Не будите спящего дракона

Ветер тревожил зеркальную гладь озера, попутно заставляя Драко Малфоя кутаться в свою тонкую черную мантию. Зубы от холода у него уже выбивали дробь, но он не двигался с места, ожидая ее. Лури никогда не отличалась особой пунктуальностью, за что он никогда не смел ее винить. Он смеренно ожидал ее столько, сколько нужно, потому что знал — если она опаздывает, то на это всегда есть уважительная причина. Когда Драко очнулся на следующий день после того, как Лури принес в Больничное крыло профессор Снейп, он увидел, что соседняя кровать пуста. Еще не помнил он для себя утра хуже, чем то. Во сне Драко видел ее. Они прогуливались по цветущему лугу. В воздухе стоял запах полевых цветов, а все было такое яркое, красивое, и она была так прекрасна, так лучезарна, что от ее ясной улыбки резало глаза. Только он сам был во всем черном. Это показалось Драко очень странным. Он никогда не верил в толкование снов, всегда высмеивал Трелони и ее предсказания, но тогда он крепко задумался над этим фактом. А когда он пробудился и не увидел ее рядм, то внутри него что-то оборвалось. При каждой смене повязок он прикусывал язык, чтобы не спросить мадам Помфри о том, почему ее выписали так рано и поправилась ли она полностью, поэтому все последующее время, отлеживаясь в кровати и избавляясь от шрамов, он пытался понять, что же случилось с Лури и все ли с ней сейчас в порядке. От Кребба и Гойла, которые заглянули к нему после завтрака, он узнал, что профессор Снейп снял всего лишь двадцать баллов с Грифиндора из-за грязнокровки Грейнджер, поразившей Лури каким-то странным заклинанием, которое та не смогла отбить. Драко сразу же смекнул, что было не чисто в рассказе этих двух недомерков. Лури не настолько глупа, чтобы позволять Грейнджер себя победить. В ней есть дух соперничества, не смотря на все ее желания жить в спокойствии. Тогда Драко просто не мог найти другого объяснения этому поражению — Лури специально подставилась под заклятье, чтобы оказаться в Больничном крыле. И увидеть его. Драко стало ужасно неловко и стыдно. Ради него она пошла на такое, позволила себя покалечить. Он был готов избить сам себя. Он не стоил этого. Ее слез, ее боли. Драко просто не мог поверить, что есть в этом мире человек, который не носит с ним одну и ту же фамилию, но готов сделать для него все, что угодно. Это казалось ему таким странным и одновременно прекрасным, что все это походило скорее на сон, нежели на реальность. И в этом сне он снова был во всем черном. Последняя его попытка покончить с заданием снова сорвалась, а потом уже сорвался и сам Драко. У него уже не было сил терпеть это напряжение, и не было времени придумывать что-то новое. Он не смел вываливать все свои переживания на Лури, она не заслужила этого. Именно поэтому он приходил в тот туалет, чтобы сказать все Миртл, которая оказалась очень благодарной и внимательной слушательницей. Ее слова не приносили такого же успокоения, какое дарила Лури, но они помогали ему не свихнуться окончательно. В тот день, когда Поттер швырнул в него «Сектумсемпрой», он на секунду подумал, что умер. Такая боль пронзила его в местах порезов, какой он еще никогда не испытывал. Кровь буквально выливалась из него, как тыквенный сок из кувшинов в Большом зале. Прежде чем потерять сознание, он видел только искаженное ужасом лицо Поттер и собственную кровь у себя на ладонях. В Больничном Крыле он очнулся от того, что все его лицо стянуло. Оказалось, что это была вина шрамов, затягивающихся у него на щеках, лбу и висках. Тогда он ощутил окончательную беспомощность. Драко принялся думать, не взирая на головную боль, как же ему выйти из сложившейся не в его пользу ситуации. У него осталось всего лишь месяц с лишним, чтобы закончить дело. Он понимал, что самостоятельно ему не справится, а значит нужна помощь. Половина работы уже сделана — Исчезательный шкаф настроен и готов транспортировать любое количество человек, осталось только правильно выбрать дату и время, чтобы все сошлось, чтобы ничего больше не сорвалось. Но самое главное заключалось в том, чтобы Лури