(Don't) find me

***

Это случилось в первую пятницу апреля. Чимин поморщился, отпивая горячий кофе сидя в кафешке, в которую заскочил после пар. Он размышлял о горящих сроках реферата, который нужно было сдать не поздней следующего четверга, о ветреной погоде, которую терпеть не мог, о новом сериале, что отложил на выходные. Обо всём обыденном. Ожидаемо, шум в людном кафе быстро начал давить на барабанные перепонки, но возвращаться в пустой дом, где все напоминало о нем не хотелось. Он перевёл взгляд на спешащих по делам прохожих за тонкой гранью окна, чтобы отвлечься. Весёлая девушка с ребёнком в ярко-красной курточке, пожилая дама с дряхлой собачкой, строгий мужчина с коробкой торта в красной подарочной ленте, два болтающих подростка со школьными рюкзаками. Все движутся куда-то, куда-то спешат. Их жизнь течёт вперёд, все дальше и дальше. Жизнь Чимина затерялась где-то между пропахшей пылью комнатой брата и пустынными улицами родного города, замерла. Кто знает насколько. Может и навсегда. Он чувствовал себя оленем, что замер посреди дороги, тупо глядя в упор на летящую на него машину. Только удара вот уже год не происходит. Иногда он думал, что лучше бы его внутренности просто разбросало по лобовому этой машины и он больше не мучался. Он осознавал, что сам выстроил стены. Сам загнал себя в угол и заставлял искать выход, смотря только в него. Но он не мог понять, как мог жить дальше, когда самый близкий его человек мог быть не в порядке. Всеми мыслями, что когда-либо посещали его голову за этот год, Чимин возвращался к Чану. Будь то теорема по математике, изученная ещё в старших классах или реклама новой онлайн игры по телеку. Чан был везде. Чан был в нём самом. В животе неприятно стянуло. Пора было подышать свежим воздухом, если он не хотел пару десятков свидетелей его слабости, но Чимин не сдвинулся с места, не шелохнулся, словно к стулу приклеило. Или придавило огромной бетонной плитой, так, что в лёгких воздуха не осталось. Он снова видел его. Прямо сейчас, наяву и точно полностью трезвый. Каждый раз как в первый он вглядывался внимательно в синее пятно волос у далёкой тошнотворно родной фигуры, замершей где-то совсем поблизости, но одновременно так далеко, так, что только периферийным зрением уловишь украдкой, если замрёшь. Каждый раз он задерживал дыхание, до горящих лёгких, а потом срывался с места и мчался за нелепо придуманным мозгом фантомом, не боясь показаться безумцем. И каждый раз упускал. Каждый раз сомневался, а не свихнулся ли он все же? Но всегда мчался, что осталось в его истощенном теле сил и в следующий раз. Бесконечный круг. Фантом двинулся, словно злобно подшучивая, мелькнул у светофора на другой стороне улицы, у пекарни рядом, помедлил у крошечного узкого переулка, ведущего в серый лабиринт бетонных стен, за которым возможно скрывался какой-нибудь старый жилой дворик. Одним глотком допивая горячий кофе, Чимин натянул черную маску на нос и не заботясь о привлечённом к себе внимании сорвался на выход. Синей макушки на другой стороне улицы, по обыкновению, уже не было. Или не было никогда? Ему хотелось верить, что он ошибается. И он верил, что оставалось сил. Мелькнула совершенно глупая надежда, что за проулком скрывался обыкновенный тупик. Борясь с накатившим отчаяньем, он решил, что должен проверить. Ринулся напролом в темноту прохода, не раздумывая больше. Под кроссовками зашелестел гравий, он сбавил шаг лишь когда понял, как громко в этой звенящей тишине звучат его тяжёлые шаги. Чимин прислушался: гул машин далеко за его спиной, где-то с большими интервалами едва слышно капала вода, тихий шорох его шагов. Ничего больше. Вновь