Нарочно не придумаешь

Никогда не знаешь, кто попадёт тебе в сердце и пронзит до глубины души. Особенно, если этот кто-то, понемногу отвечает тебе взаимностью, но чтобы услышать чёткое признание, придётся постараться и набраться терпения. Глядя на человека, которого любишь, не хочется думать ни о чём другом. Он всегда будет для тебя на первом месте, никто и ничто не сможет его заменить. Особенно сложно сохранить безразличие, когда взгляд этих особенных глаз, которые ты поймаешь даже в толпе, направлен на тебя и его нежная улыбка завораживает твое сознание. Сердце наливается теплом, даже если это и не взаправду, а лишь мнимые фантазии. Хмурые тучи закрыли звёзды, ночные птицы исполняли жуткие композиции, чудовищное пение эхом отдавалось в ушах, и от него волосы вставали дыбом. Темнота окутывала лес, ветер завывал, словно свирепый дикий блуждающий волк, готовый разорвать каждого, кто собьется с пути в этом ужасающем месте. Листья на деревьях почернели, как сажа, через тёмные ветви не проглядывался ни единый лучик света, всё утонуло во мраке. Зелёные глаза испуганно блуждали по тленному пейзажу. Эдогава в ужасе сидел на грязной траве, пробирало холодом, зуб на зуб не попадал. Отчаяние — затуманенные мысли, они заполняют сознание словно едкий дым, проникая своим ароматом под кожу, разрывая сухожилия. И шепчут, шепчут лишь о том, что ты в ловушке и навсегда останешься в этом кошмаре. Никто не придет тебе на помощь, ты один и всегда останешься жалким, самостоятельно ни на что не способным мальчишкой. Молния предупреждающе сверкнула в темноте на мгновение озаряя поляну, но снова наступила кромешная тьма. Рампо от страха схватился за голову утопая в собственном безумии. Неожиданно руку пронзил острый предмет, по телу побежала дрожь, пришлось вскинуть голову, оглядывая рану. Детектив ошарашенно скользил глазами по повреждению, но сконцентрироваться было трудно ведь глаза застелила пелена выступивших слез. Из плоти торчал кусок металла, на нём было криво нацарапано «отец», кровь стекала струйками затекала в рукава и капала на траву. Эдогава аккуратно извлёк сюрикен, отбросив в сторону. Тот упал, вонзившись в землю и затерялся в траве, перед глазами появилась огненно-красная надпись «терпи», на этот раз прилетело в плечо. — Нет…— истерически прошептал Рампо, из глаз брызнули слезы, ведь всё тело исказила жгучая боль. Из неба лился дождь из оружия, как в тот раз в лесу рядом с отелем. Может, он сейчас там же и находится?.. Из чёрного дерева выглянула еле заметная тень и, сумасшедше улыбнувшись, она впиталась в землю и проплывая под грунтом очутившись рядом с сыщиком тихо похихикала. — Давно не виделись, ты как раз один и тебе никто не поможет. Видишь эти «капли» дождя? Это ты должен уместить в себе, понимаешь? А иначе никак, — шёпот звучал из каждой стороны, продолжая издевательски посмеиваться. — Ой, смотри, что же тут написано? — она с ухмылкой выдернула из ноги Эдогавы нож и прочитала с бешеной улыбкой. — «Ты не одарённый». Мне повторить? — она засмеялась на весь лес, этот противный режущий уши смех слышался повсюду. — Прекрати…хватит…— говорил детектив только губами, головокружение превратило один силуэт в четыре, а потом и в целую сотню. — Что ты там говоришь? Не слышу тебя, — и снова этот хохот. — Погляди, что тут у нас, — тень обошла Рампо и выдернула из шеи топор оставляя кровоточащую рану — Сам прочитаешь? — она кинула ему в живот оружие, во рту образовался металлический вкус, ком в горле не мог уйти. Сыщик ощутил, словно его вывернули наизнанку, вытирая с подбородка кроваво вязкую слюну дрожащей ладонью, он не мог сфокусировать взгляд, всё поплыло размазываясь в пятна. — Датэ Иошихиро. Но помни только одно, жалкий человек. Терпи. — Нет… пожалуйста… нет — в истерике бормотал