и дальше оставалась в неведение. С приходом подмоги в Хогвартс трудно предсказать развитие событий, поэтому ей лучше не видеть всего этого. Она и так достаточно пострадала из-за него. Драко не мог позволить ей испытать подобное, снова увидеть весь этот ужас. Это была его забота. Он прекрасно понимал, что все близится к своему логическому завершению, а значит нужно было правильно разыграть эту партию. На кону стояла безопасность Лури, и он просто не мог позволить себе проиграть. Так, в его голове, раздираемой саднящей болью в затылке, зародилась идея ее спасения. Драко с улыбкой смотрел, как она быстрым шагом шла к нему навстречу. Лури подошла к нему и поцеловала вместо приветствия. Ее губы были уже более уверенными, что заставило Драко в душе усмехнуться и признать, что их встречи в темной нише коридора пошли им обоим на пользу. Она отстранилась, пытаясь нормализовать дыхание, и посмотрела ему прямо в глаза, поглаживая рукой по щеке. Драко не протестовал, а только лишь наслаждался ее мягкими прикосновениями. Голос разума взывал к нему, умоляя прекратить вести себя как идиот и наконец начать тот серьезный разговор, ради которого он и позвал ее к озеру, но Драко плевал на все это, беря ладонь девушки в руки и целую ее запястье. Лури прикрыла глаза и приятнула его к себе ближе, согревая своим теплом его продрогшее на ветру тело. - Ты замерз, - прошептала она в его губы, прижимая его к себе еще ближе. - Теперь уже нет, - ответил он, прикосаясь к ее алым, чуть приоткрытым губам. Лури растворялась в его крепких объятиях. Она терялась во времени и пространстве, стоило ему только коснуться ее. Его губы, такие горячие, мягкие и нежные, спустились от мочки ее уха к шее, заставив тихонько вздохнуть и издать странный полувсхлип. Девушка тут же покраснела и напряглась, а Драко тихо засмеялся не отрывая губ от ее разгоряченной кожи. Еще никогда она не чувствовала себя так неловко! Лури была готова провалиться сквозь землю от стыда. - Прости, - прошептала она, дрожа от напряжения. - За что? - удивленно вздернул брови Драко. - Тут извиняться не за что, - она снова наклонился к ее губам. - Я... Я просто... - пролепетала девушка. - Просто это нормально, - ответил Драко, целуя ее в макушку и прижимая к себе. - Чего ты так испугалась? Тебе неприятно, что я вызываю у тебя такие эмоции? - Приятно, - ответила она, уткнувшись лицом ему в грудь. - Тогда в чем проблема? - спросил он, поглаживая ее по голове. - Ни в чем, - отозвалась Лури, подняв на него проницательный взгляд своих зеленых как изумруды глаз. Драко смотрел в них и видел что-то новое. Еле уловимый блеск, которого раньше не было. Сильное, уверенное, благородное сияние источали ее глаза. Он взял ее в лицо в ладони и оглядел его внимательнее. Оно стало более серьезным, черты его стали прямее и четче, но остались не менее прекрасны, чем раньше. И даже в голосе ее он ощутил что-то новое. В нем чувствовалась неловкость, но в то же время такое благородство и стойкость, что казалось странной смесью. - Что-то не так? - спросила Лури, чуть наклонив голову вперед. - Нет, - ответил он немного растеряно, - Все так, просто... просто ты изменилась. Лури улыбнулась, и в изгибе ее губ Драко увидел какое-то спокойствие, надежность. - Когда ты попал в Больничное крыло, то я думала, что умру, - проговорила она вкрадчивым, бархатистым голосом, заворожив Драко полностью. - Миртл летала по всему замку, разнося известие о твоей смерти, а я сама была словно не живая. И тут я узнаю, что твоей жизни не угрожает смерть, что на твоем теле лишь сильные порезы, но ты жив. И вот уже, наверно, в сотый раз за этот год все чувства в моей душе смешались, сплелись и не знали, что им делать далее, возносить меня на вершину счастья или же продолжить пытать до того, пока я не сойду с ума. Но вдруг все исчезло. Осталось ничего кроме желания увидеть тебя. Оно стучало в моей голове как набат, побуждая к действию. И я сделала это. Я наконец увидела тебя. Не было в тот момент человека счастливее, чем я. Мне никогда не было так спокойно, так прекрасно на душе. А сейчас, когда я могу еще