накатило раздражение, он со злостью пнул камень у своих ног, тот звонко прыгая отскочил к одной из исписанных граффити бетонных стен. Чимин тупо вперился взглядом на улыбающегося зашитым ртом плюшевого кролика, которого сплошь окружали синие языки пламени. Рисунок был свежим. Он фыркнул. Чимину подумалось, что чувствовал он себя сейчас примерно так же как этот жуткий серый кролик с глазами крестиками. Он размышлял о том, что будет делать, если сейчас, очевидно, вновь ничего не найдёт. Периферийным зрением он увидел, как мазнула по стене тень, а в следующее мгновение уже был грубо схвачен за шкирку и утащен в темный, стойко пахнущий плесенью угол. По спине пробежался липкий холодок, не то от страха, не то от непрогретой солнцем бетонной стены, к которой его нагло прижали. — Где тебя носило блять? Чимин сморгнул темные круги перед глазами, картинка с трудом прояснилась, он нервно вздохнул, что, очевидно, не скрылось и от незнакомца, скрывавшегося за повязанной на лицо черной банданой. Из-под темно-синего капюшона на него зыркнули зло прищуренные глаза. Он ждал ответа. Чимин выдавил со смесью замешательства и страха: — Извини? Он едва успел придержать язык за зубами, чтобы не ругнуться. Если у этого чокнутого пистолет или ножик какой? Что там эти мелкие бандиты с собой носят обычно? Незнакомец цепко оглядел его лицо колючим взглядом, явно намереваясь сказать пару ласковых, но вместо этого неожиданно прижал указательный палец к плотно сжатым губам, намекая молчать. Глаза парня напряжённо забегали, но тот, внешне оставаясь всё таким же спокойным, насколько можно было судить по его полностью скрытому за банданой лицу, прислушался. Чимин не то чтобы собирался говорить что-то ещё этому жуткому парню, но на всякий случай закусив губу, притаился, мысленно сливаясь со стеной. Вновь повисла тишина. Даже машины, словно почувствовав внезапное напряжение, резко поредели на дороге, позволяя улице затихнуть. В метрах пяти от них, где-то за углом, откуда Чимин вышел совсем недавно, послышался тихий командный бас, сопровождающийся нестройным шелестом шагов. Наверное это и привлекло парня перед ним. Незнакомец поднял голову и напрягся, вытягиваясь в напряжённую струну. В его глазах промелькнуло что-то тёмное, нехорошее, едкое такое осознание, подумалось проницательному Чимину. Он постарался отодвинуться от парня подальше, насколько позволяло их положение. Руки на его плечах сжались сильнее, вероятно, предупреждая. Но для Чимина грязная покрытая кое-где плесенью стена сейчас все равно казалась в разы приятнее умалишённого незнакомца. Он хмуро уставился на парня в упор, ожидая оправданий или хотя бы объяснений на худой конец. Но вместо этого через без малого пару секунд он почувствовал как все те же грубые руки поволочили его как какого-то несчастного котёнка вглубь проулка и впихнули в здание, оказавшееся старым подъездом, он с громким шлепком упал прямо на грязный бетонный пол, но парня это, кажется, совершенно не заботило. Тяжёлая железная дверь за ним с грохотом закрылась, погружая здание в кромешную темноту и прерываемую лишь гулом снующего где-то на верхних этажах ветра тишину. И всё-таки Чимин оказался неправ. Дворик был нежилым и уже лет так десять, если не больше. Он поморщился и, опираясь на старые скрипучие перила встал с грязного пола, отряхиваясь. На улице послышались уже знакомые шаги и недружелюбное басовитое приветствие. Он подсознательно юркнул в самый темный угол за дверью. Чимин совершенно не понимал, что происходило вокруг него, но он знал, что для него явно ничего хорошего, нужно было спасать свою задницу. Он замер и прислушался к сухому диалогу на