(Don't) find me

***

Он не знал, сколько он пребывал во сне, моросящий дождь за окном машины убаюкал его почти сразу и даже больно бьющее о грудную клетку сердце не помешало ему отключиться. Дорога больше не проносилась смазанной картинкой перед глазами — машина стояла. Чимин поймал себя на мысли, что даже не пытался запомнить дорогу или высвободиться от веревки, настолько его трясло после произошедшего днём. Он потёр глаза одной из связанных рук, чувствуя как же сильно натёрли веревки нежную кожу запястий. Нижнюю часть лица неприятно стянуло корочкой засохшей крови, он попытался растереть ее рукой, но кажется это было бесполезно. Чимин чувствовал себя поистине жалко. Если бы он когда-либо попал в такую ситуацию при других обстоятельствах, то обязательно нашел бы способ позвонить Чану. Но сейчас Чан не придёт. Возможно он сам, Чимин, сейчас нужен Чану. Глаза защипало, он отвернул голову обратно к окну и с удивлением понял, что на пригород, в котором они неожиданно оказались, уже опустился поздний вечер. Он вгляделся в темноту и с досадой понял, что не видит ничего кроме черноты и парочки редких деревьев у дороги, в голову забрался липкий страх, что конец всё-таки настал. Он судорожно постарался нащупать ручку двери, но та, хоть и нашлась, никак не поддавалась, заблокирована. Последние силы остались где-то далеко в заброшенной многоэтажке, из которой его за шиворот вытащил какой-то полоумный придурок, привез в какую-то дыру и… С соседнего сидения надменно фыркнули. Чимин дернулся, прижимаясь к дверце всем телом и испуганно вглядываясь в темень машины. Парень, уже не скрывавшийся под капюшоном и банданой, расслабленно полулежал на соседнем сидении и глядел на него насмешливо, хотя и держался немного предостерегающе. Чимин почувствовал себя отвратительно уязвленно. Как он мог его не заметить? Глядя на него исподлобья он, как только вообще мог дотянуться, готовился врезать по тому коленом, если парень двинется в его сторону. Он искренне надеялся, что тот не носил с собой нож или пистолет. А тот точно носил. И повезёт если только что-то одно. Парень не двигался. Не спешил заводить диалог. Тыкать в него пушкой тоже, очевидно, не собирался. Просто ждал, анализировал. Чимин, окончательно выжатый этим днём, ждать больше не мог. Ему нужна была развязка. Дверь с водительской стороны щёлкнула как раз в тот момент когда он собирался завопить. Чимин так и застыл с трясущимися руками перед собой и приоткрытым ртом. Он глупо уставился на пустующее сиденье рядом с собой и поежился от просочившегося в салон ветра. Просто ушёл. Чимин в растерянности съехал с сиденья вниз, судорожно вздыхая. Он не понимает, не понимает. В салон вновь заглянуло нетерпеливое лицо незнакомца. Он приподнял бровь при виде распластавшегося трясущегося Чимина, но комментировать не стал, лишь пробормотал требовательное: — Идём. Чимин мотнул головой отрицательно, брови неожидавшего непокорности незнакомца взмыли вверх. А Пак… Пак сам не знал чего добивался. За дверцей машины его ждал промозглый холод ночи и, возможно, смерть. Смириться оказалось сложнее, чем безразлично казалось при поездке сюда. — Не пойдешь значит? Чимин промолчал, настороженно замер вперившись взглядом на грозно возвышающегося парня. Если верить второсортным триллерам что крутят по телеку после полуночи, то осталось ему недолго, ведь лицо незнакомец скрывать перестал, значит уже незачем — домой он не вернётся. Но все кровожадные сюжеты, прокрученные за эти пару минут в голове мгновенно перечёркиваются и забываются, когда незнакомец демонстративно опускается обратно, не забывая захлопнуть дверь. Полностью игнорируя Чимина, долго шарится в бардачке, выуживает оттуда красную пластмассовую зажигалку и закуривает неизвестно как отрытую где-то там же повидавшую жизнь мятую сигарету. Салон наполняется крепким едким дымом, что парень с особым садистским удовольствием выдыхает. Чимин морщится и старается реже дышать, ожидая, что парень хотя бы откроет окно, но он этого не делает. Выкурить решил, придурок? Глаза начинают слезиться, а в горле оседает неприятное