A luce ad tenebras

      Дверь открыли, нас встречала сурового вида волшебница, не молодая, одетая в зеленую мантию.       — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. А вы — следуйте за мной и не отставайте!       Профессор повернулась и пошла вперед. Первокурсники толпой пошли за ней. Я вглядывался в такие знакомые коридоры, гадал как зовут профессора и кое-как пытался унять боль — переживающие о своем распределении дети — это самый страшный ужас. Впрочем тогда на нервах был и Том. В большом зале уже собрались все студенты, тогда как нас отвели в отдельный маленький зальчик.       Каюсь, приветственную речь я прослушал, ухватил только конец. Там все равно нет ничего интересного.       — …А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями.       Глаза волшебницы задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. Я попытался пригладить растрепавшиеся волосы. Впрочем сие действие все равно не возымело никакого эффекта — волосы все равно торчали во все стороны. Правда выбивались из-под резинки они гораздо меньше, чем это было два года назад, да и выглядеть я стал на возраст тела, может чуть старше. И это радовало.       — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.       Всеобщее беспокойство и страх только усиливался, продавливая барьеры.       — Фред говорил, что мы будем проходить испытания… — поведал мне на ухо рыжий. Но его услышали, хоть и говорил он тихо.       Спустя полминуты стояла абсолютная тишина, только Грейнджер шепотом рассказывала всем вокруг какие заклинания она уже выучила и гадала, что понадобится ей на распределении. Мне всегда казалось, что не говорить о том, как проходит распределения — негласная традиция всех выпускников Хогвартса.       Первую линию ментальной защиты разорвало в клочья, в глазах потемнело, я до крови прикусил губу, сдерживая стон. Истошные крики лишь дополнили эту картину. Страх детей был вполне обоснован — около дюжины призраков просачивалось в зал сквозь дверь и стены. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, споря и совершенно нас не замечая, ну или мастерски делая вид.       — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес тот, в ком я узнал Толстого Монаха, привидения Хаффлпаффа. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс…       — Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком… — а это уже призрак факультета Гриффиндор. — Эй, а вы что здесь делаете?       Никто не ответил.       — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Монах, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю?       Несколько человек неуверенно кивнули.       — Надеюсь, вы попадете на Хаффлпафф! — продолжал улыбаться Монах, — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.       — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется.       Это вернулась профессор. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим.       — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — И идите за мной!       Дети нерешительно встали в шеренгу. Я ещё не пришел в себя, так что рыжий буквально втащил меня в общий строй. Момент перехода смазался, как и тогда, в первый раз.       Большой зал радовал своей неизменностью. Тысячи свечей всё также плавали в воздухе, золотые тарелки и кубки сверкали.       Профессор подвела первокурсников к преподавательскому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Лица смутными пятнами белели в полумраке, словно потухшие ночные лампы. Тут и там среди студентов серебрились силуэты хогвартских призраков.       — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Грейнджер, явно имевшая в виду потолок зала. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».       Вскоре в зал внесли сильно потрепанную Шляпу, положили на табурет и в зале на несколько секунд воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась, в следующее мгновение она запела:       Может быть, я некрасива на вид,       Но строго меня не судите.       Ведь шляпы умнее меня не найти,       Что вы там ни говорите.       Шапки, цилиндры и котелки       Красивей меня, спору нет.       Но будь они умнее меня,       Я бы съела себя на обед.       Все помыслы ваши я вижу насквозь,       Не скрыть от меня ничего.       Наденьте меня, и я вам сообщу,       С кем учиться вам суждено.       Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем,       Что учатся там храбрецы.       Сердца их отваги и силы полны,       К тому ж благородны они.       А может быть, Хаффлпафф ваша судьба,       Там, где никто не боится труда,       Где преданны все, и верны,       И терпенья с упорством полны.       А если с мозгами в порядке у вас,       Вас к знаниям тянет давно,       Есть юмор и силы гранит грызть наук,       То путь ваш — за стол Рейвенкло.       Быть может, что в Слизерине вам суждено       Найти своих лучших друзей.       Там хитрецы к своей цели идут,       Никаких не стесняясь путей.       Не бойтесь меня, надевайте смелей,       И вашу судьбу предскажу я верней,       Чем сделает это другой.       В надежные руки попали вы,       Пусть и безрука я, увы,       Но я горжусь собой.       Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам.       — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал Рон. — Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем.              Я с трудом сдержал смех. Да, примерить Шляпу гораздо проще, чем показывать познания в Магии, борясь с троллем. Наше предположение тогда заключалось в открытии дверей чарами, неважно…       Профессор МакГонагалл, я наконец узнал кто она, шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента.       — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна!       — Хаффлпафф! — громко крикнула Шляпа. Крайний стол разразился аплодисментами. Я сцепил зубы, второй уровень ментала не шибко-то и справлялся, даже с учетом якоря…       — Боунс, Сьюзен!              — Хаффлпафф!       — Бут, Терри!       — Рейвенкло!       — Мэнди Броклхерст!       — Рейвенкло!       — Лаванда Браун!       — Гриффиндор!       — Миллисента Булстроуд!       — Слизерин!       — Гермиона Грейнджер!       — Гриффиндор! — выкрикнула Шляпа. Рыжий застонал — его недовольство распределением девчонки расплескалось о барьер, вызвав очередную вспышку боли. Дальше я запомнил лишь распределение Невилла. Оно против воли заставило улыбнуться — Гриффиндор, как раз туда, куда мне нужно. А потом я снова выпал из мира.       — Поттер, Гарри!       Меня подтолкнул рыжий, а то я бы так и стоял, ну хоть на что-то он годится…       — Она сказала Поттер?       — Тот самый Гарри Поттер?       На голову надели Распределяющую Шляпу.       — Молодой человек, я же вас распределяла, разве нет? — проговорила Шляпа.       «Вы распределяли другого меня около полувека назад.»       — И всё же я опять вижу вас здесь.       «Так сложились обстоятельства…»       — Ладно… Куда мне вас распределить?       «Гриффиндор.»       — Уверенны? Может хотя бы Рейвенкло?       «Абсолютно уверен, Гриффиндор и точка!»       — Ну, что ж, тогда… Гриффиндор!       Честно, я не помню, как дошел до своего стола… Меня просто-напросто оглушило эмоциями всех находившихся в Большом зале. Четыре барьера из семи — это слишком много. Правда без «якоря» сорвало бы все шесть…       Боль была адская… В глазах темнело, шевелиться не хотелось, я выключался… Привело в чувство ощущение того, что я сунул руку в ледяную воду. Хотя ненадолго…       — Добро пожаловать! Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!       Пир начался… В разговорах я не участвовал просто потому, что чувствовал себя откровенно паршиво. Но прислушивался, правда получалось урывками…       — …Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон…       — …братья рассказывали о тебе…       — …почти безголовым?..       — …учеников факультета… …соревнование между факультетами?..              — …весь в крови?..       Тарелки опустели — время десертов. Разговоры же пошли о семьях.       — …половина на половину…       — …вырастила бабушка, она… …была уверена… …магл… …врасплох, чтобы… …чудо… …волшебником… …письмо из Хогвартса…       — …начнем заниматься… …предстоит выучить… …трансфигурация…       — …не рассчитывай… …спички в иголки…       Я согрелся, меня разморило, спать хотелось невероятно, также как и выпить одно из своих зелий… Но речь директора никто не отменял.       — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.       Рассмеялись немногие, на удивление…       — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. Да уж, при Диппете такой развлекательной программы не было… У учителей на лицах застыли неясные улыбки.       — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали! И весь зал заголосил:       Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,       Научи нас хоть чему-нибудь.       Молодых и старых, лысых и косматых,       Возраст ведь не важен, а важна лишь суть.       В наших головах сейчас гуляет ветер,       В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух,       Но для знаний место в них всегда найдется,       Так что научи нас хоть чему-нибудь.       Если что забудем, ты уж нам напомни,       А если не знаем, ты нам объясни.       Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс,       А мы уж постараемся тебя не подвести.       Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех.       — О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!       Первачков собрали, построили по парам и вывели из зала. Сонные дети уже ничего не замечали и, следовательно, ничему не удивлялись. Меня это устраивало в полной мере… Правда на неожиданную остановку это никак не повлияло.       Перед нами в воздухе плавали костыли. Как только Перси сделал шаг вперед, костыли угрожающе развернулись в его сторону и начали атаковать. Но они не ударяли, а останавливались в нескольких сантиметрах, как бы говоря, что он должен уйти.       — Это Пивз, наш полтергейст, — шепнул Перси, обернувшись к нам. А потом повысил голос: — Пивз, покажись!       Ответом ему послужил протяжный и довольно неприличный звук — в лучшем случае похожий на звук воздуха, выходящего из воздушного шара.       — Ты хочешь, чтобы я пошел к Кровавому Барону и рассказал ему, что здесь происходит?       Послышался хлопок, и в воздухе появился маленький человечек с неприятными черными глазками и большим ртом. Он висел, скрестив ноги, между полом и потолком, и делал вид, что опирается на костыли, которые ему явно не были нужны.       — О-о-о-о! — протянул он, злорадно хихикнув. — Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся.       Висевший в воздухе человечек вдруг спикировал на нас, и все пригнули головы, немного подуспокоившаяся боль, усилилась… Дети-то испугались.       — Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает, я не шучу! — резким тоном произнес Перси.       Пивз высунул язык и исчез, уронив свои костыли на голову Невиллу. Мы слышали, как он удаляется от нас, из вредности стуча чем-то по выставленным в коридоре рыцарским доспехам.       — Вам следует его остерегаться, — предупредил Перси, когда они двинулись дальше. — Единственный, кто может контролировать его — это Кровавый Барон, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли.       Мы стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка.       — Пароль? — строго спросила женщина.       — Капут драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене.       Общая гостиная Гриффиндора была не такой уж и плохой. На стенах висят алые ковры, несколько картин, камин, алые стяги с гербом факультета, такие же алые кресла и диваны, пара столиков, и немного полок с книгами. Хоть с моей родной гостиной эта даже близко стоять не будет. Сравниться с гостиной Слизерина может только гостиная Рейвенкло…       По указанию Перси мы поднялись по винтовой лестнице — очевидно, комната находилась в одной из башенок — и, наконец, оказались в спальне. Здесь стояли пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. Сундуки и остальные вещи были на месте. Мальчишки заснули почти мгновенно. Мне не спалось…       Сегодня ясная звёздная ночь, такие раньше называли Серебряными, ночами Магии. Ходят слухи, что в эти ночи ритуалы проходят удачнее. Я им верю. Но имеет название не только эта ночь…       Когда-то давно ходила среди магов теория об иных гранях, ходу в которые обычному магу невозможен. Грани же — мир мертвых, точное отражение мира живых, мира Хаоса. Отличие лишь одно — на Грани живут лишь мертвые. Третья грань — мир, если можно так сказать, истинной Магии. Говорят, туда ушли Высшие, там живут Вечные…       Вечные… Самые настоящие боги. Их всего семь. Смерть, Судьба, Удача, Война, Магия, Время и Хаос. Последнего ещё называют Жизнью.       Чуть позже теории о Гранях появилась особая ночь — ночь Переходов. Полнолуния, звездные, ясные, волшебные…       Именно такая ночь была тогда, 31 декабря 1990 года…