Путешествие «Ингверманна»

Набирающий силу бриз лениво шевелил украшенный крабом (во всяком случае, пауком капитан это признавать отказывалась наотрез) флаг, донося с берега ароматный дымок, приятно оттеняющий запах табака — Сингабера жила пряностями и резьбой по кассии, так что даже в домах бедняков циновки источали камфорные ароматы. — Ром-м, ром-м, — мычал себе под нос Ырхунг, свесив ноги с бушприта. Непривычные запахи мешали медитировать, но заняться больше было совершенно нечем. Их когг уже второй день стоял в этой бухточке, куда эскадра очень удачно заглянула вслед за подвернувшейся караккой — как оказалось, принадлежавшей торговому партнёру местного клана. Купец-то предъявил страховой полис Берегового Братства… а вот местные торгаши, понятно, ничем таким не располагали. Видимо, считали, что их бухточка достаточно укромная, чтобы случайно никто не забрёл, ну-ну. Короче говоря, ребята со вчерашнего дня развлекались в городе, капитан отправилась проследить, чтобы вытрясенное с местных хозяев не пролетело мимо корабельной казны, а боцман сидел на хозяйстве. Потому что второго эриля на их судёнышке нет, а проблемы наверняка будут. Слишком гладко всё началось. То есть, что гладко это нормально. Аристократы Цветущего океана умение драться, конечно, уважали. Особенно в приложении к себе. Потому и занимались активно повышением собственных умений, периодически звеня клинками с «достойными противниками» из других родов или приравненных к ним школ. Вот только городской стражи это не касалось — ей занимались по остаточному принципу, так что бедолаги даже за положенные по штату палки не всегда знали с какого конца браться. Ну а парочка достаточно борзых местных магов против дварфийских бомбард не играла. Так что достаточно было не лезть на скалы к клановым резиденциям или к храмам (монахи в этих местах были те ещё затейники) или в огороженные кварталы боевых школ — и в порту можно было делать что захочешь. Собственно, все перечисленные, насколько Ырхунг знал, примерно так себя и вели каждый божий день, так что пираты на их фоне смотрелись даже положительно: они не тратили время на то, чтобы увечить не путающихся под ногами, не искали повода проверить заточку клинка на ком попало, а если указать дом ростовщика или торговый склад, могли даже отжалеть пару монеток помельче (ну, как отжалеть… полениться поднять). Короче, если в первый день с утречка ещё пришлось позвенеть сталью, то сейчас установилось такое равновесие, что любо-дорого посмотреть! Что, собственно, и напрягало матёрого орка. Так что раздавшийся внизу незнакомый голос он воспринял даже с некоторым облегчением. — Эй, на борту! Вы нового кока уже нашли или как? — Нас и старый устраивает, — лениво почесал боцман правый клык, как бы небрежно покосившись на говорящего. — А ты кто вообще, болезный? — Сорна я. Хоббит, — ухмыльнулся тот. Ырхунг вынул изо рта трубку и окинул задумчивым взглядом двухметрового имбирно-рыжего типуса в рубахе и портах незнакомого кроя. Плотно лежащие пряди шерсти на босых ногах приметам, в общем, соответствовали. А вот скромно прячущийся за кожаным коробом хвост — не очень. — На борт пустите? — Так говори, — после секундного колебания велел боцман. И, скривив угол рта, бросил: — Хоббит, значит? Не очень-то похож. — А вы других много видели? — поправил рыжий шляпу (орк скривился ещё сильнее, мысленно записав доходяге очко). И уточнил: — Значит, кока нового ещё не искали. — Будто старый куда-то делся, — Ырхунгу было уже банально интересно. Тем более, что зачарованный узелок он потеребить успел, дав капитану понять, что в порту что-то происходит. — Ну… привычка тянуть в рот всё подряд — она добром не заканчивается, — нарочито развёл руками собеседник, явно не знавший, что браслет на левой руке боцмана зачарован на связь со всеми членами команды. И обсуждаемый персонаж совершенно точно пребывал в добром здравии — а если судить по частой пульсации тепла в привязанной к нему бусине, так и вовсе бурно проводил время. — А уж попытки гаолян на восьмицветном лотосе миогой закусывать… — Миногой что закусывать? — слегка оторопело переспросил орк, перебираясь на крепкую палубу. Нет, местную