першение — дома отродясь никто не курил. Сигарета тлеет быстро, тает за секунды, хотя незнакомец умело скрывает нервозность, но бледные длинные пальцы свободной руки, внезапно уже не скрытые перчаткой, едва слышно барабанят по коже руля. Глаза бы и не зацепились за этот жест как за что-то действительно значимое, но чувства Чимина сейчас обострены до предела и он замечает всё, даже не смотря на бешено колотящееся в ушах сердце. — Успокоился? Захотелось едко заметить, что успокаиваться нужно не только ему. Но Чимин молчит все ещё, адски болезненно сжимает руки в кулаки, считает про себя до трёх и глубоко вдыхает, наплевав на дым. Ему хотелось бы выглядеть грозно, но он наверняка знал, что выглядит скорее забито и жалко, чем что-то хотя бы немного угрожающее. — Ну что ж, это была моя последняя сигарета, так что выметайся. Выдох, несмотря на размеренный счёт, выходит рваным и громким, но Чимин старается по-прежнему держать лицо. Последним каплям терпения парня пришел конец так же быстро, как истлела та несчастная сигарета, он зыркнул на него так же колюче как при первой встрече днём и вышел из машины снова. Чимин и дернуться не успел, как в окно с его стороны постучали костяшками пальцев. Он едва удержался чтобы не дернуться перепуганно. — Выходи, иначе подожгу тачку. Он не был уверен, была ли угроза пустой, но возможности проверить ему не предоставилось. Дверь открылась и он едва не вывалился наружу, придерживаемый за локоть парнем. Незнакомец заблокировал двери машины и пошел прочь, куда-то в густую темноту ночи, тая в дымке тумана, Чимин в растерянности замер у машины. — Пошевеливайся. Чимин продрог насквозь и устал, руки явно были стёрты в кровь, а на пояснице (и не только), он был уверен, уже наливались синяки и глубокие царапины. Но хуже всего было другое, он сам не знал почему не бежал, безропотно плёлся следом на слабых ногах. По обеим сторонам от него — поле, уходящее в ночную чернь и граничащее только с молочно-белым туманом, позади одинокая полоса шоссе и только лишь где-то далеко впереди, куда неспешно плелись они по узкой тропинке одиноко горит бледным светом фонарь. Возможно, бежать было действительно больше некуда. Поросшая свежей апрельской зеленью тропинка плавно отделялась от шоссе и петляла через поле параллельно дороге. Вела она, как Чимин силился разглядеть, к маячившему на горизонте черному пятну одноэтажного здания. Обычная прямоугольная коробка из бетона, ничего примечательного. Думать о том, что там могло находиться сил не оставалось, поэтому он засунул все скопившиеся жуткие мысли подальше и позволил холодному ветру обдувать его горящее лицо.

***

Здание было относительно новым, ни намёка на плесень или другого рода вещи, указывающие на изношенность и старость. За ним явно находилось ещё одно, чуть побольше — за красной черепичной крышей виднелась другая, потемнее, но больше ничего невозможно было разглядеть, если не обойти здание вокруг. Очевидно оно являлось пристройкой к дому. Прямо под бьющим по глазам фонарём, нависающим у самой крыши, находилась непримечательная черная дверь, в которую незнакомец и поспешил юркнуть, проследив, чтобы Чимин зашёл следом. Постройка оказалась ничем иным как обычным гаражом. В какой-то глуши, но гаражом. В нос ударил знакомый запах бензина и, наверное, машинного масла — Чимин совершенно не разбирался. В гараже стоял полумрак, лишь в дальнем углу одна флюоресцентная лампа гудела под самым потолком, отбрасывая свет на низенькую серебристую иномарку. За ней стояла ещё одна — здоровый красный пикап, из-под которого доносились разлетавшиеся по всему помещению громкие звуки копошения. Заслышав шаги, звуки затихли, на свет вылезла кудрявая чёрная макушка, что поспешила к ним, утирая грязные руки платком. Чимин напрягся, надеясь полностью скрыться за спиной парня, с которым пришёл. Почему-то сейчас не хотелось вмешиваться и уж тем более быть предметом обсуждений. — Хосок вернулся, — довольно протянул мастер с явными нотками удивления. Глядя на влажные волосы парня, тот спросил резонное, — Пешком что-ли? Зачем машину так далеко