улице, но сквозь толщу бетонных стен до него долетали лишь искаженные ветром отрывки фраз. —… Где он? Ты же знаешь, что бывает за невыполнение поручений, Чон? — Я уже сказал господину Ли, что найду его, не вмешивайтесь. Он понимал, что возможно совершает глупейшую ошибку сейчас, но ему как никогда было важно разобраться в происходящем. Почему сразу толпа человек объявила на одного восемнадцатилетнего него такую охоту? Легкие сковало страхом так, что дышать стало трудно, он дрожащими пальцами содрал прилипшую второй кожей маску с лица, но внутри все равно огнем горело. И ищут ли его, а не... Чана? Если да, то кто-то другой возможно мог уже и найти. Второе, как бы ни хотелось отрицать, было самым очевидным вариантом. — …Прочешите местность вокруг района, далеко он не убежит. Я проверю здесь, если вы так настаиваете… Чимин сглотнул и попятился дальше от двери, совершенно не заботясь о шорохе своих шагов, потому что собственное сердце грохотало в ушах так громко, что заглушало любой звук кроме него самого. Дальше он не слушал. Нервно оглядев первый этаж, помчался на второй, все тело пробрало холодом, в старой заброшке окон отродясь, видимо не было. Очередной проект новостройки в спальном районе, брошенный на половине пути, тут много таких. Единственное чего ему хотелось, это быстрее ускользнуть отсюда куда-нибудь подальше. А потом он выберет новое кафе для отдыха после пар и больше никогда не появится в этом районе, никогда. Но как найти выход, если единственный возможный заблокирован каким-то бандюганом наёмником? И что только Чан мог сделать, что им заинтересовались такие люди? Чимин морщась встряхнул головой, отгоняя встающие комом в горле мысли. Что мог сделать Чан? Это же… Чан. Но что сделал он сам? Разве ищут его? Как ни странно было об этом говорить, но сейчас Чан впервые за этот год был не первостепенной задачей в его голове. Сейчас его окружала бетонная клетка с поджидающим возле единственного выхода хищником. Чимин слышал, как бахнула подъездная дверь на первом этаже, вслед за дверью явственно бахнули вниз и все его внутренности. Перед глазами были только усыпанные строительным мусором бетонные полы, серые стены и пустые дыры окон, но второй этаж — слишком высоко. Должно же быть что-то ещё? Должно быть! Какая-нибудь несчастная пожарная лестница например. Он молился, чтобы в этом обшарпанном подобии дома она была. — Нам не до игр сейчас, поверь мне, — послышалось где-то внизу спокойное предупредительное. Чимин, кажется перестал дышать, когда следом за словами послышались быстрые шаги, незнакомец шёл тихо, словно крался, но быстро, стремительно нагонял его, судорожно бьющегося от одной безмолвной стены к другой. Истинный хищник, готовый застигнуть добычу. Чимину показалось, что с жизнью можно прощаться. — Не создавай проблем, блять. Скажи спасибо, что жив ещё! — прогрохотало по всему второму этажу, парень поднимался по лестнице. У Чимина внутренности узлом скрутились после этих слов, он ускорился, из последних сил шаря по этажу в поисках спасения. В конце коридора тихо поскрипывала железная дверь на одной несчастной петле, пуская в и без того дырявый дом прохладный весенний ветер. За ней точно должна быть лестница, иначе быть не может. Он вгляделся в темный силуэт двери и да, это было его маленькой победой. За ней, за дверью, точно что-то было. Спасительная кривая лесенка, пестреющая ржавчиной уже маячила перед глазами, он огромными километровыми шагами бежал к ней из последних сил, уже фантомно чувствуя под пальцами холодный метал перил и прохладный свежий воздух улицы. Внезапно кислород для него вновь закончился, а спину обожгло острой болью, словно