Дорога из леса

— Мама сказала, что либо мы съедаем сегодня её яблочный пирог, либо я больше ей не сын, а ты не невестка, — слышит Микаса голос из прихожей. Жан снимает обувь, вешает шляпу на гвоздь, смотрится в зеркало у двери. Сегодня ветрено и его волосы после улицы в беспорядке, но так Микасе нравится даже больше. Ей вообще нравится эта спокойная размеренная жизнь последних месяцев — всё предсказуемо и хорошо. Даже привычка Жана смотреться в зеркало, когда-то казавшаяся Микасе дурацкой, стала одной из примет счастливой мирной жизни. — Ну вот, я что, зря готовила… — полусерьёзно вздыхает она. — Давай сюда пирог. Они проходят на кухню. Запах пирога, запах весны из открытой балконной двери. Вечер, разгорается закат — красные отблески на оконном стекле. — Может, твоя мама наконец поделится рецептом? Пахнет божественно. — Только после того, как ты запишешь для неё рецепт рисовых колобков семьи Азумабито, котёнок, — он обнимает её сзади. Микаса вздрагивает, но тут же расслабляется. У неё ушло три года на то, чтобы привыкнуть к тому, как с Жаном легко. Они поженились всего месяц назад, в начале марта, но он задолго до этого вёл себя так, как будто выполнять все её прихоти — это его прямая обязанность. Сначала она не верила, казалось, что непременно должен быть подвох, — парень просто берёт и осыпает её комплиментами каждый день? Но когда она увидела то, как общались родители Жана, стало понятно, что в некоторых семьях так просто принято. Рядом с ними она и сама оттаивала, охотно играя роль самой обычной девушки и поддерживая светскую беседу про погоду, урожай в соседних деревнях и новые товары, привезённые с материка. Её собственные воспоминания о семье прежде дремали, где-то глубоко запертые в памяти, но теперь они начали понемногу возвращаться. Конечно, в этих воспоминаниях она видела и страшную ночь знакомства с Эреном — мёртвую мать, лежащую на дощатом полу дома, ледяную сталь ножа в руках, предсмертный клокочущий хрип поверженного работорговца. Но были и другие, более ранние. То, как отец целовал мать в щёку перед уходом на охоту, а та смеялась, говоря, что его щетина колется. Запах жареной картошки на сковороде — когда набегаешься за день, вечером кажется, что нет ничего вкуснее. Или вечера, когда Микаса ложилась спать, а мать, подоткнув одеяло, читала ей сказки. Сказки тоже постепенно начинали всплывать из её памяти, чудесные истории, явно бывшие старше стен. В некоторых из них были осколки информации о Марлии, которую она явно не могла бы осознать в детстве. Некоторые были просто сказками: фантастические приключения на Луне или в подводных мирах. Или весёлые рассказы с говорящими животными, хитрая лиса, трусливый заяц, страшный волк. Микаса цеплялась за эти воспоминания, надеясь, что когда-нибудь так же сможет рассказывать сказки своей дочери. Она мягко высвобождается из рук Жана, целует его в щёку, привстав на цыпочки. — Мясо с картошкой на столе. Пирог тогда после, ладно? Тот послушно кивает, улыбнувшись. — Ты сокровище. Это закат или он и правда покраснел? Видимо, и правда. *** — А ты почему не ешь? — спрашивает Жан, расправившись с половиной порции чуть ли не за мгновение. Похоже, сегодня ужин ей удался. — Что-то от мяса не очень хорошо, я только картошки, наверное. — Ты вообще в порядке? — выражение его лица мгновенно меняется с расслабленного на озабоченное. Жан выглядит как большой пёс, готовый защищать хозяина. Микаса улыбается: она любит, когда муж берёт на себя роль защитника. Ещё ей нравится называть Жана мужем, пусть она и готова признаться в этом только в своих мыслях. — Да, всё в порядке, не переживай. — Может, вина? Если был тяжёлый день? У нас, кажется, не оставалось, но я могу забежать к Шарлю, он буквально в соседнем доме, занять бутылку… Шарль, их сосед, преподавал высшую математику в первом гражданском колледже города. Микасу иногда поражало, сколько гражданских друзей Жан завёл с тех пор, как окончательно обосновался в этом квартале два года назад. Не забывая о старых друзьях из корпуса, он всё время находил новых: Кристоф из типографии, Ханна из пекарни через дорогу, специалист по ювелирке Эйб, целая компания художников. Впрочем, Жан ещё в детстве жил здесь, возможно, с Шарлем они когда-то играли в одном дворе. То, как органично Жан влился в мирную жизнь, по-настоящему восхищало Микасу. Наверное, она поэтому и выбрала его в итоге — когда-то они вместе прошли через ад, но Жан выглядел человеком, который ещё и знал дорогу из ада. И Микасе казалось, будто он способен вывести из ада и её. — Вина точно не надо, спасибо, — качает она головой. — А вода оставалась? Жан вскакивает, наливает из графина воды в стакан. Точнее, начинает наливать, но отвлекается на какие-то свои мысли и вода переливается через край, — он замечает только, когда наступает в лужу, натёкшую на пол. Жан чертыхается, ставит графин обратно на стол, смотрит на Микасу. По глазам Жана заметно, что у него в голове происходит мучительная умственная деятельность. Микаса едва сдерживает смех. Её любимый муж обычно был очень умным человеком. И от этого ещё радостнее видеть, каким идиотом может быть Жан рядом с ней. — Вина… не надо? — спрашивает он, хмуря лоб. — И ты всегда любила мясо… А сейчас тебя от него мутит?.. Микаса молча смотрит на Жана, улыбаясь. — А когда?.. А давно?.. Он шагает к ней, легко подхватывает на руки — хочет покружить в воздухе, но снова наступает в лужу и чуть не роняет. Осторожно ставит на пол, извиняется четыре раза подряд. Неловко и быстро целует, как будто в первый раз. Стоит и смотрит на неё с изумлением и восторгом в глазах. — Микаса… Микаса не знает, какие тут можно подобрать слова. Точно, он спрашивал, когда и давно ли. — Недавно. Я пока совсем не уверена, но задержка, и по утрам иногда, ну, понимаешь. Жан кивает, как болванчик. — Я сейчас очень тупой, потому что я очень рад, — наконец отвечает Жан, и Микаса удивляется тому, что он способен говорить распространёнными предложениями. — Эээ… Пирог? Сладкое полезно. Тебе сейчас надо много есть. — Да, я поем пирог, — улыбается она. Открывает шкафчик, чтобы достать тряпку вытереть пол, но Жан хватает тряпку первым. — Я могу справиться с лужей сам. Нечего тебе. Она сидит за столом, глядя на то, как Жан быстро управляется с уборкой. Пирог и правда оказывается очень вкусным, — воздушный, с едва заметной кислинкой. Солнце уже почти зашло, и Микаса включает лампу, радуясь, что Жан ухитрился одним из первых в Тросте нормально наладить в доме электрическое освещение. Впервые за долгие годы она верит, что война действительно кончилась.