Путешествие «Ингверманна»

      Легкие облака расцвечивали небо розовыми прядями в лучах восходящего солнца, отражаясь в пёстрых волнах. Цветущий океан оправдывал своё имя: барашки волн кокетливо украшали себя гирляндами многоцветного планктона, оплетающего пряди самоцветных водорослей, среди которых только по движению можно было уловить морских кои, собравшихся позавтракать; а над волнами то и дело взблёскивали радугой охотящиеся на них чайки-хамелеонки, не успевающие менять расцветку в стремительном пике. Ырхунг задумчиво хмыкнул, провожая взглядом ком мшистых корней, в которых те гнездились — одно из небесных древ решило спуститься рядом с ними, чтобы пополнить запасы воды. «К удаче» — довольно подумал боцман, вспомнив местное поверье. И заинтересованно повёл носом, учуяв мясной запах.       Новый кок как раз выволок на палубу кухонный котёл, полный исходящей паром каши с мясом.       — Вот теперь верю, что ты хоббит, — довольно хмыкнул Ырхунг, вспомнив, как то же блюдо выглядело у женатого теперь уже ушастика. — Где только свежатину достал?       — У вас же в кладовой, восстановил из солонины, — довольно хмыкнул дылда, накладывая боцману первую плошку. — Алхимия родилась на кухне, не слышали разве? Это без денег у нас остаться можно запросто, а вот без еды…       — Рекламная акция! — хихикнул Интля, бочком подкравшийся поближе. Орк задумчиво покосился на тощего гремлина, но пихать в сторону не стал — корабельный квартирмейстер имел право получить своё в первых рядах. Кстати, о ряде…       — Капитан на камбуз заходила, — верно понял рыжий обежавший палубу взгляд. — Кувшин какавы забрала… Сюда ставь, — указал он хвостом юнге, где разместить миску с сухарями и бачок с жидким варевом. Ырхунг неодобрительно покачал головой на такой расход воды. — Вода опреснённая, сам делал, — снова угадал его мысль кок… то есть алхимик. — Потом можно будет и бочки наполнить…       Орк степенно зачерпнул грог, отпил, повёл носом… и благосклонно кивнул. Паренёк, конечно, крыса сухопутная, но ничего — не он первый по морю ходит, кто в волнах не родился. С головой дружит, своё дело туго знает, остальное приложится. Да и набить живот поплотнее не помешает, потом-то времени точно не будет.       — Ложками шевелите, тюлени членисторукие, — рявкнул он, подавая пример. — Времени в обрез! — и снисходительно пояснил для заинтересованно переступившего кока: — Небо видишь? Шторм идёт.       — Ясно, — понятливо кивнул тот. — А мы что?       — А мы навстречу, — хмыкнул боцман, исподтишка приглядываясь к новичку. Пока его реакция старому орку нравилась. — Отрываться будем, а то Лхок их знает, местных этих, как упрутся чего доброго, — и, отметив хмурое подергивание плечом, поинтересовался: — Сам-то как ушёл, чисто?       — Искать не должны, — пожал плечами рыжий. — Я, конечно, кое-что прихватил, — сознался он под пристальным взглядом ветерана морского дела, — но большую часть там же в городе и оставил, а с собой мелочи в дорогу и припасов набрал… капитан смотрела, — немного не к месту вставил паренёк. Ырхунг довольно прищурился: зелёный совсем, будто неясно, что раз уж капитан на камбузе сидела, пока готовился её заказ, то и нового члена команды на зубок попробовала.       — За борт смоет — искать не будем, — честно предупредил он дылду, наверняка готового по примеру всех молодых идиотов любоваться на шторм вблизи.       — А жаль, — пробасил Пэдди-канонир, седой уже лепрекон.       — Не придётся, — заверил их мохногогий, демонстрируя плотную, не уступающую, пожалуй, ладоням тролля, кожу пятки, по которой вился ломаной линией странный сигил. — Паркурова Печать, она же «Паучья нога». Скорее доску от палубы оторвёт, чем меня от доски.       