Эдогава, глотая соленые слёзы. Тень вновь засмеялась, хлопая в ладоши. — Знаешь, вроде и великий детектив, а такой глупый, — она разразилась диким хохотом, и детектив на рефлексе закрыл уши в надежде не слышать силуэт, но тень была в бешенстве от действий сыщика. — Не смей сейчас орать, — она злобно пихнула Рампо в живот, проталкивая топор глубже, это была боль, не сравнимая ни с чем, сыщик с горем пополам подавил крик, наполненный отчаянием. — Я то могу перестать зачитывать, но это у тебя в голове, понимаешь? Эти навязчивые мысли посещают тебя утром, днём, ночью и даже во сне, от самого себя не сбежишь, — тень пожала плечами, но что-то задумав, усмехнулась — Ты можешь всё прекратить. Как? Да вот так, — она щёлкнула пальцами. Лес остался позади. Они очутились рядом с обрывом, внизу шумно плескалось разбушевавшееся море. Вода в темноте казалась чёрной, но в нём отражались тусклые звёзды, словно проблеск надежда. Острые холодные камни кололи ноги, оставляя небольшие порезы и ссадины. Вдалеке ничего не было, только пугающие волны, которые ударялись о непробиваемую скалу. Ветер усилился. — Узнаешь место? — загадочно промолвила она. — Здесь тебя выкинув из машины, оставили в одиночестве. Но боюсь, в подобных местах ты бродил слишком часто, чтоб помнить точно, когда это было, — язвительно с издёвкой протянул силуэт. — Ты пребывал в отчаянии, как и сейчас, но тогда был трусом и не соизволил закончить начатое. — её широкая улыбка сверкнула и тень прошествовала к Эдогаве, который потерянно смотрел на буйное море. — Так покончи с этим, сделай последний шаг к достижению старой цели. Перед глазами стояла картина прошлого, как он стоял возле обрыва, в лицо дул морозный воздух, а застывшие на щеках слёзы блестели от красивого и яркого заката, но глаза сыщика так и не загорелись, они потухли вместе со стремление жить. Она обхватила своими длинными тонкими пальцами бледную шею Рампо, выводя из транса. — Сейчас подумай о человеке, который тебе хоть как-то помог, если он есть, — тень продолжала насмехаться. — Ведь кому нужен такой глупый ребенок как ты, кто захочет находится рядом? Слова неприятно резанули по ушам, но Рампо больше смутило то, что первым в голову пришёл Осаму. Не мысль «тень права», а суицидник со своими дурацкими шуточками, не Йосано и не Фукудзава-сенсей, а этот бездельник. Как они познакомились, ходили в кафе, непринужденно болтали обо всём, ночевали у него дома и как Эдогава оставался в офисе допоздна пока суицидник не напишет отчёты, а потом Дазай провожал его до дома ночью, но страшно не было потому, что с ним был Осаму. На губах как-то заиграла лёгкая улыбка, от приятных воспоминаний на душе потеплело. Лишь одна мысль о том, что он никогда больше не увидит Осаму и не услышит ни единой придурковатой идеи вызывала бурю отрицательных эмоций. — В таком случае тебе повезло. Я не могу управлять людьми, пока у них есть смысл жизни, — расстроилась было тень, потом ухмыльнувшись добавила. — Гипнотизировать не могу, но оставить тебя здесь — запросто. До новых встреч, никчёмный, — её оскал пропадал с каждой секундой, пока силуэт полностью не растворился. В недоумении сыщик встал на трясущиеся от холода и повреждений ноги, раны от продолжали болеть. Ничего не оставалось кроме как сидеть тут, нужно проснуться чтобы выбраться, это логично, а это поможет сделать адреналин. Возвращаться в лес не было смысла, ведь там ничего полезного обнаружить не удастся. Прыгнуть со скалы — единственный вариант. Подойдя к краю Рампо с опаской вглядывался в море, было слышно лишь громкие всплески, а пены казалось было больше чем самой воды, пошёл дождь и штормовым предупреждением стал гром, звук которого разлетелся по всему лесу. Медлить было нельзя, поскольку по всем признакам погода ухудшалась