кровати и взяв себя в руки, Наруто опять прокашлялся и продолжил: — Прости, малыш. Я подумал, ты шутишь. Ты правда голый? Ты играл с собой в ду́ше? — Наруто прикрыл динамик рукой и отвернулся в сторону, чтобы Саске не услышал его тихого хихиканья. Хотя сам Саске выдохнул резко, не стесняясь, будто едва сдерживал смех — уж этот звук Наруто узнал. Да, ему тоже было весело, засранцу. — Боже, да. Я думал, как член папочки заполняет меня… Внутри всё так горело, я не удержался и работал пальчиками, пока не кончил. Папочка, я плохой? Ох, уф. Наруто резко покраснел: абсурд этого занятия вдруг сплёлся с чувством стыда, неловкости — нахлынули старые воспоминания, захотелось поморщиться и даже бросить трубку. Но лишь на секунду. Потом Наруто вспомнил: это игра, и она затевалась, только чтобы развеять скуку и подержать Саске подольше на линии. Само собой, нормальные люди не занимались сексом по телефону, Наруто твёрдо убедился уже давно: это всегда вело к катастрофе. Оборачивалось неловкими паузами и омерзительными эвфемизмами. Переплеталось с наигранными стонами и глупыми, глупыми именами, вроде «папочки». Честно — Наруто даже успел представить себя мужиком в годах, у которого отрастал двойной подбородок; он лежал на кровати голый, раздвинув волосатые ноги, сжимал в двух пальцах дымящуюся сигару, и на запястье у него поблёскивали золотые Ролексы. Он держал у уха телефон, разговаривая со своей «деткой». «Деткой», который был готов сосать за дорогую тачку и якобы думал о его члене, принимая душ. Наруто опять тихо прыснул, прикидывая, можно ли такими картинами самому себе сломать психику. — О, хм… — тут же вошёл он обратно в роль, не желая уступать изобретательному в фейковых грязных разговорах Саске. — Да, я думаю, ты был очень плохим мальчиком, Саске. Мне нужно тебя наказать. — Хах? Ты отшлёпаешь меня, папочка? Когда я вернусь? А? Наруто поклялся себе: эта картина мелькнула в мыслях лишь на миг. Картина того, как Саске — настоящий, его Саске — лежит у него на коленях обнаженной задницей кверху, виляя от нетерпения бёдрами и выпрашивая себя выпороть. Его твёрдый член — зажат меж бёдрами Наруто, неуютно потираясь о ткань джинсов, пачкая её пятнами смазки. Он ждёт. И его круглые, тугие ягодицы готовы к грубому обращению, но сами они гладкие, приятные и нежные, когда Наруто ласкает, сжимает и мнёт их… А стоит ему замахнуться, шлёпнуть — они, вздрогнув, примут удар, покраснеют так великолеп… Что за хрень? Наруто с силой моргнул, заставляя себя очнуться и немедленно забыть обо всяких не имеющих отношения к их идиотской игре фантазиях. С другой стороны… наказать Саске… этого невыносимого, неугомонного Саске… Нет. Наруто мысленно надавал себе по щекам и продолжил воодушевлённо сочинять свой бред: — О, я отшлёпаю тебя так сильно, детка, ты не сможешь сидеть целый месяц. Я разрушу твою задницу, слышишь? Во всех смыслах. Когда закончу, засуну в тебя свой большой член и заставлю кричать. И тогда — получилось. Контроль Саске над собой с треском рухнул. Наруто уловил сдавленный смех в трубке, и в груди у него, как по команде, стало жарко и тесно — он любил заставлять Саске смеяться. — Мм, папочка, это плохо, что я хочу, чтобы ты меня отшлёпал и трахнул? — забыв спрятать в голосе улыбку, продолжал разгоняться Саске. — Ведь ты хотел меня наказать? Разве мне должно нравиться моё наказание? — Наруто услышал, как Саске в последний момент надул губы, целиком приняв на себя в роль капризного, избалованного мальчика. Наруто усмехнулся. Уверенно. Он начинал привыкать к этой нелепой ролевой игре и даже почувствовал азарт, когда получилось выбить из Саске реакцию. — Хм-м. Ты прав, детка. Тебе не должно это нравиться, — как можно более серьёзным тоном согласился он. Даже нахмурился, чтобы лучше