Нарочно не придумаешь

Ночь. За окном светил полумесяц, будто хитро улыбаясь. Свет падал на окна, создавая небольшое, нежное свечение. Всё затихло, даже надоедливо каркающий ворон на подоконнике заснул, уткнувшись в крыло, Эдогава ему даже частично завидовал. Заснули все, и только Рампо мечтал о сказочных сновидениях. А в темноте мерещатся страшные тени, которые так и норовят схватить детектива за руки, прижать к стене и сжать в своих холодных, когтистых лапах его шею. Не помилуют даже под истерические просьбы, будь уверен, мольба о пощаде тебе не поможет. Так ещё и из-под кровати лезут нахальные ручонки, готовые в любое время схватить Рампо за ноги и утащить в небытие. Великий детектив словно ребёнок боится темноты. Страшно. Он никогда не ощущал себя настолько беспомощно как сейчас. Темнота, полумрак, холод пробираются до костей, ломая все надежды на спасение. Рампо хотел осторожно и бесшумно подняться с кровати, но тихо сделать это у него не получилось, раздался протяжный, ленивый скрип. Но Дазай не проснулся, лишь заворочался и повернулся к Эдогаве, словно укоризненно смотря на него сквозь закрытые веки. Вставая со скрипящей кровати и ставя ноги на не менее скрипящий пол Рампо прошествовал к подоконнику. Он сел на холодный бетон и уставился в окно, на тёмный будто мёртвый лес. Были синие, даже чёрные облака, они полностью закрыли луну — единственное освещение на данный момент. Комната покрылась угнетающей темнотой. Рампо повернулся, дабы посмотреть не проснулся ли Осаму. Он не встал и не воскрес из мира сновидений, лишь луч от луны скользнул по умиротворенному лицу любителя парного суицида. Сейчас он выглядел ни о чём не беспокоющимся подростком. Повернувшись обратно к окну детектив замер. Он всячески себя убеждал что это просто обман зрения. То чего он боялся, к сожалению, не было устрашающей сказкой, а являлось жуткой реальностью. Страх возвращался с двойной силой. Детектив попятился назад к стене, но споткнулся о прикроватный коврик и благополучно поздоровался с полом. Упав, он подполз к стене, страх делает с людьми ужасные вещи. В окне Эдогава увидел толпу теней, которые выходили из леса, казалось их было больше сотни. Каждый из теневого клона держал оружие: молот, секиру, лук, кинжал, меч и другое разнообразное оружие. Было ощущение, словно они ограбили местные тиры и магазины с незаконными товарами. Тени продолжали ступать по мокрой земле, шепча лишь самими губами: «убить». Внезапно одна тень полезла из-под кровати, выставляя свои неестественно тонкие, когтистые лапы, не переставая шептать: «Убить убить убить». С эхом говорил хриплый голос у Рампо в голове. А фигура, обхватив бедного детектива за плечи, приблизила лицо и начала шипеть громче и злее. Тень накрыла своей холодной и длинной ладонью рот Эдогавы, чтобы тот не закричал, но он в любом случае не смог бы этого сделать. Рампо лишь жадно втягивал воздух носом, не в силах произнести ни слова, в ушах слышалось только собственное сердцебиение, руки онемели, ноги свело судорогой. Вот оно, ощущение собственной беспомощности. Фигура начала трясти детектива за плечи, она уже будто орала свои утробные речи. Сыщик хрипел ругательства и всевозможные слова мольбы и просьб. Но силуэт это только больше разозлило, и она отодвигая воротник рубашки, поглаживала мягкую и светлую кожу жертвы, впилась своими гнилыми зубами в шею детектива, прокусывая гортань. Вдруг в глаза ударила яркая вспышка и звенящая пустота в голове сменилась мощным разрядом боли. Эдогава открыл глаза с тяжестью на груди, будто что-то давило и, потерянно бегая взглядом по комнате, стоило ему немного успокоиться, как по лбу потекла капля пота и в попытке её вытереть, он понял, что не может пошевелить и пальцем. Послышались шаги возле его кровати, и он, подумав, что это Дазай, попытался его окликнуть, но не смог, голоса не было. Тогда перед лицом Рампо выплыла надоедливая тень и начала с ним говорить: — Ну здравс-с-ствуй, — словно змея заговорила она и приблизилась к его лицу, теперь их носы соприкасались. Её кожа была ледяной, а тень смотрела точно в ярко-изумрудные глаза. — Давай с-сыграем в игру? — она немного подождала и ухмыльнулась в невозможной для человека улыбке, от уха до уха. — Молчание — знак с-согласия, у тебя нет выбора, — Детектив попытался сделать хоть что-то, но напрасно. — Правила таковы: я задаю тебе вопрос-с, а ты должен ответить да или нет, — она, схватив его за щёки, выдохнула Рампо в губы. — Хочеш-шь, я с-сломаю тебе руку? Ах, точно, молчание — знак с-согласия, — будто издеваясь, прокряхтела она и резко вывернула руку детектива, проворачивая до хруста кости, он слышал звук, но не чувствовал боли, это было очень странно ощущать, он мог только лежать и не издавать ни единого звука. — Тебе понравилос-сь, хочешь продолжим? — она издевательски приложила когтистую руку к уху, будто прислушиваясь. — Молчание — знак с-согласия. Хочешь я вывихну тебе лодыжки? — больше не дожидаясь ответа, она выкрутила ступни, и они с хрустом провернулись на триста шестьдесят градусов, он снова слышал только треск и ничего не чувствовал. — Хочеш-шь я выкручу твои пальцы? — крик от страха рвался наружу, но