и меняться точно не собиралась. Без особых колебаний детектив хотел было ступить в пропасть, уверяя себя что это всего лишь сон и реальность никак не связана с этим, сердце словно подталкивало его своим быстрым и громким стуком. Поскольку Эдогава всегда слушал мозг он просто расслабился, давая ветру сбить себя с камней и отправить в мимолётное плавание. Обзор закрыл густой туман, осевший на поверхности воды, волосы развивались под сильным напором воздуха, грудь распирало от волнения, уши заложило, и сыщик мог слышать только свои мысли, и сердце, которое колотилось со скоростью света. Приближаясь к морским волнам, он зажмурился, но столкновения так и не произошло, понемногу разлепив глаза, его зрачки расширенные, казалось, в миллион раз смотрели на пробитую сюрикеном руку, а трава тихо шелестела, словно приговаривая "Беги". Он оказался в том же месте, история повторялась. Нет! Такого не должно было произойти! Рвался наружу отчаянный крик, с трудом приводя своё дыхание в порядок, он начал размышлять, глядя на пораненное предплечье. Думая логически, если не доставать металлическое орудие, то болезненного дождя, как в тот раз, мало вероятно не будет, но это лишь расплывчатые догадки. Прошло всего лишь несколько минут с раздумий, что ничего не случится, неожиданно послышался лязг, и на тело обрушилась уже знакомая и невыносимая боль и силуэт тут как тут. Только тень собиралась возникнуть перед напряжённым лицом Рампо, но вдруг в глаза ударил ослепляющий белый свет, он оказался в похожем месте, разглядев его только тогда, когда незнакомец убрал вагасу. На светлой поляне устрашающие ели сменились на раскидистые дубы. На границе росли белоснежные лилии и крошечные белые цветы, а также сиреневые клевера. Пыльца с цветов понемногу рассыпалась, когда нежные молочного цвета бабочки садились на лепестки, складывая массивные крылья. По поляне блуждали сверчки, напоминая обои у суицидника в гостиной, на темных ветках подвешена гирлянда, так что от темени не осталось ни следа. Переводя удивленный взгляд изумрудных глаз на незнакомца сидящий на траве, детектив в изумлении смотрел на Осаму в белом кимоно, лилией в каштановых волосах, держащего в руке тот самый светлый зонт, который непринуждённо опирался на плечо суицидника. Лицо Дазая озаряла очаровательная улыбка, а глаза светились добром, но взгляд стал более обеспокоенный, когда Осаму посмотрел на раны и порванную в некоторых местах одежду сыщика. — Сейчас станет полегче, — уверенно сказал он, присев перед ним и прикоснулся к руке Эдогавы. Детектив ощутил небывалую лёгкость, боли будто и не бывало, спутанные волосы приобрели нормальный вид, а испачканная одежда сменилась на белое кимоно. — Я же говорил, — взяв Рампо на руки, словно принцессу, суицидник поставил его на землю, тепло улыбнувшись. Всё это время он больше не верил в то, что ещё когда-то увидит эту добрую улыбку, наполненные нежностью карие глаза, не услышит мягкий голос и не почувствует прикосновения его сильных рук. Но когда Осаму сейчас, может, и не очень настоящий стоит перед ним, не хотелось его больше отпускать. Да, это сон, но главное то, что чувства к Дазаю у него реальны. — Я люблю тебя, — прозвучал тихий голос суицидника, и он серьезно посмотрел в глубокие зелёные глаза, которые растерянно смотрели куда угодно, только не на Осаму. Дазай усмехнулся, притянув детектива, сплетая пальцы в замок у Эдогавы за спиной. — Я тебе тоже нравлюсь, — промолвил суицидник, приближая лицо к немного растерянному Рампо, но потом он улыбнулся приняв то, что это сон и тут можно выразить любые мысли и переживания, а настоящий Осаму даже ничего не узнает. — Я умею читать мысли. Я и есть настоящий, — сказал Дазай, притягивая лицо детектива за подбородок. — Правда умеешь? — смущённо