его прокатило голой кожей по раскаленному металлу не меньше километра. Осознал, что оказался на холодном полу в горизонтальном положении Чимин не сразу, голова залилась свинцом, поэтому он долгие несколько секунд лежал неподвижно, прижавшись к бетону горячим потным лбом, не помня даже как перевернулся, мелкие камни под ним больно впивались в тело. Когда осознание пришло, он рывком сел, вновь ловя пятна перед глазами, но все равно нервно оглядывался в поисках незнакомца. Чимин позволил себя догнать. Тёмный силуэт парня в синей толстовке не заставил себя долго ждать, материализовался рядом с ним в мгновение ока. Перед мутным взглядом появилась пара черных ботинок, Чимин проследил взглядом выше, чувствуя как по подбородку стремительно стекает теплая струйка, скапливаясь у ворота ветровки, в носу пахну́ло железом. Видимо нехило его приложило, когда парень его дёрнул. Виновник сейчас стоял перед ним, раздражённо блуждал взглядом по его лицу, смотря сверху вниз. Запыхавшийся парень стянул бандану чтобы отдышаться и грозно нависая над ним протянул ему облаченную в черную перчатку руку. Чимин уставился на него исподлобья, желая всем своим видом показать, насколько же ему противен этот человек, и руку стойко проигнорировал, не шелохнувшись, лишь его грудная клетка ходила ходуном в попытках вернуть баланс кислорода в организме. Незнакомец фыркнул. Из-под сбившегося назад капюшона выглядывали потные блестящие золотом на солнце каштановые пряди волос, сейчас он выглядел уже не так идеально неуловимо, но тем не менее оставался все таким же опасным и грозным в его глазах. У Чимина снова ком в горле образовался, на плечи тяжёлым камнем упало бессилие, он не знал что ему делать. — Пошли. В конце концов его вновь грубо подхватили под локоть и поволочили к пожарной лестнице. Выход уже не казался долгожданным спасением. Чимину хотелось кричать, бить ногами об пол в истерике, но он лишь отчаянно дёргаясь в цепкой хватке, беспомощно плёлся следом, моля вселенную сделать хоть что-нибудь. Он не мог закончить… Так.

***

В салоне машины пахло химозной вонючкой и малость бензином, Чимина всегда тошнило от этого отвратного запаха, но сейчас он, казалось, готов был оставить на сиденье все свои органы — внутри всё безжалостно сжимало словно тисками, он боялся шелохнуться, неосознанно повернуть голову влево, встретиться ненароком с колючим карим взглядом. Машина летела по серому шоссе куда-то прочь от центра города, оставляя надежды на лучшее где-то далеко в прошлом, хотя он сомневался, были ли они у него вообще. Он не из тех, кто надеется. Чимин следил мутным взглядом как дёргано покачивается синяя картонка ароматизатора на зеркале заднего вида и периферийно нервно перемещаются руки по рулю, кожа перчаток парня назойливо шуршала при соприкосновении с ним. Чимин искренне не понимал, как ношение такой вещи как кожаные перчатки могут приносить кому-то удовольствие, но сейчас волновало другое. Сидя в несущейся куда-то далеко за город машине со связанными толстой грубой бечёвкой руками и кажется разбитым непонятно как носом, ещё и в компании психованного незнакомца, он думал, в какое же дерьмо он себя затащил. И казалось бы, что он сделал? Оказалось, этого было достаточно, чтобы с головой окунуться в то, в чем варился его брат. Сам не зная зачем он признался: — Я не Чан. Голос словно сел разом, предатель. Незнакомец окинул его пронзительным взглядом через зеркало, Чимин почувствовал как мурашки пробежались по его потной спине, и мрачно ответил: — Я знаю. Чимин знал в какой момент он запустил таймер к этой огромной ядерной бомбе. Знал, но не готов был отказаться от того, что сделал.

