Итог любви

      В гостиной было тихо. Почти. Слышалось только потрескивания камина и шелест бумаги в руках Какучо. Мужчина расположился на кресле и занимался документами. Старался уделять все внимание работе, но периодически кидал взгляд в сторону парочки на диване. Какос хмурится, слушая их шепот и ласки, а когда Такемичи полез к Майки целоваться, Какучо прокусывает губу, после чего образуются капельки крови. Он бы никогда не подумал, что может быть таким завистливым, но желание точно также целовать и обнимать Такемичи разрасталось по всему телу, сковывая и разум. Особенно после того, как Майки вообще запретил им общаться и подходить к Ханагаки. Да и Изана после того случая с криками и истериками добился того, чтоб все прекратилось и Какучо вернулся в обычное русло своей жизни, но было поздно, ведь процесс уже запущен.       Сам же Курокава сидел на диване, прямо рядом с надоедливой парочкой, шумно дыша и завороженно смотря на камин, представляя, как хватает Такемичи за волосы и со всей грубостью бьёт об стену, а потом и опускает его голову в камин, наслаждаясь зрелищем. Даже улыбка на лице появилась, стоило об этом только подумать. От чернявой твари нужно было быстрее избавляться, ведь под его чары теперь ещё и Какучо попал. Его верный Какучо, который с самого своего детства был предан Изане, и смотрел только на него. Это больше всего неприятно резало в груди, и ему уже было похуй, что там с ним сделает Майки, он убьет Такемичи, и сделает это как можно скорее.       — Майки, ты меня любишь?       Неожиданный вопрос из уст Изаны нарушает тишину. Майки никогда не отвечал на этот вопрос. Всегда упорно молчал и отводил взгляд, но Курокава не спешил расстраиваться, прекрасно зная, что парню нужно время. Он обязательно надрессирует Сано так, как хочется ему, и тот скажет «Да». И до этого почти дошло.       — Дай-ка подумать. — Протягивает Майки, делая вид, что действительно задумался. — Нет.       И годы проделанной работы разбиваются на осколки, а все из-за одной мелочи, которую Изана даже во внимание брать не хотел.       — Майки мой… — Тихо подаёт голос Мичи, и зарывается в объятия Сано, смотря своими синющими глазами на Изану.       «Уродец, недолго тебе жить осталось». — Проносится в голове у Курокавы. Внешне он казался спокойным, но внутри уже бурлила злость.       — Твой-твой. — Майки крепче обнимает Ханагаки и целует в макушку, подливая больше масла в огонь своими словами и действиями.       Какучо окончательно откладывает стопку бумаг и наблюдает. Хоть было и не видно, но ему было страшно. Страшно за Такемичи, за такого милого и невинного, оказавшемся меж двух огней. Мужчине хотелось стиснуть Ханагаки в своих объятьях, и спрятать от всех. Пусть эта больная семейка между собой разбирается, а Какучо с Мичи будут вдвоем. Только вдвоем, навсегда.       — Сейчас приду. — Майки нежно целует Мичи в висок и покидает гостиную. Изана сразу же встаёт с дивана, обходя его и подходя к серванту, перебирая там все. Какучо напрягся, чувствовалось, что-то неладное, хотя атмосфера была вполне умиротворяющей, если не знать взаимоотношения между присутствующими здесь людьми.       Курокава достает нужную себе вещь, и прячет за спиной, с улыбкой подходя обратно к дивану.       Такемичи же потирает глаза и смотрит на Какучо.       — Какосик…а почему мы перестали гулять? Я что..надоел тебе? — Жалобно спрашивает он, а у Какучо сердца готово было расколоться от жалости. На секунду мужчина даже почувствовал себя виноватым, хотя вина здесь только на Майки.       — Нет, что ты... просто я..- Какучо запинается на полуслове. Рот и глаза широко открываются от ужаса. Мужчина вскакивает со своего места и громко орет. — Такемичи!       — Сдохни! — Изана замахивается найденным охотничьим ножом, ранее подаренный ему Кисаки. Только острый предмет собирался вонзиться Ханагаки в горло, как слышится выстрел, а за ним и крик Курокавы.       — Не позволю! — Майки стоял в дверном проеме, держа в руках пистолет, из дуло которого шел дым. Нож падает на пол, вслед за ним из простреленной руки стекала кровь. Изана успевает только гневно взглянуть, как снова слышатся два выстрела. От первого выстрела уже в плече образуется дырка от пули, а второй пришелся на лоб, отчего Курокава падает на пол.       В комнате все ещё стоял шум в виде криков, только теперь это были крики Такемичи. Тот с ужасом и дрожью в теле подбегает к Какучо, прячась за ним и крепко обнимая за спину. Какучо нервничает и тяжело дышит, смотря на остывающий труп Изаны, окрашивающий пол кровью.       В коридоре слышатся приближающиеся голоса. Они становились громче, и в них можно было узнать Ханму и Кисаки. Стоило им показаться из-за угла, как в особняке снова раздаются несколько выстрелов, после которых — гробовая тишина. Только Мичи плакал и тихо всхлипывал, держась за Какучо. Сейчас нужно было только хватать Ханагаки и бежать, куда глаза глядят, ведь черт его знает, что в голове у Майки. Но ноги не слушались, предательски дрожа и не давая пошевелиться.       — Какучо? — Начинает Майки, когда Какучо выводит Такемичи из-за своей спины и прижимает к себе. — У меня ещё одна пуля есть, хочешь, чтоб она досталась тебе?       Манджиро наводит на брюнета пистолет, и тот поднимает руки, тем самым показывая, что «сдается», и толкает Мичи вперёд, к Майки.       — Вот и молодец. — Манджиро улыбается и берёт Такемичи за руку, целуя его в щеку и слизывая слезы. — Я знал, что ты самый умный тут.       С этими словами парни покидают комнату, оставляя Какучо одного. Сердце бешено билось, и мужчина сползает на пол, аккуратно беря в руки Изану, кладя голову на пепельный затылок и лицезрев на его окровавленное лицо. Подташнивает.       Какучо трясется, не знает, что с этим делать. Какучо прижимает голову Изаны к своей груди, и из глаз медленно начинают течь слезы.       Какучо страшно, ведь непонятно, увидит ли он Такемичи в этой жизни хоть ещё разок?