отвернулся Рампо. — Нет, конечно, — прошептал суицидник, нежно коснувшись мягких губ Эдогавы и обхватывая его талию руками. Детектив отдался чувствам, поддаваясь вперёд и кладя ладони на плечи, сминая кимоно, разум затуманился наслаждением, это наконец-то произошло, вот бы остаться в этой сказке навсегда. И если это действительно сон — Рампо никогда не захочет просыпаться. Что-то мокрое коснулось щеки и сыщик распахнув глаза обвёл скучающим взглядом серую комнату. А вот и реальность. Чёрный кот сидел на груди у Эдогавы, обнаглевши виляя хвостом, было жаль столкнуть его. Но Люцифера и не нужно было упрашивать, он мягко спрыгнул на пол, деловито проходя к двери, и оборачиваясь, посмотрел на лежащего детектива. Рампо тяжело вздохнул, перед глазами всё ещё порхали бабочки из сна. Провернув замок, он отворил дверь, натолкнувшись на чёрный пиджак. — Доброе утро. Я как раз хотел постучать, а ты уже проснулась, — улыбнулся Себастьян, приветливо махнув рукой. — Переодевайся и я жду тебя в главном зале, — а кот, ловко выскользнув из комнаты, скрылся за поворотом. Как только Эдогава вошёл в зал, его словно ослепило. Под потолком нависала огромная люстра, которая переливалась множеством хрустальных камней. Длинный стол укрытый белоснежной скатертью располагался посередине большой комнаты, по углам которой стояли горшки с растениями. Не зная куда идти, детектив заглянул в приоткрытую дверь. Это была просторная кухня с немыслимым количеством шкафчиков, шухляд и полок, на которых располагались стопки изысканной посуды. Разглядев дворецкого, Рампо направился к нему и встретился с презрительным взглядом молодой девушки. Её рыжие косы спадали на плечи, веснушки обрамляли аккуратное личико, а серые глаза блестели безразличием и холодом. — Макото, проходи и знакомься, — повернулся Ханс, поманив его пальцем и призывая подойти — Это вторая горничная о которой я тебе говорил. Сато Джун , поздоровайся это Огава Макото. А время уже убрать на кухне, удачи, — и дворецкий удалился. — Эй, Макото! Не стой столбом, протри столы или провести нужно? — горничная недоверчиво покосилась на сыщика и, развернувшись на каблуке, направилась к плите. Время приближалось к шести, запястье уже немного болело от натирания столов до блеска, Сато не переставала говорить про правила в особняке. Рампо, вздохнув, достал из холодильника приготовленный для Томмо завтрак и хотел было уже поставить на стол и приготовить кофе, но тут же подлетела Джун и выхватила из рук Эдогавы поднос. — Вдруг ты…уронишь, — ответила она на удивленный взгляд детектива. — Я отнесу, — и она спешно ушла. — Что это сейчас было? — парень спросил это сам у себя, вспоминая расписание дня и уже наметился план на ближайшие несколько часов. Скоро нужно будет покормить кота, а значит, и Савада должен уйти, это отличный шанс обыскать его комнату. Есть вариант, что брошь и документы находятся у него в кабинете или сейфе. Поднимаясь по лестнице, Рампо огляделся и проходя мимо комнаты Томмо, завернув в следующий коридор, спрятался за углом внимательно наблюдая за дверью, которая скоро должна была открыться. Время шло, и детектив уже потерял надежду, но его мольбы были услышаны. Савада вышел из своих покоев в белом костюме и дорогих золотых часах, увлечённо разговаривая по телефону. Подождав пока он скроется из поля зрения, детектив пройдя к двери, осмотрелся по сторонам и проскользнул в комнату. Сначала нужно сделать то, для чего он здесь, а потом можно и приступить к обыску. Наполнив миску кормом он надел перчатки, чтобы не оставлять отпечатков пальцев и по быстрому начал осматривать шкаф. Сколько бы Эдогава не искал ничего не было, пройдя к окну и мельком взглянув на сад он ощутил чьи-то руки на своей шее. Рампо припечатали щекой к стеклу и завели руку за