***

flashback Второго марта, в день рождения брата, тоска сожрала его окончательно. Он серой безмолвной тенью просочился в комнату Чана, которую родители плюнули пытаться запирать от него ещё полгода назад. Ничего не изменилось. Комната выглядела точно так же как в прошлый его визит две недели назад, как и в день ухода брата ровно год назад. Словно ничего не произошло. Поверхности лишь покрылись тонким слоем осязаемой серой пыли. Он поморщился, чувствуя как в носу закололо, не то от этой самой пыли, не то от подступающих предательских слёз. Чимин оказался на середине комнаты в больших три шага. Белые стены неприятно давили, ему казалось, что тысячи фантомных осуждающих глаз следили за ним с каждой стороны и все непременно были им недовольны, но он всегда уперто оставался в комнате, даже если казалось, что потолок вот-вот обрушится и придавит его к пыльному полу. Он понимал, что это всего лишь болезненное предостережение подсознания, гонящее прочь от миражей прошлого. Подолгу стоял посреди помещения, зарывшись пальцами ног в мягкий серый ковёр и изучал плакаты на стенах, полки с книгами, фотографии в рамках, словно искал изменения, хотя бы малейшие, будто это могло значить, что вечно занятой Чан был здесь, просто Чимин как всегда его не застал, но ничего не менялось, даже мама сюда последние месяцев пять не заходила без острой необходимости. На душе было тоскливо. Чан обещал свозить его куда-нибудь за город в этот день, а если погода будет хорошей, то и дать покататься на его любимом мотоцикле. Чимин обвёл взглядом выученные наизусть полароидные фотографии, прикрепленные к стене яркими канцелярскими кнопками, мама когда увидела этот акт вандализма в первый раз была в бешенстве, Чимин все ещё был восхищён его смелостью, конечно. Шаги давались тяжело, с фотографий на него смотрел улыбающийся брат: в компании друзей; со всей их семьёй; совсем мелкий на руках с другим ребенком — им самим, Чимином; в школьной форме рядом с другом-одноклассником; в растянутой майке возящийся с мотоциклом. Чана в этой комнате было до головокружения много, но все ещё недостаточно. Бессильно отвернувшись, он заметил, что в комнате стоял полумрак — не смог разглядеть пестрые корешки книг на стеллаже с противоположной стороны. Бездумно взглянул на окно, скрытое красными занавесками, не мешало бы тут проветрить, наверное. Он распахнул окно настежь, впуская солнечный свет и свежий весенний воздух в комнату. На улице было непривычно тихо даже для девяти утра воскресенья. Стало прохладно. Бумаги на письменном столе зашелестели от ворвавшегося внутрь комнаты ветра, Чимин выругался на себя за неосторожность и чуть прикрыл окно, но несколько фотографий, лежавших неряшливой стопкой на краю стола, все же успело, кружась в воздухе, слететь на пол. Он бросился собирать их, силясь вспомнить в каком же порядке они лежали, вновь проснулось маниакальное желание оставить всё в точности так же, как до исчезновения Чана. Мысль кольнула больно в груди, но он молчаливо продолжил собирать фотографии обратно в неровную стопочку. Те явно были совсем новые, заметил Чимин, сделаны не позже чем неделя до пропажи брата — на всех фотографиях синеволосый ухмыляющийся Чан, бедром опирающийся на свой любимый мотоцикл в компании незнакомых ему парней. Последняя фотокарточка улетела аж к самому изголовью кровати, он склонился за ней ревностно изучая лицо довольного улыбающегося парня, закинувшего руку на плечо брата. Кажется, они очень хорошо дружили. Где все эти ребята сейчас? Почему не ищут Чана? Он понимал, что глупо делать это первостепенной в жизни задачей для всех знакомых брата, если она являлась таковой для него. Возможно они и искали его, просто Чимин не знал. Последний раз обведя взглядом изображение брата, он положил его к остальным. Встав он обернулся, чтобы вернуться к столу, но вздрогнул от неожиданности, замирая. Большое зеркало в полный рост, висящее на одной из двух дверок большого шкафа для одежды на секунду явило ему хмурое сосредоточенное лицо брата, но в ту же секунду он с досадой понял, что это лицо принадлежало не брату. Ему самому. Ему всегда нравилось быть настолько похожим на Чана. Всегда, но не сейчас. Руки сами потянулись распахнуть дверцу шкафа и зарыться в вещи брата. Полки все это время оставались нетронутыми, Чимин знал, что Чану бы не понравилось такое вмешательство