вжиться в образ, хоть Саске его и не видел. — Тогда, может, я не дам тебе кончить? Хах? Ты ведь должен знать, что все твои оргазмы принадлежат только папочке. Дыхание Саске опять застыло на смешке, а потом Наруто распознал шорох покрывала, будто он ёрзал и менял позу. Поменял — и продолжил с ещё бо́льшим рвением: — Неужели папочка будет таким жестоким? Не даст своей детке кончить? — Если это сделает тебя послушным. — Конечно, я буду самым послушным, папочка, только дай мне кончить… — Тогда сначала тебе придётся отсосать мне. — Ах, да… я люблю твой член… — Правда? — на миг Наруто показалось, что он спросил искренне. — Очень, — Саске выдохнул с преувеличенной страстью. — Сосал бы ночи напролёт. Представь, что я сосу тебе сейчас, мм… Наруто ошалело застыл, когда всерьёз услышал пошлые, влажные звуки, будто Саске засунул себе пальцы в рот и принялся с энтузиазмом их облизывать. — Блять, Саске! — не выдержал он, не зная, рассмеяться ему или расплакаться, пытаясь игнорировать тот факт, что его член позорно дёрнулся на этом моменте. Если не считать фантазий о порке. — Не делай так, окей? Пальцы выскользнули изо рта Саске с абсолютно вульгарным причмокиванием. Наруто хотелось застрелиться. — О-о, что такое, па… — И всё! Всё, хватит уже этой дичи! Я больше не могу, — откровенно возмутился Наруто, не понимая, что именно ему вдруг не понравилось. — Наруто… — наконец, он услышал, как Саске искренне посмеялся, коротко и тихо. Издевался, гадёныш. Как всегда. — Тебя по-настоящему завела моя имитация отсоса? — Да я!.. — Наруто возмущённо захлебнулся воздухом, но отрицать очевидное было бессмысленно. Он вообще не умел врать, а уж тем более Саске, который знал его как облупленного, и никакое расстояние не могло отнять у них эту ментальную близость. — Заткнись, добе! Я просто… — Не стесняйся. Я могу продолжить. Я знаю, как ты любишь мой рот, это нормально, — тон Саске неожиданно поменялся: из него резко пропали все издёвки и даже напускная игривость. Наруто тоже враз перестало быть смешно. Как-то всё это… Он сглотнул и выдохнул осторожное: — Хах? — Ты ведь вспоминаешь об этом, да? Когда меня нет. Наруто абсолютно растерялся, окутанный волной знакомого тепла, разлившейся по телу. Возбуждение. Стоп, возбуждение? Он запаниковал. — Л-ладно, я понял! Слушай, если ты пытаешь… — Я вспоминаю, — нетерпеливо оборвал Саске и вдруг так смачно, соблазнительно сглотнул слюну, что у Наруто на миг помутнело в глазах. — Не твой рот, но… когда ты не сдерживаешься и берёшь меня грубо, я чувствую твой член в себе даже на следующий день. Не могу ни на чём сосредоточиться… Наруто опустил глаза вниз и — что? Что это? Стояк? Вот так просто? От одной реплики в пару предложений? Наруто понятия не имел, что такое в принципе возможно. Какой-то бред. Дикость. Чушь. — С-серьёзно? — он подавился словом, не зная, что ещё ответить. Это было стыдно, но ему вроде как… очень захотелось узнать ещё. Что ещё Саске думал про их секс? — Мм, — и так бархатно, так мягко. Сердце Наруто прерывисто забилось в горле. В висках. Кровь водопадом скатилась к паху. — Раздражает, что… потом не хватает пальцев, чтобы перестало быть так пусто внутри. — Саске, ты что творишь? — ослабевшим голосом, почти шёпотом спросил Наруто, пытаясь разобраться, можно ли ему здесь и сейчас начать дрочить. Официально: у Саске не было совести, не было жалости. И почему? Как он до сих пор умудрялся менять мир Наруто? Причём одним лишь звуком своего голоса? — Я скучаю по тебе, Наруто. Саске томно вздохнул: не наигранно — искренне. И это был край. Грань. Финальная точка. Наруто запрокинул лицо к потолку и вымученно застонал. Хорошо, да. Саске скучал, но зачем отвечать так чувственно? Так открыто? Зачем использовать оружие, когда нет никакой войны? А ведь