спину не давая выбраться. — Я так и знала, что ты шлюха, которая позарилась на моего господина! — на повышенных тонах сказала Джун и ещё сильнее сжала шею в руке. — Хватит орать, — скучающе промолвил детектив пытаясь аккуратно высвободить руку — Он мне даром не сдался, даже несмотря на его домогательства. — Ты врешь! Господин не мог к тебе приставать, у него есть я! — продолжала она возмущаться не ослабляя хватку. — Отпусти меня и я тебе все объясню. Будешь и дальше вести себя как истеричка — ничего не узнаешь, — она начала понемногу раздражать. — Мне не о чем с тобой разговаривать! — Ещё как есть о чём, — она неуверенно отступила, сыщик как ни в чём не бывало потёр запястье — Видишь ли, он сам говорил про то, что старая игрушка ему надоела. А я не особо то и хочу здесь быть. — Так уходи и не совращай моего… — договорить Сато не успела, её перебил Рампо, который придумал как можно использовать горничную. — Я тут не для того, чтобы обслуживать и натирать всё до блеска. Я работаю совсем в другом месте, — спокойной сказал он непринужденно заводя руки за спину. — В другом?! — она выглядела, мягко говоря, ошарашенно. — Да. И мне уж точно не сдался твой боженька. — Ну…хорошо. А что насчёт того, что он первый начал к тебе приставать?! — Во-первых, не кричи. Во-вторых, у меня есть доказательства. Ты же наверняка убирала вчера осколки разбитого зеркала в гардеробной, — спокойно начал пояснять сыщик. — Но это ничего не доказывает! — Стекло было в крови, не так ли? — под положительный кивок он отогнул часть бинтов на руке и продемонстрировал рану. — Кто сотворил этот ужас? — обеспокоенно спросила Джун. — Догадайся, — выудив из еле заметного кармана, который был не виден из-за складок на юбке, металлическую вещь — Это прослушивающее устройство и я могу тебе предоставить всё им сказанное, — съязвил он и, усмехнувшись, отмотал звуковую запись. С каждым словом Савады её лицо наполнялось удивлением и злостью, когда на фоне разбилось стекло она немного испугалась, чуть не выронив устройство. — Видишь? Я ни в чём не виновата, — победно ухмыльнулся он, разводя руки в стороны. — Ну…прости, — стыдливо топталась Сато на месте, не зная что сказать. — Идём, — не дожидаясь Джун, он направился к выходу из комнаты, она побежала за детективом. Запирая дверь в серой комнате после горничной, он прошёл к кровати и предложил Джун сесть. — Вооружённое детективное агентство. Великий детектив, — представившись он показал удостоверение, прикрыв имя пальцем. — Томмо Савада под подозрением в убийствах, которые происходят по сей день. Я тут для расследования и, как человек, меня он не интересует, единственная моя цель — оправдать догадки и арестовать виновного, — серьезно произнёс он. — Тем более, у меня уже есть возлюбленный, — уже тише добавил Эдогава, неловко прокашлявшись. — Ладно-ладно, я уже поняла, — девушка подняла руки в примирительном жесте, а потом хитро усмехнулась. — Уже есть возлюбленный? — Это сейчас не важно. У меня есть к тебе выгодное предложение. Ты же хочешь отомстить Томмо за предательство? — сыщик оперся о дверь. — Конечно! — Сато сразу забыла прошлую тему, и её мысли были заняты только придумыванием различных пакостей. — А что если ты мне поможешь его разоблачить и посадить за решётку. Такое тебя устроит? — спросил Рампо, блеснув глазами. На самом деле, он даже не знал какую месть ей предложить, если Савада окажется непричастным к расследованию. — Хорошо, — уверенно сказала горничная, ударив кулаком по раскрытой ладони. — Больше ты мне ничего не хочешь рассказать? — заявила она, сощурив глаза и пристально глядя на детектива. — Нет, — твёрдо промолвил он, так же сощуривая глаза и возвращаясь к прошлой теме. — Начинаем завтра. Если ему всё расскажешь, то доказать ничего не получится, — выпроводив