самогонку он знал и не уважал, вот только про этот самый лотос слышал впервые. Впрочем, всяких травок на местных островках водилось — никакому друиду не счесть… — Миогой, — поправил его «хоббит». — Это корешок типа шэнь цзяня, стимулирует раскрытие ян. А восьмицветный лотос гармонизирует душевную энергию и способствует миру между супругами. — А, свадьба у них была же, — припомнил задумчиво боцман, выбив трубку о наруч. Ну да, каракка та как раз к сроку и торопилась, потому за хвостом и не уследила. Вот только… — И что, у них прям такая пьянка? — Так крепость напитка эффект усиливает, — рыжий уже откровенно скалился. — Согласие, так сказать, цветёт и пахнет. — На что согласие? — разговор как-то резко переставал быть томным. И орку это не нравилось. Хорошо что поданный невзначай сигнал уже позвал ребят стягиваться к кораблю. Конечно, может, потом его за сорванное веселье из офицеров турнут… но до сих пор чуйка Ырхунга не подводила. — Так на брак же, — Сорна задумчиво оглянулся на увенчанную крепостью гору и подхватил свой багаж. — В общем, у клана есть консорт, а у вас нет кока. Меня новым возьмёте? Ырхунг только успел открыть рот для нового вопроса (парни вот-вот должны были подтянуться, а там говоруна и скрутить будет недолго), как сонный котяра, лениво притулившийся на бочках у мачты, с диким мявом взлетел в воздух с заходившей ходуном опоры. Вскипевшие тени разметали всё вокруг, явив злющую художественно раздетую дроу. Капитан злобно зыркнула по сторонам и взлетела черной молнией на корму; изящная ручка в паутинных письменах татуировки коснулась штурвального алтаря, пробуждая врезанные в борта руны. Боцман крякнул и впечатал в сигнальный браслет мундштук трубки, чтобы каждый член экипажа испытал сверлящую боль, со всей очевидностью намекающую — время рвать когти, кто не успел, того не ждут. Ырхунг обернулся в сторону порта, уже почти без удивления увидав стоящего на баке мохноногого, всматривающегося куда-то в небеса. Проследил за его взглядом и матерно рыкнул: зрение бывалого моряка, да с рунным усилением, легко различило движущиеся со стороны крепости фигуры в пестро расшитых одеждах. Впереди, стоя на мече, летела, судя по обилию золота на красном, невеста — исходящие искрами рожки в буйной черной гриве, видные даже отсюда крепкие мышцы, украшенный изящной гравировкой боевой молот… На взгляд орка — прекрасная дева, какую не стыдно привести в родной юрт на курултай. Вот только полуэльф-лесовик, неведомо как занесённый на их камбуз, предпочитал изящных феечек! — Какого… — успел ругнуться эриль, вытряхивая из кисета руны Небесной Охоты. Против ветра чары пойдут вполсилы, зато молнии их точно придержат. А там и команда подтянется — острые уши уже уловили не только приближающийся топот, но и стук пары перевалившихся через борт тел. — Договорились же! — У мужа наследницы не может быть знакомых-пиратов. Потеря лица, — на этот раз, как ни странно ответила, капитан. И, повернувшись к рыжему, поинтересовалась: — Как зовут? — Сорна, — вытянулся тот уже без капли дурашливости. И уточнил: — Я нанят? Капитан, смерила его взглядом и снова отвернулась, махнув рукой. Хвостатый теперь уже, видимо, кок поймал монету, расплылся в улыбке и, достав руку из кармана, сжал затрещавшее искрами хитрое устройство. И тут же в городе затрещало в ответ — вспышками на крыше местного аукционного дома (перешедшего на осадное положение и так и не взятого), взлетающими из дымоходов огненными змеями фейерверка, подозрительно точно идущими на летунов вперемешку с призванными орком молниями… на месте городского арсенала вспухло светящееся изнутри облако. — «Такое их точно отвлечёт», — с лёгкой оторопью подумал Ырхунг, затаскивая притащенный юнгой (молодым, но уже крепким как тролль намахагэ) мешок с добром на палубу под звонкое «Отдать швартовы!» со стороны штурвала. — «Такое… отвлечёт…» — Ты хоть готовить умеешь? — повернулся он к вездесущему Сорне. Тот пожал плечами и солнечно улыбнулся: — Ну, каша точно не сложнее пирогеля. А посуда у меня ещё никогда не взрывалась! Вечерело. Когг «Ингверманн» покидал по-праздничному озарённый порт, в котором по новой разгоралось веселье.