Боцман подумал, отобрал у салаги половник и приложил по лбу, чтобы думал, что болтать. Не знает же, как оно бывает, порой уже тому рад, что борта на месте. Но зарубку в уме сделал — штука пожалуй что небесполезная, надо будет расспросить…       Но это потом. Протяжно закричал вперёдсмотрящий, а скоро и с палубы стали видны искры на горизонте: громовые медузы поднимались из глубин навстречу буре. Да уж, впору засомневаться уже, ветер-то явно крепче, чем они рассчитывали — шторм несётся, как драконом пришпоренный… ага, щас!       Посыпались зычные команды; новичок, уже убравший кухарскую снасть с палубы, вместе со всеми таскал, катал и крепил, в самом деле демонстрируя завидную устойчивость на ногах. Небесное древо уже отчалило, величественно оседлав грозовой фронт и устремившись по своим делам. А вскоре небо начало стремительно темнеть, а вода напротив — наливаться светом: все, кто мог, уходили в спокойные глубины, кроме жадно впитывающего разливающуюся энергию стихии планктона. Ну ничего, скоро и его перемешает так, что останутся только искры в глубине захлёстывающих мачты валов…       Ырхунг жадно оскалился. Именно ради таких моментов опытный эриль, вполне достойный водить собственный драккар или же стать первым помощником на могучем, но таком неповоротливом галеасе, и оставался на утлой посудине под управлением чокнутой дроу, чьи глаза видели сквозь пропитанный солью мрак и молнии не хуже, чем в ласковой тьме пещер. Та, успев-таки немного поспать после ночи, уже стояла у штурвала, готовая побегать по волнам на пару с их Бледной Девой… должно быть, Хелле нечасто выпадает такое развлечение, раз уж они до сих пор в море, а не под ним, а? Орк выдернул руку из особого кошеля и широко размахнулся. Морские руны, освящённые в храме Ньёртона, разлетелись от борта до борта, самостоятельно занимая предначертанные им места. Будет непросто — но разве не в Вызове жизнь орка? А сталью пусть машут слабаки, неспособные встретить бурю грудь в грудь и удержать борта целыми!..       …в какой-то момент Ырхунгу показалось, что всё, теперь уже и его сил не хватит. Но «Ингверманн» каким-то чудом поднырнул под очередной тридевятый вал, взлетел на новый гребень… и на одном дыхании ворвался в око шторма. Орк выдохнул, глядя в прояснившееся разом небо, постоял немного и только потом позволил себе оглядеть палубу.       Всё было в пределах ожиданий: несколько чудом упрятавшихся под борт бочек, подпалины от прорвавшихся через его полог элементалей, словно обгрызенный кем-то в паре мест шпангоут… и рыжий салага, что-то вычерчивающий на палубе. Боцман не успел набрать в грудь воздуха для рыка, как тот выпрямился, стоя на коленях, хлопнул в ладоши и прижал их к рисунку. По кораблю словно прошла волна, убирающая трещины, сращивающая поломанные доски и порвавшиеся канаты, сводящая вместе разошедшиеся концы энерговодов защиты… да, так пожалуй, они смогут пройти стену ока снова. Или остаться тут, пока шторм не иссякнет? Их возможностей хватит, чтобы удержаться…       Ленивые мысли прервал странный мелодичный звук в небесах. Ырхунг поднял взгляд… и не поверил себе. Наверху из стены облаков выплывал кит! Огромный, округлый, с едва различимыми с такого расстояния перьями на крыльях-плавниках…       — Кун-Пэн, — завороженно выдохнул оказавшийся рядом салага. — Я читал, они так мигрируют, на крыльях шторма…       И, словно в ответ на его слова, за первым китом вынырнул второй, третий… вскоре на палубе стояла вся команда. И только капитан не отрывалась от штурвала, лишь слегка повернув уши, чтобы лучше слышать.       Смертные, пираты, странники плыли в оке бури и слушали песню могучих созданий. А ветер ласково нёс корабль вслед за ними. И в сердце не оставалось места для безнадёги, вытесненной живым и таким громадным чудом.