девушку за дверь, Эдогава вздохнув, вспомнил сладкий сон, нежные руки Осаму и его лёгкий поцелуй. Но из желанных фантазий его вывела боль в животе от голода. Взглянув на часы, сыщик, подскочив, помчался на кухню, ведь завтрак должен был начаться десять минут назад. Запыхавшийся и растерянный он стоял в кухне, где уже готовили обед. Повара обходили его, словно не замечали. — Ты пропустила завтрак. Мне жаль, — мужчина в поварской форме сжалился над детективом и дал ему оставшийся со вчера салат. — Здесь немного, но я думаю, это лучше чем голодать. Это единственное, что я могу тебе дать, извини, — добрая улыбка осветила его лицо. После благодарностей за еду мужчина ушёл. Немного утолив голод, Эдогава пошёл к главному входу. Делать нечего, а по расписанию свободное время. Ханс оглянулся и приветливо улыбнулся. — Как тебе здесь? Всё нормально? — спросил дворецкий, поправляя галстук. — Кроме того, что завтрак не дождался меня, неплохо, — беззаботно усмехнувшись, сыщик завёл руки за спину. — М-да, не самое лучшее утро. Салат вкусный был? — его непринуждённая улыбка была заразительной. — А откуда ты знаешь? — изумлённо спросил детектив. — Я сам оказывался в такой ситуации и меня не раз выручала оставшаяся еда, — и вот уже Рампо расплылся в такой же улыбке. — Скажу тебе по секрету, что в свободное время можно выйти на улицу и погулять до обеда, — прошептал Себастьян, будто что-то запрещённое. Услышав эту потрясающую новость, сыщик уже представил свободу — Но если опоздаешь, с рук тебе это так просто не спустят, — предупредил он, но Эдогава не слышал, его ослепили мечтания. — Хорошо, не опоздаю, я пойду, — уверенно направившись из особняка, он прошёл сад и вышел через ворота. Немного отойдя от дома, Эдогава достал рацию и радостно заговорил. — Где Дазай? — В фургоне, а что? — ответил голос Йосано. — Скажи ему пусть идёт к воротам и возьмёт поесть. В свободное время можно выходить на улицу, — его голос был слишком счастливым, и медсестра это явно заметила, детектив уже представлял её ухмылку, и сколькими вопросами она его завалит. — Хорошо. Но ты же помнишь? Будь осторожен. Начинай готовить ответы на мои каверзные вопросы, которые я тебе задам после завершения задания. — Да-да, — рация отключилась, и через две минуты появился Осаму. — Обнимашки? — он расставил руки в стороны, а на лице суицидника заиграла озорная усмешка. Дазай это произнёс так обыденно и легко. В голове Рампо крутились множество мыслей и фантазий из сна, всё это приносило неловкость сыщику. — Не придумывай, — смущённо отвернулся Эдогава, разрывая зрительный контакт. Осаму посмеявшись протянул пакет с свежими шоколадными круассанами и желудок заурчал в предвкушении. — Тебя там вообще не кормят? — шуточно спросил суицидник, наблюдая поедание только что купленной еды. — Нет, я пропустил завтрак. Были дела. — Какие? — и так непринуждённо разговаривая обо всём на свете, они прогуливались широкими улицами, шутили, смеялись. Между ними не было неловкости, коллеги наслаждались компанией друг друга. — Тут недалеко есть киоск с очень вкусными вафлями. Я куплю, если хочешь, — Дазай добродушно улыбнулся. — Ещё спрашиваешь, идём, — изумрудные глаза загорелись в предвкушении вкусной закуски. Через несколько минут сыщик уже держал в руке десерт, политый множеством сладких топпингов. Они пошли в парк, по словам суицидника: где есть милый прудик в котором можно обрести покой. Утки мирно плыли по воде, оставляя за собой узор. У раскидистой ивы, которая росла возле водоёма, листья покрылись позолотой, спадая на чистую воду. Высокая трава раскачивалась под прохладным ветром. — О чём думаешь? — спросил сыщик, наблюдая за Осаму, мысли которого занимали какие-то вопросы. — Представляю своё тело на дне, — ответил суицидник, поправляя