и обнимать тебя, целовать твои губы, слышать твой голос, я готова расплакаться от счастья! Я так люблю тебя, Драко, что слезы сами текут из моих глаз, так люблю, что смех рвется наружу из моей груди, желая оповестить всех о том, как мне радостно! Я не могу без тебя, Драко. Мне физически плохо, когда ты далеко от меня! В ту ночь, когда ты спал, я сидела рядом с тобой, я касалась твоего лица, аккуратно, чтобы не задеть рубцы, целовала твое лицо, держала тебя за руку, и мне было так хорошо! И вдруг в голове у меня что-то щелкнуло. Я не думала не о шрамах, которые могут остаться, ни о собственной боли, которая до конца не ушла. Все мои мысли были заняты тобой. И все, что я чувствовала к тебя до этого показалось мне таким ребячеством! Все это было так глупо и по-детски, что я даже испугалась — не счел ли ты мои слова глупыми и не правдивыми, не подумал ли ты, что я просто не мыслила, что творю, поддавшись мимолетной влюбленности. Не подумал ли ты, что я всего лишь маленькая дурочка, которая по уши влюбилась только в тебя за то, что ты единственный из всех подошел к ней, когда все отвернулись от нее, когда ей казалось, что ее мир рухнул. Нет, Драко, нет! Сейчас мои чувства к тебе еще сильнее, но теперь я понимаю их. Теперь это не просто набор эмоций, что я ощущаю рядом с тобой, это настоящее, благородное, сильное чувство, Драко. Я люблю тебя всем сердцем, всей душой... Он смотрел в ее глаза, блестящие от слез и того нового понимания мира вокруг. Драко не мог до конца поверить, что все ее слова были обращены к нему, что это он вызывает все это в ней, что его она любит. Он чувствовал, как огонь в его душе, давно покинул ее и разлился по всему телу. Он тек по венам вместо крови, заменил суставы и охватил кости, заставлял кожу гореть. Эта прекрасная девушка любит его, так сильно, так пылко, как никто еще его не любил. - Я... - начал он, но запнулся, так как переполняющее его чувство любви к ней, признательности, уважения мешали ему здраво мыслить, - Я с тобой совсем другой. Это так избито звучит, знаю, но что поделать, если это так. Когда я не мог быть рядом с тобой все те дни, то просто... просто сходил с ума! Держать все в себе, так тяжело! И хорошее, и плохое. Поэтому я все рассказывал Миртл. Она могла принять на себя весь тот груз, который я не мог, просто не мог повесить на тебя, но она не была мне утешением, как ты. Мне было так плохо без тебя. По ночам мне хотелось выть от того, как мне плохо без тебя, без твоего тепла, твоей уверенности, просто без тебя! А когда я увидел тебя в Больничном крыле, то мне захотелось умереть. Ты подвергла себя опасности, чтобы встретиться со мной! Ты пожертвовала собой! Я не могу себе этого простить до сих пор и уже никогда не прощу. Мне казалось, что чувствовал ту боль, которую ты испытывала, и моим желанием было лишь забрать ее всю, чтобы ты не мучилась, не страдала больше. Я готов был все отдать, чтобы забрать твою боль, - он выдохнул, а потом, сделав глубокий вдох, продолжил, - Я так люблю тебя, Лури. Порой мне кажется, что я не достаточно откровенен в своих чувствах к тебе, но я просто не знаю, как описать это. В моей голове, как и в твоей, в один прекрасный день просто что-то щелкнуло, и я понял, что люблю тебя, сильно, неудержимо, просто не человечески. Тогда в начале пятого курса я даже не мог предположить, что эта маленькая рыдающая девочка, расстроенная поступлением на Слизерен, станет для меня целым миром, центром Вселенной! Я просто выполнял свои обязанности старосты, я должен был подойти к тебе, но подойдя, я не захотел тебя покидать. Ты была такая открытая, наивная, нежная, но в то же время сильная, уверенная, надежная. И как бы ты не менялась, что бы ты не думала, я все равно буду любить тебя, вечно любить. Я вижу, что ты изменилась, что ты стала другой, но для меня ты все та же Лури, прекрасная, дорогая и любимая мне. Ты самое прекрасное, что случалось со мной за всю мою жизнь, сколько бы ты не менялась, как бы не менялась, я все равно буду любить тебя, моя дорогая. Ничто не в состоянии отбить мою любовь к тебе, ничто на свете не имеет