Нарочно не придумаешь

Тёмные тучи закрыли полный месяц и яркие звёзды, улицы освещали только высокие фонари. Шёл сильный осенний ливень, заливая весь асфальт, на дорогах становилось всё больше пробок. Высокие небоскрёбы сказочно блестели, а огни ночного города завораживали своей красотой. Куникида отошёл за водой в магазин, суицидник бы принёс что-нибудь покрепче бонаквы, а Йосано скупила бы все продукты, которые попадутся на глаза, поэтому они и отравили самого ответственного коллегу. Медсестра внимательно осматривала каждую комнату и тёмные коридоры по камерам. Осаму думал о том, как же правильно спросить у неё про секрет Рампо и, вроде как, план уже созрел, но его окликнула Акико, обрывая поток мыслей. — Дазай, посмотри, — она подозвала его рукой не отрывая взгляд от экрана. Осаму преклонился между сидений и увидел сыщика, который осторожно ступал по мягкому ковролину с фонарём и картой в руках. Видать, Эдогава решил не медлить и заняться делом, поскольку было уже довольно поздно и обитатели особняка погрузились в сон, позволяя начать расследование. Аккуратно заглядывая за углы и не забывая оглядываться, он продвигался медленно, но верно. Детектив, отыскал какую-то кладовку и, обнаружив там закрытый люк, воспользовался отмычкой. Виду предстала лестница по которой сыщик спустился, продолжая свой путь. — В подвале есть камеры? — спросил суицидник застывшую медсестру. — Да, но её изображение выведено только на лестницу, — спокойно промолвила она, но потом поняв, почему это не очень выгодная позиция ближе наклонилась к монитору. — Он справится, — уверенно и немного напряжённо сказала она. Медленно спускаясь, Рампо достиг стальной двери. Охрана тут что надо, но они не учли того, что великий детектив отгадывает любые загадки и подобные трудности не на его уровне. После очень детального изучения всех замков сыщик хотел уже подниматься назад, но рация издала звук и он прислушался. — На лестнице человек. Спрячься, — быстро и четко заговорила Йосано. Сыщик, быстро сообразив, прижался к стене за углом, прислушиваясь и оглядывая помещение в поисках более надёжного укрытия, но, ничего не приметив, погасил фонарь. Незваный гость не заметил Эдогаву в чёрной одежде и прошёл мимо. Сыщик, тихо зайдя за угол, стал подниматься по лестнице, в один момент карта негромко зашуршала, даже глухо стучащие капли дождя снаружи не смогли заглушить этот шум. Человек у сейфа обернулся, вглядываясь в темноту, Рампо зажал себе рот рукой, чтобы не было слышно прерывистое дыхание. Так ничего и не обнаружив силуэт продолжил заниматься своими делами, а детектив без особых приключений добрался до своей комнаты. — Дазай, принеси Рампо медикаменты и обработай ему порезы на руках, чтобы кровь не осталась на поверхности предметов. Я уверена, он настолько безответственный, что даже не потрудился обеззаразить кожу, — когда Эдогава спускался по ступеням и освещал себе путь, то на камере были видны раны на его белоснежных руках, что не могла не заметить опытная врач. Суицидник кивнул и, скинув с себя бежевое пальто, взял, протянутую медсестрой, аптечку направился к чёрному входу со двора. За камеры он не переживал ведь поскольку они взломали систему защиты, промежуток видео, где он блуждает коридорами можно спокойно вырезать. Проблему мог составить лишь обслуживающий персонал дома. Если кто-то его заметит — вся операция накроется медным тазом. Опасения были незначительные и, успешно пробравшись в особняк, Дазай без труда добрался до комнаты сыщика, запомнив маршрут по камерам. Осаму, выудив из кармана брюк отмычку хотел было бессовестно взломать дверь, но улыбнувшись про себя спрятал её обратно. Не с лучшей стороны он себя покажет, если ворвется в покои к юной госпоже и поставит её в неловкое положение. Поэтому он аккуратно постучал по тонкой фанере двери. Услышав резкое копошение, Дазай попытался принять самый серьезный вид. Через пару секунд дверь отворилась. Пришедшего встретил напряжённый взгляд Рампо. Но эта эмоция вовсе не сочеталась с его внешним видом. Помятое синее платье в пятнах мыльной пены, об которое мужчина усердно обтирал руки, оставляя ещё и красные кляксы. За его спиной в раковине покоилась какая-то смятая черная ткань в складках которой затерялся кусок хозяйственного мыла. Только суицидник хотел выдать гениальную шутку ему прилетела лёгкая, но звонкая и мокрая пощёчина. Следом его затянули в комнату, захлопнув за ним дверь. — Какого дьявола ты здесь забыл? — раздался шипящий голос Рампо. Он был очень