до этого момента Наруто даже не знал, что Саске умеет вести такие бои. Не знал — потому что начисто запретил ему выходить на поле со своим арсеналом. И может, ему было лучше никогда не знать. Не давать разрешение. Ведь теперь Наруто не представлял, куда бежать и как избавиться от острого зуда в теле, который его рука навряд ли могла устранить в одиночку. — Саске, чёрт тебя… — Помнишь, как мы трахались, перед тем как я уехал? — Блять. Наруто закрыл глаза и резко втянул носом воздух: конечно, он помнил. Саске был особенно тихим в ту ночь, потому что на первом этаже спали его уставшие от сборов родители. А Наруто до вставших дыбом волосков на руках заводило громкое, учащённое дыхание Саске; редкое хныканье и мычание, которое он не мог держать в себе, когда становилось слишком хорошо. И его глаза в интимном полумраке спальни, в свете тусклого ночника: Саске не жмурился и не прятался. Нет. Он смотрел прямо на Наруто. Глубоко в душу. Держал его за затылок, не давая отстраниться. Рваные вздохи срывались с его губ от каждого резкого толчка бёдер, от каждого движения члена внутри. Они даже не трахались, они занимались любовью, прижимаясь лбами, чувствуя, как сплетаются покрытые испариной прядки волос. Наруто измученно рычал, а Саске жадно глотал исчезающий воздух, воруя горячий кислород прямо с его губ. Когда Саске кончил, он укусил Наруто в плечо почти до крови, и Наруто до сих пор видел яркий след от его зубов в зеркале ванной, когда ходил в душ. — Я думаю об этом каждый вечер последние два дня, после того как ты бросаешь трубку. И у меня так стоит, боже, Наруто… Наруто отвернулся и замычал в подушку. Нет, это было невыносимо. Чего ещё он не знал? — Почему ты не сказал раньше? — выпалил он вполголоса, интимно, но всё равно удивлённо. Саске лишь с горечью посмеялся. — Ты говорил, что не любишь секс по телефону, так что… — Пиздец. Я просто… я не думал, что… — Что это правда может возбуждать? — Ну да. Ты ведь сам знаешь, эти стереотипы… и я слышал достаточно дерьма, чтобы… — Но ты не слышал меня. Конечно, он не слышал его. Наруто опустил руку себе на пах, не в силах больше игнорировать проблему в штанах. Саске его рушил. — Твою ж, Саске… почему ты не здесь? — Уже сдался, хах? — тоже дыша тяжело, поддразнил он. — Трогаешь себя? Наруто даже не удивился, что Саске всё понял. — Как будто ты нет, — парировал, беззлобно усмехаясь. — Хочу к тебе, — вдруг признался Саске из пустоты, шёпотом, и Наруто инстинктивно сжал член поверх ткани до побеления костяшек. Зажмурился, чувствуя крупные мурашки вниз по телу, до самых пяток. Прозрачная смазка с головки потекла ему в трусы, и он застонал горлом, моля себя не кончить слишком рано. Нет, к чёрту — секс по телефону был настоящим открытием. Голос Саске. Слова Саске. Его сбитое дыхание в трубке, мокрое облизывание губ. Наруто слышал всё, но он хотел и видеть тоже, вживую. Чувствовать. Целовать, трогать, пробовать на вкус. Пытка или благословление — эти разговоры? — Саске… — Ч-чёрт, мне кажется, это никогда не кончится, — продолжал он, и Наруто распознал шуршание ткани, будто он снимал с себя одежду. Снимал с себя одежду. — Что именно? — Всё. Как я тебя хочу, — бросил Саске; его голос звучал стянуто. Он менял позу? Наруто боялся представлять, чем он там занимался, но член уже беспомощно дёргался, пульсировал в тесной хватке пальцев от ярких предположений. — Ты жалуешься, что… постоянно хочешь на меня запрыгнуть. Что у тебя не хватает выдержки. Но мне кажется, я чувствую себя в сто раз хуже, даже если ты не замечаешь… Наруто открыл рот, но не смог ответить. Не сразу. Во-первых, он не знал что. А во-вторых, он вновь услышал тот звук: Саске облизывал пальцы. Теперь уже не ради шутки. По-настоящему; он собирался их использовать. Последняя