такой власти. Лури вытерла краем рукава мантии одинокую слезу и улыбнулась ему. - Только прошу тебя, не плачь! - попросил ее Драко с болью в голосе. - Это от счастья, - она взяла его за руки. - От счастья, что ты со мной! - Даже от счастья не плачь! - он погладил ее по щеке тыльной стороной ладони. - Лучше улыбайся. Вот так. Девушка засмеялась, и в ее глазах блеснула нежность, заставившая Драко закусить губу, чтобы окончательно не потерять рассудок от любви к ней, к этому взгляду, новому, но такому родному. - Лури, нам нужно серьезно поговорить, - мягко начал он, Лури сразу же посерьезнела и посмотрела ему прямо в глаза. - Скорее всего я не вернусь в Хогвартс в следующем году, поэтому мы вряд ли увидим друг друга снова, - девушка чуть приоткрыла рот и выдохнула. - Мне тяжело это говорить, но... но тебе тоже не следует возвращаться в Хогвартс. - Что? - воскликнула она. - Просто послушай, - Драко положил руки ей на плечи. - Наступают темные времена, страшные времена. Жутко даже вообразить, насколько ужасными они будут, поэтому не думаю, что даже школа будет безопасным местом для тебя. Прошу тебя — уезжай из Англии. Ведь у тебя же есть родственники или друзья далеко отсюда, верно? Так уезжай к ним, как можно дальше отсюда, хорошо? - Нет! - ответила она. - Я не брошу тебя! - Лури, нам и так не быть вместе, по крайней мере следующий год! И пока мы не можем видится, я не готов узнать от кого-то о том, что тебя, - он почти незаметно для нее вздрогнул, - уже нет. Пусть мы будем далеко друг от друга, но я буду знать, что ты в безопасности, что с тобой все хорошо. Это будет самым правильным и здравым решением, понимаешь? - Но как же я без тебя, - пролепетала она. - Ты сможешь, ты ведь у меня сильная, - он обнял ее. - Взрослая, мудрая. Ты справишься. Главное только подождать, пока все это не кончится. Если бы я не любил тебя, то оставил бы здесь, не предупреждал, а поступил бы как обычно эгоистично и попросил тебя остаться или же вовсе промолчал, но я люблю тебя, поэтому прошу уехать, спрятаться. - Ты знаешь что-то... - Лури, просто верь мне, пожалуйста, - проговорил он настойчиво, - Я молю тебя, уезжай как можно дальше, хорошо? Ты обещаешь мне? - Я не могу... - Лури! - он чуть ли не сорвался на крик. - Я могу встать перед тобой на колени, только пообещай мне, что ты сделаешь все, чтобы уехать, чтобы спастись. Пообещай мне! - Обещаю, - прошептала она со слезами на глазах. - Хорошо, хорошо, - повторял он как мантру, прижимая ее к себе. - Все будет хорошо, слышишь? Все это кончится, и мы будем вместе. Этого просто не может не быть. Просто надо подождать... Немного подождать... Они стояли вот так, обдуваемые холодными порывами ветра, но не чувствуя холода. Они согревали друг друга сильнее всех огней, всех заклятий и всех кружек чая. - А пока мы далеко друг от друга, - он сунул свободную руку в карман, второй обнимая ее за талию, и достал слизеринскую нашивку. - Я хочу оставить тебе кое-что на память. Раньше я бы посчитал это ужасно глупым и сентиментальным, но сейчас я не хочу оставлять тебя только с воспоминаниями о себе, с чем-то эфемерным, - он вложил нашивку в руку, зажимая ее пальцами. - Поэтому возьми это. Пусть ты и не любишь Слизерин, но это мой факультет, я учился на нем, сколько себя помню, поэтому это часть меня, это почти что я сам. В конце концов, если бы не Слизерин, я бы никогда тебя не встретил, именно поэтому я и не мыслю себя где-то еще кроме него. - Пусть я не люблю Слизерин, зато я люблю слизеринца, - улыбнулась она, прижимая нашивку к груди. - Причем самого лучшего на свете, - Лури привстала на цыпочки и легко поцеловала его в губы, заставив его сердце пропустить удар. Ей не хотелось в этот чудесный момент думать о расставании, тем более таком долгом. Она просто хотела наслаждаться каждой секундой этой встречи на холоде, согреваемой его теплом. Девушка пыталась запомнить каждое мгновение, каждый звук, каждый аромат этого невероятного вечера. Она прижалась к нему и прикрыла глаза, и по телу ее побежали мурашки. В голове сразу всплыл первый урок зельеварения в этом году и этот