в его личное пространство, поэтому он всегда просто смотрел, изредка приходил поспать на его кровати, но не более. Сейчас же было отвратительно тоскливо внутри, ему казалось, что Чан обязательно поймет. Верхняя полка как ни странно была занята всякими тетрадями и прочими бумагами, которым не хватило места в столе, что для Чана была далеко не редкость, он много чего у себя хранил. Чимин поднялся на носки, но даже так ничерта не разглядел. Самая нижняя полка была полностью отведена под обувь — по паре на каждый сезон, не считая дополнительных нескольких пар кед. Он пробежался взглядом по оставшимся двум полкам, по стопке джинсов и брюк, внушительной разноцветной стопке футболок и толстовок. Всё было не то. Руки зацепили стопку пушистых свитеров, а потом нащупали знакомый материал, он аккуратно дёрнул вещь на себя. Из шкафа показалась зелёная клетчатая ткань. Любимая рубашка Чана. Ткань приятно легла к телу, запахло лавандовым кондиционером для белья. Он провёл разом вспотевшими ладонями по плечам, разглаживая. Перед глазами все ещё стоял образ брата, такой близкого, но такого далёкого сейчас. Он был немногим ниже Чана, чуть уже в плечах, а сейчас ещё и худощавее наверное. Но в остальном их довольно просто можно было спутать, особенно со спины. Чимин не отводя цепкого взгляда повернулся сначала одним боком, потом другим и принял решение. Поправил варварски разворошенные вещи на полке, закрыл дверцы шкафа. Рубашку он возвращать не будет. Даже если домыслы родителей и полицейских были правдой и Чан попросту устал терпеть упрёки со стороны родителей, поэтому ушёл — чему Чимин категорически отказывался верить, брат никогда от него ничего не скрывал — он эту чёртову рубашку теперь не отдаст. Хотя бы пока сам Чан не попросит. Голова отвратительно запульсировала от количества роящихся в ней мыслей. Он уже и не знал, что думать. Все варианты его исчезновения были продуманы и тысячу раз прокручены в его голове ещё больше полугода назад, все больницы, морги были обзвонены на четвертый или пятый день с пропажи. Он даже не испугался сходить в универ и поспрашивать там. Студенты, преподаватели, ему было плевать, он спрашивал всех, молил хотя бы что-нибудь рассказать. Никто ничего не знал. Самым ужасным было то, что родители так легко приняли версию побега Чана, было очевидным, что они ещё и затаили глубокую обиду на него, ко всему прочему. Чимин любил их, но считал этот их поступок настолько отвратительным, насколько поступки вообще могут быть отвратительными. Он сморгнул непрошенную слезинку в уголке глаза и опустился на краешек кровати брата, сворачиваясь в клубок, насколько это возможно. Горько было осознавать, но от пушистого бежевого пледа, которым она была застелена, привычным запахом Чана или кондиционером для белья давным-давно уже не пахло. Он подложил ладони под голову и прикрыл глаза, хмурясь. Иногда, в такие до гулко стучащего в ушах сердца моменты, в уставший мозг закрадывалась подлая мысль, что возможно родители и были правы. Может Чан и вправду просто связался с какой-то мутной компанией, а потом свалил с ними куда-нибудь на свой двадцать первый день рождения. Тусовки там какие-нибудь, а потом… Может нашёл съёмное жильё. От этой мысли всегда сразу становилось так до тошноты противно от себя. Это же Чан. Как он мог не сказать ему о своем решении? Он никому ничего не сказал, напоминал себе Чимин. Не могло быть все так, картинка в голове настырно весь этот год не складывалась и никогда не сложится. Чан не мог просто уйти по своей воле, кивнул он себе мысленно. А потом вздрогнул, захотелось завыть. Не мог уйти по своей воле… Формулировка была отвратительной. Но возможно правдивой. Была бы у него хотя бы одна зацепка. Хотя бы что-то утверждающее, что он в порядке. Не хотелось верить, что он может быть не. Не может же? Не может. Это же Чан. У него всегда всё под контролем. Но что если?.. Что если в этот раз не было? Чимин уже порывался залезть куда-нибудь в его ящики с личными вещами, найти какую-нибудь там записную книжку или что-нибудь типа того, если таким сейчас кто-то ещё пользуется, есть же телефоны… В любом случае, он всегда одергивал себя в последний момент. Но возможно это его последний шанс?.. Люди, пропадавшие больше полутора лет назад редко когда возвращались, как запугивали его в интернете, он, конечно, не хотел верить этим людям. На