капля. — Я замечаю, — почти прорычал Наруто и удивился собственному голосу. Вау, значит, можно его не подделывать? Он сам становился таким, когда Наруто заводился до звёздочек в глазах? — Ты просто не знаешь, как ты смотришь на меня иногда, Саске. Я чувствую себя кроликом, которого вот-вот сожрут. Ты всё время голодный, хах? — Боже, почему так горячо… — Саске пробормотал больше себе, чем Наруто, а потом неожиданно застонал. И тут же приглушил звук, будто уткнувшись в подушку. Укусив подушку. — Что ты делаешь? — мгновенно среагировал Наруто, параллельно прикидывая, пора ли запустить руку в трусы или не пора? Снять штаны и бельё или не снять? — Мх, я… вставляю в себя пальцы. — С-сука, — Наруто прошипел, стиснув зубы. Ну всё, теперь решено: пора. Снять. Остервенело сдёрнув обе резинки вниз, он грубо высвободил крепкий до безобразия, налитый кровью член. И так было гораздо лучше. Гораздо-гораздо… ох… — Ты… по слюне? Чёрт. — Лень искать смазку, — небрежно выдохнул Саске. — И я… уже делал это днём, всё в порядке. В порядке? То, что Наруто был в паре мгновений от инфаркта, конечно, ни о чём не говорило. — Зачем? — выпалил он, оборачивая пальцы вокруг члена и закатывая глаза. Слишком, слишком хорошо. Такая чувствительная кожа. Так легко кончить и так сладко держать себя на краю. — Что, ах… что зачем? — по голосу Наруто мог представить, что Саске лежит теперь щекой в подушке, положив рядом телефон. Зрелище, которое предстало его внутреннему взору, в темноте под опущенными веками, было невероятным. Наруто всегда нравилось смотреть, как Саске делает это сам. Наблюдать за его бледными длинными пальцами; как розовые мышцы прохода подрагивают вокруг фаланг, пытаясь затянуть глубже. И всё это — чтобы освободить место для Наруто, гостеприимно впустить его, раскрыться, позволить уютно устроиться в горячих шёлковых стенках. Ох, его член скучал по Саске тоже. Скучал — толкаясь во влажный от естественной смазки кулак: Наруто пытался сжимать себя так же, как Саске сжимал бы его внутри, но это не шло ни в какое сравнение. — Зачем ты… днём, — уже плохо соображая, уточнил Наруто. — Ну… утром мы ходили на пляж и… — Саске пытался объяснить, явно отвлечённый сам. Судя по шороху, он активно тёрся о простыни кровати. — Я не хотел купаться, мне стало скучно, и я начал думать… о всяком. О тебе. О том последнем разе. Так что я… — В следующем году я еду с тобой, — объявил Наруто, жмурясь. Его рука не должна была приносить столько удовольствия. Но может, дело было в остром возбуждении. В таком, какое вдалеке от Саске Наруто ещё ни разу не испытывал. — Хорошо… — Мы будем трахаться в отеле с Итачи за стенкой. — Наруто!.. — Саске честно вскрикнул. Охо, интересно. Наруто всегда знал, что Саске немного эксгибиционист. Самую малость. Если его быстрые яркие оргазмы в моменты, когда их могли застукать, о чём-то говорили. — Да? Тебя заводит, когда кто-то слышит, насколько ты любишь мой член? — М-м-м… — Он идеально подходит тебе, да, Саске? — ну вот и всё. Наруто несло. Его жарило, топило в лихорадке, но рука двигалась медленно. Мучительно медленно, растягивая наслаждение до максимума, умножая чувствительность до сладко-болезненных ощущений. Ошеломительно. Чересчур. — Намного лучше, чем пальцы, я знаю. Они никогда не достанут так глубоко. — Н-наруто, пожалуйста… ах, хочу, — Саске всхлипнул, и его дыхание вдруг стало таким частым, будто его вот-вот накроет паника. Наруто среагировал вовремя: сжал себя в основании, чтобы не кончить, просто вспоминая отзывчивость Саске. Выражения его лица. Алый цвет его покусанного рта, его пылающих щёк; влажность его вспотевших волос, запах тела. — Тшш, я здесь, я здесь… Продолжай всё, что ты делаешь. Да, Саске, вот так… — шептал он, окунаясь с концами в свой горячий транс. И