неизвестный запах Амортенции, который она никак не могла вспомнить. Пряный, немного терпкий, но такой приятный. Он принадлежал Драко. Это был аромат его одежды, его волос, его тела, это был его аромат. Лури прижалась к его шеи губами и вдохнула этот чудесный запах. Теперь ей стало понятно, почему запах казался ей таким знакомым. Почти каждый день она слышала его отдельные ноты, когда разговаривал с Драко, когда они сидели в библиотеке, когда были близко настолько, на сколько это позволяли приличия. Лури улыбнулась сама себе, целуя его шею и наслаждаясь этим запахом, таким дурманящим и успокаивающим. Она решила умолчать о своем маленьком открытии, решив, что это навсегда останется ее тайной. - Ты чего? - спросил он, увидев ее лукавую улыбку. - У меня тоже кое-что для тебя есть, - ответила она, все также задорно улыбаясь. Лури чуть ослабила галстук, и расстегнув пару пуговиц белой рубашки из прорези выудила серебряную цепочку с большим кольцом на нем. - Когда я была маленькой, то имела удачу познакомиться с одним из последних говорящих драконов мира. Моим родителям не удалось с ним особо подружится, но вот меня он полюбил. Он позволял мне рассматривать его клады, рассказывал мне старинные легенды и загадывал загадки, которые я никак не могла отгадать, а он тихо смеялся и правильных ответов никогда не говорил. Но вот пришло время нам двигаться дальше, а он отказался меня отпускать. Родители молили его отпустить их единственную дочь, но он наотрез отказался. Тогда я попросила дракона загадать мне самую сложную загадку, какую он знает, и если я ее отгадаю, то он отпустит меня, если же нет, то я останусь с ним до конца его дней. Мама и папа чуть не сошли с ума, но дракон согласился. Я не могу повторить ее и не могу сказать тебе ответа, так как обещала ему молчать и о том, и о другом до скончания веков. И я отгадала. Впервые за все наше знакомство я сумела разгадать его загадку. Дракон был огорчен, но признал свое поражение и отпустил меня. Ему было очень тяжело отпускать меня, ведь он любил меня, но все-таки сдержал слово, а также дал это кольцо. На нем нет никак драгоценных камней, оно самое обычное, серебряное, но ценнее не само кольцо, а надпись на нем: «Храбрейшему из воинов мудрости», - Лури посмотрела на кольцо, а затем на сосредоточенное лицо Драко, - Я даю его тебе. Пусть оно будет с тобой, пока мы будем далеко. Ты будешь смотреть на него и вспоминать меня. Думаю, оно будет тебе как раз в пору. Она хотела снять кольцо с цепочки и надеть на палец Драко, но он остановил ее. Юноша застегнул цепочку и надел ее на себя, запрятав подарок под рубашкой. - Ему лучше будет здесь, - он похлопал себя по левой стороне груди, там, где находится сердце. Драко обнял ее крепко, дрожа от переполняющих его чувств. - Может, я и изменилась, пусть мне и кажется все то, что говорила я, делала до того момента, как увидела тебя там, на больничной койке, истерзанного заклятьем, - она поежилась от собственных слов, - Одно для меня никогда не изменится. Ты — мой дракон. Мой дракон... Он кончиками пальцев аккуратно коснулся ее подбородка и заставил поднять голову. Лури посмотрела ему в глаза, готовая раствориться в сером тумане его взгляда, такого нежного и пылкого одновременно, что девушка почувствовала слабость во всем теле. Он наклонился к ее алым чуть приоткрытым губам и подарил ей самый пылкий и страстный поцелуй из всех, что когда-либо преподносил ей. Драко чуть ли не рычал, впиваясь в ее губы, лаская их, чуть прикусывая, заставляя краснеть, открывая потайные уголки ее души, вновь выуживая из нее слабый стон наслаждения, который был уже куда более явным, чем тот, что заставил ее смутиться. Теперь же девушка не думала отвлекаться на такие глупости, как стыдливость или неловкость. Она просто наслаждалась этим сладостным мгновением, которому было не суждено, увы, длится вечно. Лури силилась сохранить в своей памяти этот поцелуй, такой уверенней, страстный, настоящий, уже совсем другой по характеру, что прежние. Девушка еще никогда не видела, чтобы Драко так терял голову. Он словно помешался, не желая