А леди курят сигаретки в тонких розовых пачках

Сьюзен открывает аккуратную кожаную сумочку, сделанную по последнему писку моды. Тонкие пальцы точными движениями скользят по фермуару, легко справляясь с защёлкой, вытягивают со дна серебристый портсигар. Выверенным движением подносят сигарету к губам. Вкус, конечно, так себе, но Сьюзен привыкла. Курят все её подруги, это вроде как модно. Девушка стоит на автобусной остановке, кутается в не очень-то и тёплое пальто, подчёркивающее тонкую талию, и думает о том, что, вероятно, она кажется очень красивой сейчас, окутанная дымом и тайнами. Холодные капли падают на асфальт, кругами расходясь по и без того огромным лужам, стучат по крыше навеса, стекают на землю чёрной водой. Дождь накрывает посеревший город, стараясь то ли смыть грязь Лондона, очищая его от людских грехов и страданий, то ли, наоборот, испачкать его ещё больше. Сьюзен и сама грешница. Каждый её проступок, каждая ошибка остаются пятном на идеально выглаженной юбке, глубоко застревают в сердцах других людей. Сможет ли очиститься серый город под каплями такого же серого неба? А она сама? Сьюзен силится об этом не думать. Грязнее, кажется, некуда. Война закончилась, и теперь у людей появились новые хлопоты. Забота о близких, пришедших с войны, кризис в стране, национально-освободительные движения... Отец вернулся. Помнится, как Люси бежала к нему обниматься на перроне, как дернулись губы Эдмунда, как счастливо улыбался Питер. А Сьюзен думает о том красивом платье на витрине и о том, что у неё никогда не хватит денег на его приобретение. Она могла бы надеть его на свидание с одним из тех симпатичных парней, которые вьются вокруг неё. Пожалуй, будет не так сложно выбрать кого-то, пусть ни один из них не похож на принца из детских сказок. Сьюзен докуривает и выбрасывает сигарету в урну. Слушает шум дождя, вдыхает озоновый воздух и вспоминает их с братьями и сестрой детские игры. Что-то про доброго принца и его жестокого дядю. Про говорящего льва, назвавшего её Великодушной. Кто же придумал это на самом деле? Сьюзен не помнит. Ветер пробирает до костей, прошивает ледяными иглами затылок. Красивый берет в клеточку, который так расхваливали подруги Сьюзен, от него не спасает. Подъезжающий автобус слишком красный. Как губная помада, кровь, как лев на воображаемом гербе воображаемой страны. Уголки губ приподнимаются в полуулыбке. В детстве они были такими несмышлеными. Система Великобритании устроена совсем не так, как они себе представляли. В государстве не может быть четыре монарха. Они бы никогда не смогли править все вместе. Капли бьют по стеклу всё сильнее, и Сьюзен устало закрывает глаза. Она любит дождь. Он помогает... отвлечься. Иногда это очень нужно. Когда-то очень давно она любила слушать песни ветра и говорить с деревьями. Она любила то, как развеваются её волосы при скачке, любила стрелять из лука. Много лет назад. Когда она была старше. Или младше? Когда ветер был тёплым, южным, и от него не веяло мраком Англии. "Этого всего не было, — ловит хмурую мысль Сьюзен. — не стоит об этом думать". Но, вопреки всему, думает. Долго-долго. Вспоминает танцы дриад и музыку фавнов. Тумнуса и Рипичипа. Принца... как же его звали... Кат..., Кэс..., Кас... не помнит. Она уже многое не помнит из их игр. Иногда ей даже жаль. В те редкие моменты, когда рутина отступает, освобождая место для ностальгии, Сьюзен не хочет забывать. Вот Люси помнит. Всё, вообще всё, и сказки в её голове обрастают деталями с каждым разом больше и больше. В них появляются события, о которых Сьюзен никогда и не знала. Путешествие с принцем на край света или что там было... Сьюзен уже и не интересно. Она знает, что слишком взрослая. Питер повзрослел по-другому. Тот всегда чересчур о них заботился, и подыграть сестре в её фантазиях, как и тогда, много лет назад, для него не составляет труда. Из него, наверное, вышел бы хороший отец. Эдмунд? Кажется, он тоже верит в то, что говорит Люси. Будто бы они вдвоём придумывали свою, отдельную от них с Питером, историю. Сьюзен и не заметила, когда они перестали приглашать старших в свои игры. Сьюзен все это ребячество не интересно. У Сьюзен другие мысли на уме. Она мечтает о новых туфлях, об удобной косметичке, о своих подругах и парнях, не имеющих ничего общего с принцем из детства. Сьюзен рассчитывает, как показать себя с лучшей стороны или с кем наладить отношения. Ей не до глупых надежд на путешествие в волшебную страну, созданную львом, Сьюзен отчётливо видит реальность. А в реальности не так давно закончились война и голод. В реальности пробивать себе место под солнцем надо через боль. В реальности дождь идёт круглый год и зонтики стоят целое состояние. Шаг за шагом Сьюзен идёт к своим целям, к успешной обеспеченной жизни, учится воспринимать реальность такой, какая она есть, без прекрас, без бегства в мир чудес. В отличие от братьев и сестры, что закрываются от внешнего мира, представляя себя королями и королевой. Сьюзен вроде как стала той, кем мечтала быть с детства. Она вытесняет слишком серьёзные, пугающие мысли. Она пытается не вспоминать беззаботные времена и не жить ложными надеждами. Она счастлива, когда заполняет лёгкие сигаретным дымом или идёт в кино, одетая по последнему слову моды. Сьюзен всегда следит за собой, не появляясь в светском обществе без макияжа, мило улыбается влиятельным людям, ведёт себя подобающе, как истинная леди. Сьюзен нравится эта жизнь. Но... Её никогда не покидает чувство, что она что-то забыла. Пульсирует головной болью. Сьюзен не хочет забывать. Сьюзен не хочет вспоминать. Так подумать, она вообще не знает, чего хочет на самом деле. Благо, долго размышлять она себе никогда не позволяет. Разве не в этом секрет счастья? Не забивать голову бесполезной и расстраивающей ерундой. Она искренне не понимает, почему Питер, Эдмунд и Люси так странно смотрят, когда она напоминает им, что детство закончилось и пора бы перестать верить в единорогов, грифонов и ведьм. Почему они всё ещё в деталях помнят то, что Сьюзен уже не может себе и представить? Почему они не хотят оглянуться вокруг, чтобы понять, что творится в мире вокруг них? Они все мертвы. Сьюзен не позволяет ненавистной мысли скатиться солёными реками по щекам, загоняя её на край сознания. Она думает о романе её любимых актёров и новой марке туши. Автобус останавливается почти рядом с домом, и девушка уходит собирать вещи домой, в Америку, тщательно закрывая доступ к одному воспоминанию за другим в своей голове.