Равная ему

Магнуссена было трудно удивить. Практически невозможно. Но раненая женщина, неожиданно завалившаяся к нему на порог, определённо заставила его поднять бровь. Совсем чуть-чуть. Элспет Верни ворвалась в его дом, заливая всё своей кровью, и из последних сил подошла к Магнуссену, чтобы сказать ему: «Я думала, что наша война останется на интеллектуальном уровне. Не ждала, что вы опуститесь так низко». После чего женщина упала без сознания, заставляя бровь Магнуссена подняться ещё выше. Он вызвал охранников и попросил перенести мисс Верни в гостиную. На предложение одного из работников вызвать скорую Магнуссен лишь красноречиво хлопнул дверью, оставляя за другим обязанность рассказать новичку, как тут все устроено. Верни все это время лежала на полу, заливая кровью его белоснежный ковёр. Вряд ли Магнуссен кому-то ещё простил подобную дерзость (может ли человек на это повлиять или нет — ему все равно), но Элспет была его главным врагом, и в этом было что-то символичное. Она лежала у его ног и была полностью в его власти. Фактически он мог сделать с ней что угодно. Первой мыслью было спрятать её в одной из бесконечных комнат Эпплдора, но исчезновение такой персоны, как Элспет Верни, привлекло бы слишком много ненужного внимания, особенно учитывая их газетную войну, о которой знал весь Лондон, если не вся Англия. Разумеется, Чарльз мог с этим разобраться, но поднялось бы всё равно слишком много шума. Так что Магнуссен просто достал аптечку и выплеснул на Верни стакан виски. Несколько капель смешались с кровью и упали на ковёр, окончательно портя его. Верни с болезненным стоном открыла глаза и с удивлением оглянулась. При виде запертой двери в её глазах промелькнул страх, который она тут же постаралась скрыть. — Где я? — У меня дома, что логично, ведь именно сюда вы направлялись. Я ждал, пока вы очнётесь и дадите мне своё разрешение. А то напишете в своей газетёнке, что я вкалываю вам препараты без вашего согласия. — О чем вы? — Верни попыталась посмотреть на Магнуссена, но перед глазами всё расплывалось. — Об этом, — мужчина достал из аптечки шприц и положил перед ней. — Обезболивающее. Не хочу, чтобы вы тут… корячились. — Последнее слово было сказано с особым презрением. — Откуда мне знать, что там именно обезболивающее? — Ниоткуда, — Магнуссен пожал плечами. — Вы всегда можете выбрать мучения. Вы пока держитесь, но ваше бледное лицо вас выдаёт. — Вы вызвали скорую? — Элспет сняла шарф и прижала к плечу, закрывая рану. — Нет. — Нет?! — Нам ни к чему эта шумиха, — сказал Магнуссен. — Мне требуется медицинская помощь! — Вы могли пойти в больницу, а не ко мне. Обезболивающее? — К чёрту вас! — Верни попыталась встать, но тут же покачнулась и упала. — В таком состоянии вы далеко не уйдёте, мисс Верни. — У вас наверняка есть личный врач. Позовите его. — Мой личный врач на то и личный. Но я могу его позвать, если вы меня убедите. — Делайте, что хотите. — Как скажете. — Магнуссен подобрал шприц и, вводя лекарство с ухмылкой, произнёс: — Надеюсь, у вас не будет аллергии. Ваш труп мне сейчас совсем не выгоден. — Очаровательно. Какая забота, — хмыкнула Элспет. — Что случилось? — спросил Магнуссен, садясь на диван. Теперь Верни точно была у его ног. — Они схватили меня, пока я шла из офиса. Избили, а затем один из них достал нож и попытался меня пырнуть, но лишь задел плечо. Ерунда, просто царапина. Я испортила ковёр, — неожиданно сказала Элспет. — Верно. Это ваш стиль. Появляться в моей жизни и всё портить. Как не стыдно, мисс Верни. — Не вам меня стыдить. Лучше помогите подняться. — Меня всё и так устраивает, — сказал Магнуссен, положив ногу на больное плечо Верни