оставил? Мы тебя и не ждали сегодня уже. — Подслеповато щурясь, он продолжал разглядывать его и засыпать вопросами. — О, да ты не один, — он обратил внимание на нервно дрожащего Чимина за спиной парня, Хосока. Теперь Чимин наконец знал как его зовут. Но сказать, что вопросов в этой истории убавилось он не мог. — За нами был хвост, решил не рисковать, — игнорируя последний комментарий парня, коротко ответил Хосок. Парень, совершено неудивившийся немногословности собеседника, уже на него не смотрел, увлеченно похлопывал себя по синей рабочей одежде, особое внимание уделяя карманам, затем выудил блеснувшие тонкой серебристой оправой круглые очки из нагрудного и поспешил нацепить их на нос. — Хосок, какого хрена?! Его улыбчивое дружелюбное лицо мгновенно исказилось даже не удивлением — шоком по меньшей мере, мгновенно смешавшимся со злостью и паникой. Чимин, не ожидавший крика, неосознанно отступил назад на пару шагов, вновь получив злой предупредительный взгляд и стальную хватку на плече от подоспевшего Хосока. Воцарилась зловещая тишина, мастер ждал объяснений. Чимин — хотя бы чего-нибудь. Ждать было невыносимо. Хосок молча пихнул его в сторону от мастера, огибая его по дуге и нашарил на стене выключатель, зажглась ещё одна точно такая же длинная полоска лампы. Эта часть довольно просторного гаража была отведена под зону отдыха: вокруг низенького кофейного столика, всего сплошь заваленного инструментами, расположились клетчатый диван и два бордовых кресла, к одному из них его как раз и подтолкнули. Он с нескрываемой настороженностью опустился в него, наблюдая за напряжённой перепалкой, грозящей вот-вот перерасти в драку. Чимин думал, что он не понимал ничего будучи пойманным каким-то кретином на старой заброшке, но в действительно безумном неведении он находился лишь сейчас. Сердце вновь отплясывало в ушах, а руки откровенно онемели настолько, что он не мог пошевелить и пальцем без огромных усилий. Но бежать было некуда — он сгинет где-нибудь посреди этих бескрайних полей, если те люди, что искали его днём по чьей-нибудь наводке не доберутся до него раньше, поэтому он продолжал смиренно ждать конца совершенно неясной перепалки. Ком одеяла на старом скрипучем диване рядом с ним зашевелился и из-под него выглянуло сразу два заспанных лица. Одно из них сонным мутным взглядом взглянуло на него, мгновенно вздрагивая и шепча неверяще и отчаянно жалостливо: — Чани? Но второй человек, метнув недоверчивый взгляд из-под лохматой выбеленной челки, севшим голосом поспешил его разочаровать коротким замечанием: — Это не Крис. Лицо молодого парня, едва ли старше самого Чимина, мгновенно посерело, он сполз с блондина, на котором лежал и сел на край дивана ближе к Чимину. Опёршись локтями о колени и сгорбившись, он глядел на него внимательно, выискивая ответы в чиминовом бегающем боязливом взгляде, но явно их не находил. Потому что Чимин не знал, что он искал. Ровно как и его самого. — Хосок, что происходит? — обратился парень к мрачному Хосоку, путая пальцы в каштановых волосах и с силой их оттягивая. — Сейчас и узнаем, Джей. — К чему формальность, Хо? Выкладывай. Хосок с ответом не торопится, на долгие три минуты исчезает за одной из двух дальних дверей гаража, оставляя Чимина под присмотром трёх пар глаз, не спускающих с него внимательного изучающего взгляда. Его словно держали под прицелом как особо опасного преступника, но одновременно с этим будто бы сомневались в том, что он что-то совершил. Чимину было тяжело. Не только физически. Он чувствовал себя утопающим без спасательного круга. Метался и барахтался, без единого шанса на спасение. Он никак не мог найти несчастной соломинки, за которую можно было ухватиться. Ее не было. Потому что все эти годы его соломинкой всегда был Чан. В какую бы передрягу он не попал, брат всегда мчался его выручать и крайне дипломатично все разруливал. Было ли здесь дипломатично решение? Чимин считал что нет и быть не могло. Но молчал. Смиренно ждал развязки. — Весь в крови, — бесцветно прокомментировал севший рядом с расстроенным парнем блондин и он, ища