этом его детективные способности к сожалению иссякали, поэтому стоило пробовать то, что есть. Он подорвался с кровати, ошалело оглядел комнату дикими глазами, словно видел её в первый раз в жизни и мгновенно сморщился — в голову словно молотом ударило, пришлось медленно прилечь обратно. Единственным действительно умным его решением, по мнению самого Чимина, стало идея начать с малого и заглянуть хотя бы в небольшую прикроватную тумбу, очевидно находившуюся ближе всего. Он не отрывая головы от кровати слепо пошарил внутри. Там обнаружился лишь одиноко лежащий томик какой-то незнакомой Чимину манги, обыкновенная синяя шариковая ручка и тонкий блокнот на пружинке. Совершено пустой. Чимин проверил каждую страницу минимум трижды, на всякий случай даже поднося их на солнце. Ничего. Он с досадой выдохнул. Он правда не надеялся, что все ответы появятся перед ним как только он начнёт. Тем более, очевидно, он начал с самого малого, что могло бы ему помочь. Убедившись, что в голове вновь не стрельнет болью он приподнялся и на всякий случай заглянул туда ещё раз, чтобы убедиться раз и навсегда. Помимо того, что он нащупал там действительно не было ничего кроме пыли. И тогда в голову пришла другая мысль. Он аккуратно свесился с кровати и пошарил в темноте под ней, поднимая клубы давно не убираемой там пыли. Его рука быстро наткнулась на что-то твёрдое, он удивлённо одернул руку. Чимину пришлось подняться с постели, поправляя плед за собой, и тут же опуститься обратно на колени, чтобы вновь запустить теперь уже обе руки под кровать. Твердым нечто оказалась обыкновенная картонная коробка. Видимо там хранилось то, что не влезло даже на полку в шкафу. Чан такой Чан. Он нервно распахнул картонные створки коробки, нутро которой явило ему всего лишь три пластиковых коробочки дисков какой-то музыкальной группы, название которой Чимин даже не пытался правильно прочитать, два запечатанных томика манги, той же, что была в прикроватной тумбе и какой-то черный завязанный пакет, в котором тоже лежало что-то угловатое, вроде маленьких продолговатых коробочек. Никакой информации о его местонахождении, конечно же. Ну а чего он ожидал? Координат, нацарапаных на дне коробки? Глупости. Он почувствовал некоторое разочарование, которое быстро сменилось нервозностью. Он и без того много чего видел и трогал здесь, но Чимин слишком хотел наконец получить хотя бы одну зацепку. Чан простит ему ещё одну наглость, вновь заверил он сам себя и аккуратно развязал пакет. Внутри оказалось три пачки краски для волос, по всей видимости, той же, которой он красился в последний раз. Чимин уже успел позабыть, что Чан часто заказывал её с запасом. Он задумчиво повертел одну из серебристых коробочек в руке, сам не зная зачем.

***

Он безумно скучал. Первая мысль, промелькнувшая в голове при взгляде в зеркало. Чимину подумалось, что даже если бы Чану год назад взбрело в голову побриться налысо, то он даже в этом случае обязательно последовал бы его примеру. Лысина не так страшна как одиночество. — Сынок? Мама застала его, всего перемазанного синей краской — не было терпения искать перчатки — прямо в ванной, когда он уже заканчивал сушить волосы. Она оглядела его с ног до головы — он видел, как дрожь пробежала по ее телу — а потом ее взгляд прояснился и она внезапно очень посерьёзнела. Он понял, что она готовилась выдать злую тираду, задел её за живое. Не смотря на это внутри ощущалась лишь удивительная пустота, будто все его внутренности были лишь обычными шариками, наполненными воздухом. И никакого ноющего сердца. — Чимин, мы правда понимаем, что вы с братом были очень близки и ты безумно скучаешь по нему, но нам правда кажется, что это слишком. Ты своими выходками очень доводишь отца и я, честно сказать, тоже не одобряю твоих последний решений. Подумай над тем, что я тебе сказала. Он слушал молча, даже не меняясь в лице и это возымело удивительный успех, как ему показалось. Чимин бездумно кивнул, дождался момента, когда на лестнице стихнут шаги матери, отчаявшейся выудить из него хоть слово. Из зеркала на него все ещё озлобленно глядел Не-Чан. На месте тупой боли в груди материализовалась жгучая ненависть. К миру, к родителями, что так просто сдались и забыли, к себе, что до сих пор ни одной зацепки не нашёл. А достаточно ли он пытался? Он продолжил бесстрастно подравнивать синюю челку.