и нажав на него. Женщина вскрикнула, но тут же сжала зубы. — Не стоит меня унижать, мистер Магнуссен. Сейчас я в уязвимом положении, но не стоит думать, что я не смогу отомстить вам за такое обращение. — Я в этом не сомневаюсь, мисс Верни. — Магнуссен не убрал ногу, но не стал ничего делать, когда Элспет скинула её и явно с трудом поднялась на диван. — У вас есть предположения, кто мог это сделать? — Признаться честно, я сразу подумала о вас. За этой борьбой я и забываю, что у меня есть другие враги. — Глупо, — сказал Магнуссен. — Не волнуйтесь, ответственные за это преступление будут наказаны. — С чего это такая забота? — спросила Верни с подозрением. — Потому что никто не имеет права вредить моим врагам. Лишь я имею право на расправу с вами. — Говорите так, будто я — ваша вещь. Не забывайте, Магнуссен, что я свободный человек. — Ну конечно, — сказал Чарльз с явной издёвкой. — Вы свободны быть избитой, когда захотите. — Ваш юмор неуместен, — сказала Верни, и всё же на её лице мелькнула тень улыбки. — Кто сказал, что я шучу. Я думал, здесь за юмор отвечаете вы. Ваша шутка про то, что вы свободный человек, весьма остроумна. — Вы переступаете черту. — Разве я не прав? — Магнуссен изобразил удивление. — Вы подчиняетесь леди Смолвуд и её дружкам. Делаете всё, чтобы заслужить доверие. Разве это свобода? Уверяю, если бы вас зарезали сегодня в тёмном переулке, они бы лишь огорчились из-за того, что погибла умелая марионетка. — Откуда вам знать, что это не я манипулирую ими, — Элспет гордо вскинула голову. — Вы недавно назвали меня женщиной, равной вам по уму. Это немного не вяжется с тем, что я марионетка, неспособная поменять свою судьбу, верно? Магнуссен был практически восхищён. Когда Верни входила во вкус, то он даже забывал о её излишней сентиментальности и прочих обычных человеческих недостатках. — Смолвуд и её, как вы выразились, дружки просто мне удобны, — сказала Верни, пододвигаясь ближе, и Магнуссен неожиданно подумал, что обычный человек давно бы её поцеловал. Возможно даже, в порыве страсти они оказались бы на и так уже безнадёжно испорченном ковре. Впрочем, нормальный человек не стал бы трахать женщину с ножевым ранением. Но Магнуссена это не смущало. Их секс был бы похож на борьбу за доминирование. Верни наверняка думала о том же самом, но в её мозгу она одерживала победу. Магнуссен милосердно позволил остаться ей при своём мнении. Сам же он точно знал, что если дело бы приняло реальный оборот, то Верни бы в итоге оказалась прижата лицом к ковру и никак иначе. Впрочем, секс в порыве страсти был чем-то настолько же животным, как и драка, а Магнуссен презирал подобное. Чарльз надеялся, что Верни чувствует то же самое и не будет пододвигаться ближе или оказывать другие знаки внимания. В противном случае он бы очень разочаровался. Но Элспет лишь с трудом поднялась и доковыляла до столика с виски. Магнуссен был в восторге. Он подошёл к ней и, практически прижавшись к её спине, прошептал ей на ухо: — Должен сказать, что вы меня удивляете. Я и правда считаю вас равной себе, несмотря на все ваши эмоции. Мы как две половины одного целого, которые могли бы победить мир, если бы объединились. Но увы, мы вынуждены бороться, пока один не сожрёт другого. Магнуссен практически физически чувствовал исходящее от неё отвращение. Ему нравилось доводить её, нравилось напоминать о вынужденной беспомощности. Он знал, что, набравшись сил, она захочет ему отомстить, и с интересом ждал, что же она предпримет. Ну а пока… — Пойдёмте, — Магнуссен подал руку. — Я провожу вас до гостевой спальни и вызову доктора. — Это было бы замечательно, — сказала Верни, беря собеседника за руку.