тишина таилась в комнате, и только шипение силуэта наполняла её. — С-с тобой время так быс-стро летит, но давай ус-спеем сделать последнее? Хочешь я убью тебя? — на грудь до треска надавили, ломая рёбра и сжимая сердце в руках, прокалывая его когтями, и её голос больше не напоминал змеиное рычание. — А молчание — знак согласия… — Нет! — рывком сел он на постели и наконец-то вырвалось хотя бы одно слово из уст сыщика, он словно принял ледяной душ. Спина насквозь мокрая, по лбу течет водопад холодного пота, а в горле пересохло. Из-за сухости он не мог нормально вдохнуть и начал судорожно пытаться набрать воздух в лёгкие, грудь сковывала нетерпимая боль, тело трясло. Волна страха захлестнула детектива, доносился голос Осаму, но Эдогава, словно перебывал в воде. Навязчивые мысли стали сгущаться в нём, а слюна не выделялась. Смотря в темень он увидел широкую усмешку и огромные глаза тени, стало ещё страшнее. Вдруг вспыхнул свет, к улыбке и глазам прибавилась машущая рука, которая растворялась в свете лампы. Глаза дико забегали по комнате, пока не наткнулись на Дазая, сидящего у кровати детектива, который смотрел на него взволнованным взглядом. — Рампо-сан, дышите и посмотрите на меня, пожалуйста! — слишком уж уверенно звучал его тон, а Рампо уставился на свои трясущиеся руки. — Посмотрите на меня, — уже уравновешено и спокойно промолвил он, но тень сначала тоже говорила с такой же интонацией, паника одолевала сыщиком, и он ничего не мог поделать — Посмотрите на меня, — уже совсем тихо промолвил он, но силуэт тоже шептал, страх и ничего кроме него. Тогда суицидник мягко взял подбородок коллеги и направил взгляд Эдогавы на него. — Сконцентрируйтесь на мне, — детектив перевёл напряжённый взгляд на бывшего мафиози — Опишите мою внешность, что Вы видите? У вас черные волосы, а у меня? Назовите цвет, — спокойно сказал он, поглаживая круговыми движениями руку Рампо, он только молчал. — Ну же, ответьте. — К-коричневые, — неуверенно мямлил он, глядя слегка затуманено. — Хорошо, а глаза? У вас зелёные, — продолжил он смотреть на сыщика, гладя уже две руки и придвигается поближе, чтобы Эдогаве было удобнее его рассмотреть. — Карие, — уже более-менее понятно сказал он, уставившись на Осаму. — Молодец. Что вы видите ещё? — спросил, мягко улыбаясь и придвигается ещё. — Щёки, — уже не таким напуганными глазами смотрит на него. — Какие? — он вытирает скатившуюся слезу с уголка глаза детектива. Рампо подается вперёд и нежно целует кончиками губ щёку суицидника, тот удивлённо открывает полузакрытые веки. — Мягкие, — словно в другой вселенной промолвил Рампо. — А ещё губы, — бывший мафиози одобрительно кивает, уже не задавая вопрос «какие?», и поднимаясь с колен, садится в плотную к сыщику. Гений поворачивается к суициднику, и Осаму нежно прижимает детектива в одеяле к себе, Эдогава более осознанно поднимает взгляд на друга и заглядывает в глаза бронзового цвета. — Я сейчас, — и Дазай уходит, но через несколько секунд возвращается с чашкой воды и даёт попить потерпевшему. Детектив жадно глотает жидкость и отдаёт стакан обратно. — Лучше? — спрашивает Осаму, убирая чашку подальше. — Намного, — облегчённо вздыхает Эдогава. — Переоденься во что-то сухое, чтобы не простудиться, —сыщик меняет мокрую от пота одежду на предоставленную отелем пижаму, а бывший мафиози развешивает влажный костюм. Уставшие коллеги расслабленно упали на кровати. — Спокойного…утра, — сказал Дазай глядя в окно, за которым уже запели ранние птицы. — Сколько сейчас времени? — спросил детектив потерявшись в часах. — Уже четыре утра, как вы себя чувствуете? — Тебе честно сказать? Меня словно камаз переехал, — вымученно простонал он, потирая глаза. Осаму приложил ладонь ко лбу детектива. — Температуры нет, пора уже ложится, — бывший мафиози развернулся, чтобы уйти в свою постель, но Эдогава схватил его за рукав, останавливая. — Ляг со мной. — Зачем? — обескураженно спросил Дазай. — Не задавай вопросов, просто сделай, — неловко сказал он, смущённо поворачивая голову к стене. Дазай, усмехнувшись, лёг на кровать и только собирался закрыть глаза и наконец-то заснуть, как он заметил волнение напарника. Вздохнув, суицидник повернулся в сторону коллеги и осторожно обнял, прижимая его тело к себе. Детектив немного успокоился и, закрыв глаза, попытался ни о чем не думать, получалось слабо и неуверенно. — Успокойтесь, всё хорошо. Я рядом, не думайте об этих ужасах, — продолжая нашептывать, такие важные для сыщика сейчас, слова. Дазай успокаивающе поглаживал мягкие и черные, словно смола волосы. Оба окунулись в мир спокойного отдыха и наслаждения. Восход солнца в розовых тонах и светлые облака ваты плясали в небе, перетекая в самые различные картинки и фигуры. Лес становился не таким ужасающим и жутким. Поляны в нем мерцали розово жёлтым светом, на которых, где-то в глубине воображения Рампо, блестело металлическое оружие, оставленное кошмаром прошлой ночи. Спите, и пусть вам присниться предстоящее расследование, которое вам ничего не даст. Вы будете в замешательстве и вспомните этот спокойный миг. Вам будет завидно за самих себя, что сейчас, вы без тени беспокойства спите и не думаете ни о чём.