недоволен гостем. — Пришел помочь тебе, — весело усмехнулся Осаму. — А чем ты тут таким важным занимаешься? — Одежду стираю, не видно что ли? — обижено буркнул детектив. — Ну вообще-то, не видно, — заметил суицидник, покосившись на немного мигающую лампочку. — Чем можно заляпать чёрное платье, чтоб это пришлось отстирывать? — и немного, помолчав пазл сложился сам собой. — Можешь не отвечать. Сядь на кровать, меня послали помочь принцессе избавиться от причины появления новых пятен, — подмигнул Дазай, театрально вскинув руку и поправил волосы. Детектив вздохнув, смыл с ладоней пену, вытерев мокрые руки об платье и сел рядом с Осаму на кровать. — Ну, рассказывай. Как твоя простуда и что ты успел такого сделать, что даже бомжи роскошнее тебя живут? — между делом спросил суицидник, открывая аптечку и осматривая её содержимое. — Когда Йосано меня красила, дала таблетку и теперь всё нормально. А на счёт второго, не оправдал ожиданий одного идиота, — буркнул Эдогава, морщась от лёгкой боли при извлечении кусочков стекла. — Кстати, именно из-за этого и стираю эти тряпки, — из-за осколка, который глубоко впился в кожу, гений болезненно зашипел. — Всё хорошо? — спросил Осаму виновато посмотрев в изумрудные глаза и продолжил своё дело. — И как же так получилось, что у тебя в руке куски стекла? — спросил он, в который раз, доставая осколок и отправляя его на салфетку. Не выдержав давления обиды, сыщик принялся всё выкладывать Дазаю и с каждым словом лицо напарника перебывало всё в большем шоке. После рассказа наступило длительное молчание. — Скажи хоть что-то, — стыдливо отвернулся Рампо прикрыв лицо второй рукой. — Сейчас может быть больно. Сможешь перетерпеть? — И это всё? Я тут тебе на извращенцев жалуюсь, а ты о своём, — чистосердечно возмутился детектив, отталкивая руки Дазая, демонстрируя свое недовольство. — Прости, я сейчас больше сосредоточен на том, чтобы не порвать тебе вены, — Осаму вылил довольно большое количество перекиси на рану, и она начала покрываться небольшими пузырями. Эдогава злостно пискнул от неожиданности и плотно сжал зубы. Боль утихала, суицидник наложил вату, забинтовал рану и Рампо с облегчением открыл глаза, почувствовав прикосновение на щеке. Дазай нежно вытер выступившую каплю слез, его лицо было так близко, что дыхание перехватило. Это было столь волнующе и приятно, что Рампо хотел задержаться в таком положении ещё хотя бы на несколько секунд. Но Осаму отстранился и продолжил рыться в аптечке. — Хороший мальчик, но у тебя ещё вторая рука есть, — с улыбкой произнёс Осаму, заметив как детектив расслабился. — Нет! — страдальчески и вымученно воскликнул Эдогава, отодвигаясь к серой стене, прижимаясь спиной к холодному бетону. — У тебя нет выбора, — пожал плечами суицидник, придвигаясь к детективу и беря в теплую ладонь холодную руку сыщика. — Нет, пожалуйста. Забери все мои деньги, да хоть руку отрежь, только не пихай больше пинцет в рану, — завижал Рампо, продолжая вырываться. Неожиданно перебинтованная рука закрыла рот гению, и Осаму приложил указательный палец к свои губам, взывая к молчанию. — Ты так всех разбудишь. Вот уже кто-то стоит за нашей дверью, — прошептал он, оба затаили дыхание. Ситуация никак не менялась и поэтому Осаму решил проверить коридор. Он тихонько направился к двери. Сыщик не мог успокоить своё бешеное сердце, которое выстукивало престо. Он никак не мог сконцентрироваться, а щёки предательски покраснели. На губах ещё чувствовалось тёплое прикосновение, в носу застыл запах кофе, аромат был настолько сильным, что Рампо чувствовал этот горьковатый вкус на кончике языка. Пока Эдогава пребывал в растерянности, Осаму больше был озабочен перспективой быть замеченным и так глупо пойманным. — Это не человек, — прошептал суицидник. — Я открою, — немного подумав, произнёс он и тихо приоткрыв дверь, через маленькую щель увидел спокойно сидящего на ковре чёрного кота. Создавалось ощущение, словно его зелёные глаза светятся в темноте. Впустив маленького гостя, суицидник со вздохом облегчения закрыл за котом дверь на замок. Животное подбежало к детективу и уселось ему на колени. Осаму наблюдал за тем, как Эдогава нежно гладит пушистое животное. — Любишь котов? — Дазай, присаживаясь рядом, косо поглядывает на гостя. — А ты нет? — вопросом на вопрос отвечает Рампо, поглаживая тёмную шерсть. Кошатник берёт руку напарника и кладет её на черный мех. Кот, презрительно поглядев на суицидника, злостно шипит, мог бы и поцарапать, если бы не реакция бывшего