запутывающиеся на ветру кудри. — Сделать это ты сможешь в любое другое время, потому мы будем сейчас говорить по делу, — не хотелось, чтобы он думал про эти ужасные вещи, которые таковыми ему не казались, с губ суицидника сорвался лёгкий смешок. — Пусть будет по твоему. Какие последние вести? Нашёл что-то? — У Савады есть ещё одна горничная, которая меня застала в покоях Томмо и обозвала не самыми приятными словами. Еще и с ней забыл, что должен был обыскать ее комнату. Это была прекрасная возможность, но эта дура всё испортила, — Эдогава почти никогда никогда не оскарблял, но очень разозлился, что девушка испортила, возможно, единственный шанс на обыск комнаты. Не смейся, то ли ещё будет, — предупредил Рампо, замечая хитрую ухмылку на лице напарника. — Так вот она теперь знает о миссии и готова помочь, поскольку я рассказал о выходке Савады, и теперь ею управляет месть. — Ловко ты это придумал,— одобрительно кивнул Осаму, помещая заледеневшие ладони в карманы пальто. — И как ты не замерз? — удивлённо спросил суицидник, осматривая лёгкую одежду коллеги. — Я уже привык, всё нормально, — и не говоря ни слова, Дазай накинул на плечи Рампо бежевое пальто. Эдогава, сощурившись, посмотрел на Осаму. — Мне просто на тебя смотреть холодно, — звучало не очень убедительно. — Сомневаюсь, что так тебе будет теплее, — хмыкнул в ответ детектив, но ничего не возразил. — Расскажи что-нибудь ещё, — суициднику стало неловко, и он попытался завести беседу. — Я конкретно обложался, — сыщик вспомнил ещё один случай и захотел им поделиться. — Мне уже нравится, — усмехнулся Дазай. — В общем. Про свой пол, от греха подальше, я решил не говорить, но мне кажеться, что она и так поняла, что я далеко не девушка. Я не знаю в чём дело, но видимо я просто слишком вжился в роль девушки и ляпнул ей, что мне не нужен её Господин, потому что у меня уже есть возлюбленный. Теперь она думает, что я встречаюсь с парнем и если что-то пойдет не так, тебе нужно будет притвориться, что мы вместе, если она нас увидит, — коллега разошелся звонким смехом. — Не смейся! — но было уже поздно, Осаму не остановить. Он смеялся до боли в животе и только потом более-менее успокоился, утирая выступившие слёзы. А Эдогава перебывал в трансе. Ослепляющая улыбка была похожа на сон. Розоватый оттенок губ походил на мягкие лепестки прекрасных роз. Каштановые кудри развивались на ветру, а бронзовые глаза светились радостью. Изящные пальцы вытирали хрустальные капли слёз с бледных щёк. — А так и не скажешь, что жаждешь смерти, — мысль, которая крутилась несколько минут в голове, сорвалась с губ, а Дазай недоумевающе уставился на сыщика в надежде на то, что ему послышалось. Детектив часто заморгал, приходя в себя. — Я что-то сказал? — Неважно. Мне кажется, пора уже возвращаться, — путь до особняка сопровождался тишиной и попытками завести диалоги, которые оказались тщетны. Уже возле железных ворот Рампо осмелился заговорить. — Передай все новости Йосано и Куникиде, а мне пора, — сыщик уже развернулся, чтобы уйти, но его остановил голос суицидника. — Подожди, у меня есть для тебя подарок, сейчас принесу, — и больше ничего не сказав, он побежал к фургону, который находился в незнакомом для детектива месте. Через пару минут появился Осаму. — Вот, сделал, когда было скучно, — он достал красивое оригами из сложенных из бумаги цветов, а внутри букета лежали различные сладости, от которых Эдогава был без ума. — Спасибо. Это то, чего мне не хватало! — на радостях детектив обнял Осаму, который был очень удивлен поведением друга. Аромат знакомого парфюма и запах бодрящего кофе ударил в нос и сыщик почувствовал долгожданное спокойствие. После минуты объятий он опомнился и, отстранившись, взял в руки подарок. Суицидник ободряюще похлопал