поддержки, поспешил опустить голову тому на плечо, оголяя полоску бледной шеи, на которой контрастно чернилами было выведено аккуратное размашистое M.Y. Заметив пристальный взор Чимина, парень окинул его неясным взглядом из-под белой челки и накрыл шею парня ладонью, успокаивающе поглаживая, но вместе с тем словно предупреждающе — для него, Чимина. Ему не нужно было смотреть на шею второго, чтобы понять, что это значило. Соулмейты. Чимин нашел в этом нечто неожиданно смешное. Он чувствовал себя чужаком здесь. А должен был жертвой, подсказывал ему мозг. И жертвой тоже, напомнил себе Чимин, но глядя в огромные оленьи глаза парня, грустно скрутившегося в объятиях другого, почему-то приходила в голову мысль, что Чан был дорог не только ему. Мысли в голове беспокойно роились, подкидывая очевидную подсказку, но мозг никак не хотел отпускать образ хищнически сторожащего его Хосока, который разбивал абсолютно все догадки в пух и прах. — Упал, — поспешил ответить за него подоспевший Хосок, молча суя ему в лицо маленькую пачку влажных салфеток. Чимин ее не принял. Зыркнул на него из-под синей чёлки и показательно отвернулся, прижимая болезненно ноющие руки к груди. Выудив из одного из бесчисленных кармашков униформы маленький складной нож, мастер поспешил перерезать верёвку, наконец высвобождая его затёкшие запястья. Чимин не смог сдержать вздох облегчения, с осторожностью растирая неслушающиеся руки. Тишина становилась тягучей. Потолки здесь были до головокружения высокими, показалось Чимину. А ещё всё ещё было до дрожи холодно. Одним взглядом приказав немигающе наблюдавшему Хосоку не лезть, мастер забрал у него салфетки и предложил Чимину сам, уже куда вежливее. Тот изобразил усталое подобие благодарности и дрожащей рукой забрал их к себе на колени. Хосок окинул его непроницаемым взглядом и поспешил раствориться где-то в тени задней части гаража. Чимин мог поклясться, что он все ещё настороженно вслушивался из своего тёмного угла. Мастер отодвинул пару тяжеленных гаечных ключей с края кофейного столика и присел так, чтобы оказаться прямо перед Чимином, устанавливая зрительный контакт. Тому пришлось признать, что выглядел он действительно обманчиво дружелюбно. — Послушай, я не знаю, что между вами произошло, но давайте постараемся разобраться в этом. Без драк, — адресовано отдельно Хосоку. — Знаешь, ты очень похож на одного нашего друга. Меня зовут Ким Тэхён, я… Слова вырвались из чиминова рта сами собой и он твёрдо заявил, перебивая: — Я хочу найти брата. Где он? — Брата? Нестройно загрохотал огромный стеллаж у стены — с верхней полки посыпались какие-то принадлежности для починки машины, Хосок безжалостно колотил по металлической балке стеллажа в неожиданном приступе злости, что и заставляло массивную конструкцию шататься. Чимин не успел сообразить, как его, кажется, схватили за руку, в жесте… Поддержки? Только сейчас он понял что его ужасно трясло, словно перед истерикой. Парень, тот что выглядел помладше, соскочил с дивана и присел на колени перед ним, принимаясь вытирать его лицо салфетками в попытке стереть засохшую кровь и шептать что-то доверительно. Но Чимин ничего не слышал. В ушах стоял неприятный белый шум и звук его загнанного дыхания. Где-то позади Хосок кричал озлобленно, кажется, доказывая что-то мастеру. В голове Чимина возникла всего одна ясная мысль — Хосок возможно действительно прокололся. Но зачем ему Чан в таком случае? Его же он искал? Мастер, представившийся Ким Тэхёном, давно соскочивший со своего места, километровыми шагами наступал на рычащего Хосока. Их голоса стремительно отдалялись и он предположил, что эти двое решили продолжить свою яростную перепалку где-то в другом месте, подальше от его ушей. — Твою же мать, Хосок… Ты даже не знаешь, кого притащил, кретин! — последнее, что он отдаленно слышал прежде чем тяжёлая железная дверь, ведущая на улицу с грохотом не захлопнулась за спиной Тэхёна. На плечо опустилась другая ладонь, Чимин дернулся и невидящим взглядом уставился на загадочного владельца инициалов M.Y., тот зачем-то поспешил его заверить: — Они разберутся.