отпускать из плена поцелуя ее губы, она чувствовала его прерывистое дыхание на своей шее, его прикосновения к ее пылающей жаром коже. Лури казалось, что она плавится как воск под его губами. Прекрасная истома накрыла ее с головой, заставляя полностью потерять контроль над своим телом и разумом, полностью довериться ему. Драко же вовсе потерял рассудок. Он не желал ни на минуту отрываться от ее влажных губ, белой шеи, выгибающейся спины. Он безраздельно властвовал над ней, полностью отдавшись этому страстном чувству, бушевавшему во всем его теле, заполняющему собой каждую его клетку. Сердце его колотилось с бешеной скоростью, гоняя по венам, судя по тому, какой жар его охватил, раскаленный металл, а не кровь. Драко не замечал ничего вокруг. Существовала лишь она, ее чудесное, светлое лицо, такое одухотворенное, что на секунду он почувствовал легкий укол совести, подчиняясь своим желаниям владеть ею, дарить и одновременно получать от нее это небывалое наслаждение. Но увидев этот жадный, почти хищный блеск в ее взгляде, он понял, что волнуется напрасно. Она готова принять условия этой игры, забыть о правилах, приличия и прочем, просто раствориться в его объятиях, в этой неге блаженства, по крайней мере сейчас. Закат окрасил небо в тревожные красные тона, в огромных витражных окнах замка начинали загораться огни. Лури прижималась к Драко и смотрела, как вечер медленно, но верно переходит в ночь. Таинственное время, полное загадок и тайн, немного пугающее, но рядом с ним она чувствовала себя спокойно. Драко поглаживал ее по спине, целуя в макушку. Раньше он не замечал всех этих перемен в природе — смену времен года, повышение температуры и другие явления, но тогда это небо заворожило его. Алое, как ее губы, оно постепенно темнело по краям заходящего за горизонт солнечного диска, забирая с собой то жалкое тепло, что соответствует дню, и принося еще больше ночного холода. Они простояли на ветру почти несколько часов, просто целуясь, но Драко казалось, что пролетела лишь одна минута и даже тех страстных проявлений любви, которыми они обменялись в страхе, что больше такого случая им не представиться, ему казалось мало. Он молил эти красно-черные страшные небеса о еще нескольких мгновениях с ней, но они не слышали его мольбы, позволяя ночи вступить в свои законные права. Драко тяжело вздохнул и посмотрел на нее, такую тихую и смиренную. Лури как и он смотрела на то, как умирало солнце, забирая с собой их последний день, когда они могли дарить друг друга себя без остатка. Она перевела на него взгляд своих проницательных зеленых глаз. - Надо ведь просто немного подождать, да? - спросила Лури с такой болью в голосе, что Драко не мог долго смотреть на нее. - Да, просто немного подождать, - ответил Драко, прижимая ее к себе и жмурясь так сильно, что закружилась голова. Впервые он соврал ей. Он не знал, сколько придется ждать, не знал, стоит ли вообще ждать. Но сам он верил в то, что для них не может все так кончится. Это детское чувство, начинавшееся с банальной воспитанности и благодарности, переросшее в настоящую и благородную любовь, обжигающую страсть, просто не могло вот так закончится. Он отказывался верить в это. Как мальчишка, Драко хватался за свои мечты, в которых они были вместе. И он не собирался взрослеть, если этим фантазиям суждено раствориться. Держась за руки, они побрели к школе. Солнце уже почти село, приглашая в темный чертог неба неполную луну и ее верных сияющих спутников, пятиугольных звезд. Лури сжимала в руке слизеринскую нашивку. И пусть кому-то это может показаться ребячеством, все эти обмены памятными вещами, побег от реальности, ей было на это плевать. У каждого свое мнение. Все, кто взрослеет, все равно в душе остаются детьми, ведь без этой маленькой детской частички внутри себя невозможно стать взрослым. Лури выпустила его руку и взяла Драко под локоть, чтобы быть к нему еще ближе. Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку. Даже ради призрака возможности снова быть вместе, они оба были готовы ждать вечность. Песня к главе: Lana Del Ray - Summertime Sadness