напарника по плечу, и детектив скрылся за поворотом. Уже в ненавистной комнате детектив смотрел на букет из бумаги и различных сладостей, который придал ему хорошее настроение. Прогулка была потрясающей, хоть что-то хорошее за эти два дня произошло. Но эти восхитительные воспоминания прервал стук в дверь. Она открывается, и в комнату влетает Сато, восторженно вереща. — Этот букет подарил тебе твой парень, да?! Я увидела из окна ваши милые объятия! — Джун внимательно разглядывает поделку. — Это неважно. Что ты хотела? — смущение хотелось прикрыть суровым взглядом и уверенными словами. — Ладно, ещё будет время, — показательно надулась она. — Идём накрывать стол к обеду. Белая скатерть в зале была заменена на небесно-голубую. Свечи и цветы в вазе добавляли изысканности. — Только аккуратно, — предупредила его Сато, вручив несколько десятков тарелок. — Легко сказать, — недовольно промолвил Рампо, расставляя хрупкую посуду, пытаясь не разбить её в дребезги. — Какой же недоумок. Зачем расставлять столько тарелок, если он, скорее всего, ест один. — Вообще-то, у господина Савады гости, — рассмеялась горничная. — Как зовут твоего парня? Сколько вы вместе? У вас уже был интим? — завалила она вопросами, чуть не подавившегося, детектива. Весь оставшийся день Джун следовала за Эдогавой, расспрашивая про его «парня». Наконец у сыщика лопнуло терпение во время кормления лошадей. — Что тебе нужно? Я ничего не скажу. — А в обмен на дополнительную информацию о том, где могут быть спрятаны документы и брошь? Три ответа и я рассказываю: место, как туда пробраться, а также в какое время лучше всего это делать. Ещё с тебя будет одно желание за моё молчание, — она хитро ухмыльнулась, дожидаясь ответа. — Ладно, но задание в рамках разумного, — детектив не мог упустить такой шанс и лучше рассказать ей правду, но представить, что Осаму — его возлюбленный, действительно сложно. — Так бы сразу, — улыбка стала только шире, а глаза горели от интереса. — Итак, первый вопрос. Сколько вы вместе? — Где-то три месяца, — сыщик решил посчитать примерное время, когда они с суицидником встретились. — Ага, второй вопрос. У вас уже был интим? — видимо, это самый главный вопрос, который ей больше всего был интересен. — Нет, — Рампо скучающе отвечал на вопросы, поглаживая жёсткую гриву коня. — И последний. А ты хотел бы? — Что «хотел бы»? — он не до конца понял, что она имела ввиду. — Ну, хотел бы с ним заняться сексом? — после озвучивания полной версии Эдогаве поплохело. Он отвлёкся, и конь ему чуть не откусил руку вместе с яблоком. Детектив не знал как ответить, вроде и да, а вроде это неправильно, поскольку они даже не встречаются. — Возможно, — ответ вырвался сам собой. — И вообще, мы знакомы всего три месяца, так что сложно судить. — Не оправдывайся, — махнула она рукой с ухмылкой до ушей. — Пойдём уже. А ты помогай мне, а не злорадствуй. — Хорошо. Желание скажу позже, когда будет хороший момент. Я подойду к тебе сегодня в двенадцать ночи и всё расскажу, — довольная собой Сато удалилась, подпевая себе что-то под нос. После небольшого перерыва и уборки в библиотеке он направился на сервировку стола в одиночестве. Джун позвал Томмо, и она попросила его справиться самостоятельно. Эдогава, погрузившись в свои мысли, расставлял чёрную посуду на поменявшуюся скатерть с голубого на бордовый. Солнце уже скрылось за горизонтом. Розовый закат заполонил большой зал, а блёклые лучи отражались от изысканной посуды. Мелодичное пение птиц затихало, на улице начало темнеть, маленькие и еле заметные звёзды уже проглядывались сквозь закат. Деревья темнели, погружаясь в темноту. Этой ночью что-то точно произойдёт и это что-то — очередное приключение которое, может быть, приведет к успешно выполненному заданию. Хотя, кто знает.