мафиози. — Видимо, теперь ещё больше не люблю, — говорит он и отдёргивает руку подальше от зубов животного. — Как его зовут и откуда он здесь? — спрашивает Осаму, рассматривая раненную руку сыщика. — Это питомец Савады, его зовут Люцифер. Он милый, правда? — Ага, — недовольно бормочет он и вспоминает. — Ты не забыл про вторую руку? — суицидник берёт оставленную на полу аптечку и ищет всё необходимое. Детектив горестно вздыхает и ставит кота на пол, но Люцифер запрыгивает обратно. — Зато, у тебя теперь есть поддержка, — посмеиваясь, берет покалеченную руку. — Не считая меня, конечно же, — добавляет он уже тише. После проделанной процедуры сыщик обессиленно упал на кровать. — Я тут тебе пижаму принёс, чтобы ты не мучился, — с улыбкой сказал Дазай, доставая красную клетчатую пижаму состоящую из штанов и рубашки. — Спасибо за всё, что ты для меня сделал, — благодарно и уставши еле улыбается гений. После того, как Осаму убрал лекарства, он смотрит на заснувшего Эдогаву, а рядом с ним посапывает пушистый кот. Через несколько минут сыщик лежал под одеялом в предложенной суицидником одежде, Дазай спрятал нежную и добрую улыбку. Черные пряди спадали на закрытые веки, бледные губы немного обветренные, вздымающаяся вверх-вниз грудь и тихое посапывание. Рампо был очень похож на кота, до такой степени, что даже человеку, который не любит животных, захотелось бы потрепать его по макушке, но это чуть позже. Потом можно будет притянуть занозу-гения к себе, следом поздравить с успешно завершенной миссией, а сейчас стоит позаботиться о безопасности собственной тушки — разгуливать ночами по чужому особняку занятие не из лучших. Но вопреки своим размышлениям, Дазай присел на корточки у кровати. Для удобства голову разместив рядом с лицом детектива и невольно, в очередной раз, начал вглядываться в острые черты лица своего напарника. Суицидник не мог просто так уйти, оставлять этого безответственного человека рядом с сумасшедшим — не самая лучшая идея, но ничего не поделаешь. Эти хорошие мысли прервали шаги в коридоре, и суицидник вспомнил с какой целью здесь, а раз она выполнена, то нужно возвращаться. Дазай нежно погладил рукой мягкие волосы Эдогавы, он сонно промямлил что-то отвернувшись к стене. Вставая с колен, Осаму направился к двери и приоткрыв её вышел, опять оказавшись на улице печально посмотрел на особняк, который в темноте выглядел ещё более хмуро и зловеще. — Почему так долго? — с укоризненной ноткой спросила Акико, когда суицидник захлопнул дверь автомобиля. — Да неважно, — лишь отмахнулся Дазай, отжимая мокрые, от проливного дождя, пряди. — Возьми хоть полотенце и вытри волосы, — посоветовала медсестра. — Да ещё и Куникиду где-то носит. Должен же был уже вернуться, ничего нельзя поручить, — вздохнула Йосано. Так они и продолжили сидеть в тишине. Перед глазами всё ещё стоял образ восхитительного, до одури милого, спящего Рампо. Невольно Осаму забеспокоился, что Акико могла заметить его покрасневшие щеки и заподозрить о чем-то неладном. Но, отбросив мысли, быстро захотелось приложить себя по макушке табуреткой и чем сильнее, тем лучше. Столь глупые переживания присущи неопытным школьникам, к тому же медсестра опять смотрела на пустые коридоры с экрана и до душевных метаний напарника дела ей не было. Через некоторое время спустя Доппо всё же вернулся. Пришлось перетерпеть небольшую словесную дуэль коллег. Но время бежало, и в машине опять стояла тишина. Лишь дождь барабанил по стёклам и крыше их фургончика. А сыщик сладко спал на жёстком матрасе и несомненно ему снились самые приятные сны, ведь засыпая в обществе Осаму, с его обжигающей ладонью в своей руке иначе быть просто не могло. Рампо сейчас ничего не угрожает, суицидник сделает всё возможное, чтобы так и оставалось. Отгородить детектива от опасности, быть уверенным, что его кожу больше не украсит ни один синяк, ни одна царапина — слишком привлекательная и навязчивая мысль. Видимо, Дазай всё же нашёл причину жить и вместе с ней потерял остатки здравого восприятия мира. Роса осела на тонкой траве, и небо уже посветлело, а восходящее солнце подсвечивало хрустальные капли. Машины на дорогах оживились, везде слышался гул трассы и только во влажном, туманном лесу таилась тишина. Это молчание нарушали редкие возгласы птиц, что летали над кроной деревьев. Черный ворон тоже никуда не делся. Он угрюмо сидел на черепице особняка, обводя всех своим осуждающим взглядом, недовольно ворча и вжимая голову в перья, скрываясь от гуляющего ветерка.