hickeyed

чонгук опаляет нежную кожу, прежде чем широким мазком лизнуть место будущего укуса. он смакует вкусную шею в своих мягких губах, приходится руками по тэхёнову телу и подминает его под себя. тэхён тихо стонет и цепляется худыми пальцами за плечи альфы, поскуливает от стимуляции. он потирается о чонгуковы бедра своими и едва не закашливается от громкого стона — чонгук резким движением впивается в местечко под ухом и не даёт омеге вырваться. вспышка боли проходит по всему омежьему телу, заставляя его чуть дернуться от напряжения. тэхён шипит. — да что б тебя. чонгук отрывается зубами от шеи и принимается зализывать рану волчьей слюной. метка неприятно жжёт, но чонгук успокаивает боль и виновато скулит от шипения своей пары. — прости. тэхён поднимается с университетской кованой кровати и в полумраке пытается найти зеркало. добрый чонгук с идеальным зрением ему подсказывает. и, черт возьми, она оказывается огромной — красный след от зубов, глубокие вмятины и расстояние между челюстями будто бы сантиметров шесть. тэхён не думал, что метка будет настолько заметной. чонгук аккуратно пристраивается к нему сзади и ласково водит большими пальцами по нежным бедрам. — как тебе? его сердце замирает. альфа боится, что сделал своей новоиспеченной (окей, два года это не так уж и много) паре больно. но больше всего он боится, что тэхён пожалеет об этом и захочет метку от другого альфы. рой мыслей затмевает его голову, прежде чем он слышит будто бы через толщу воды тэхёнов ответ. — что? чонгук осоловело моргает, приходя в себя. — красиво. даже очень. чонгук счастливо смеётся и загребает омегу в объятия, аккуратно целуя все ещё ноющую метку. потому что то, что принадлежит волкам должно быть помечено.