больше не существовало ничего, кроме телефона; кроме Саске и звуков, которые он издавал. Кроме темноты закрытых глаз, в которой рождались новые фантазии, картинки, представления. Всё то, что Наруто увидит наяву, как только Саске вернётся домой. — Скоро, ах!.. Наруто, я так близко… — Саске прошептал почти в отчаянии, будто не зная, куда себя деть, что ему делать с этим оргазмом, который приближался, подобно громадному, с грохотом несущемуся навстречу поезду. И Саске будто лежал на рельсах. Нет, они лежали там оба, вместе с Наруто — связанные и обречённые. — Я т-тоже, Саске… просто… просто не останавливайся… Чёрт, хороший мальчик… ты такой хороший… И вдруг — темнота. Бездна. Космос без единой звезды. Финальный стон Саске был таким длинным и сладким, что Наруто сам излился вязкой струёй себе на футболку, на пальцы, сдавленно рыча и вскидывая бёдра. В голове будто взорвалась сотня зёрен попкорна; от треска — заложило уши. Тело накрыло жаром размеренно и постепенно, так приятно, полноценно. Наруто не мог не признать: разрядка вышла гораздо лучше, чем после скудной дрочки в одного, просто представляя Саске или вспоминая грязные эпизоды с ним из прошлого. Никогда бы раньше он не подумал… — Хороший мальчик, хах? — Саске отошёл первым. И конечно, сразу принялся дразнить — никак не уймётся, засранец. — Заткнись, это был момент, — с ленивой улыбкой на губах, закатил глаза Наруто. — Мм. — А потом внезапно: — Мне понравилось. — Хах? Да, мне тоже. — Нет, я про «хорошего мальчика». Наруто поперхнулся слюной, заканчивая небрежно вытирать руку об уже испачканную футболку. Уф. Мама не будет довольна. — Серьёзно? — Ну, я кончил, Наруто, — как бы напомнил он. — Если ты вдруг не понял, — ах, это его настроение после хорошего секса. Дразнить и быть занозой в заднице, пока Наруто не решит, что с него хватит и не начнёт затыкать его поцелуями. Вот только сейчас он заткнуть Саске поцелуями не мог и сразу почувствовал ноющую тоску в груди. — Я понял, придурок. Я не понял, что это было, потому что я назвал тебя хорошим мальчиком. — Хн. — Хотя ты не такой уж и хороший, если разобраться… — ухмыльнулся Наруто, расслабяясь; да, он не мог поцеловать Саске, но они всё равно были близко. Мысленно. Всегда на одной волне, связанные одной нитью. — О, значит, я плохой? Это ты хочешь сказать? — Пожалуйста, Саске, только не опять, — простонал Наруто, вспоминая, с чего именно всё началось. Сейчас уже казалось нелепым, что Наруто не верил в силу грязных разговоров и считал их «сексуальность» огромным преувеличением. — Признайся, ты просто хочешь меня наказать, — лениво заметил Саске. Наруто моргнул. — Что? — иногда ему правда казалось, что Саске читает его мысли. Все его мысли. — С чего это… — Когда я сказал про порку… я пошутил, но ты замолчал, и только потом ответил. Не ври мне. — Да я только на секундочку представил! — сразу же бросился в оборону Наруто. — На секундочку, хах? — Иди в задницу. — М. Только если в твою. Наруто застопорился. — Так, а вот это мы ещё не обсуждали!.. — Хочешь?.. — Наруто застыл, пока Саске — коварство во плоти — не продолжил: — Обсудить? Да, Наруто очень жалел, что не мог заткнуть его поцелуями, или хотя бы старой доброй щекоткой. — Всё, я отключаюсь, с тобой невозможно. — О, а теперь мы нежные… — Саске! — Наруто! Они препирались и разговаривали обо всякой ерунде ещё до самой середины ночи. И конечно, на самом деле Наруто не жалел ни о чём. Ни о своей испачканной футболке, ни о перевёрнутых с ног на голову представлениях о сексе, обличённом в слова. Тем более — он не жалел о Саске, который иногда мог довести до припадка своим несносным поведением. Нет, жалеть о нём Наруто просто не умел: Саске был лучшим, что случалось в его жизни. И Наруто по-прежнему ждал его домой.