Безопасное место.

Рин, сидя за рулём машины, ловил многочисленные судороги, не мог принять произошедшее, его трясло и изнутри всё рвало на части. уже держась за голову, тот в открытую стал говорить, не замечая своего парня рядом—я ужасен, Ран, братец, как я... блядь...—и без того покрасневшие лицо парня стало краснеть сильнее, не зная пределов. слёзы уже стали неконтролируемыми, да и смысл их контролировать? ничего отныне не исправит ситуацию. а вот голова Акаши была забита совсем другим.—"вот зачем мне эти проблемы, блядь, Рин, стань тем безэмоциональным чудовищем, как прежде, прошу."—конечно, вслух озвучивать это не стал, но честно, хотелось накричать на него.—"так вот он какой, настоящий Риндо. типичный пример идиота."—юноша тянется ко внутреннему карману и вытягивает прозрачный пакетик. Хайтани, и уже единственный, по всей видимости, представитель семьи, не обращает внимания на сидящего рядом человека и захлёбывается слезами, прячась в руль своей ласточки. ни одна история или шутка уже не сможет развеселить его. он чувствует касание по плечу и молча оборачивается, вспоминая о Санзу. "ещё не всё потеряно"—думает он, вопросительно смотря на собеседника. второй протягивает таблетку диаметром около 8 мм, на что получает весьма логичный и ожидаемый вопрос,—что это?—подавляет слёзы и, всхлипывая, робко тянется к таблетке на ладони Харучиё. тот в ответ лишь нахмурил брови и решительно ответил.—лунный камень¹, бери, глотай и не задавай лишних вопросов. Риндо покорно выполняет приказ старшего и с дрожью выдыхает. парни сидят в машине ещё минут пятнадцать-двадцать, пока препарат не срабатывает и уже охладевшая за всё время кабина не начинает греться от включенного обогревателя. младший хватается за руль и едет. снова трасса, снова дождь. но воспоминаний нет. ничего не мучает Хайтани и он включает радио. переключает пару станций, что ему не пришлись по вкусу, пока не останавливается на какой-то старой электро-мелодии. -Санзу, il mio bel², ты слишком молчалив. тебя не устраивает дождь? мне, к примеру, он очень нравится,—искренне улыбается, мысли о брате ещё сохранились, но сейчас совсем не время об этом думать! жизнь ведь одна, стоит ею наслаждаться. он смотри на Акаши влюблённым взором и давит на педаль газа. машина набирает скорость. наркоман феерически натягивает улыбку на лицо. нет, он уж точно последний, кто может грустить о чьей-либо смерти, но ведь и причин для радости нет. разве что Хайтани отошёл от своего чувственного порыва,это определённо радует его.—нет, я просто устал. может переедешь ко мне на несколько дней? с тобой бы я чувствовал себя лучше,—говорит игриво и соблазнительно, светло улыбается, чтобы уж точно. сердце сиреневовласого наливается кровью, начинает биться чаще, ему кажется***, что он влюбляется в Харучиё с каждой секундной всё сильней. Дьявол ввергает его сознание в потолок информационных помех и прячет разум за шторкой эйфории.—м-м-м... хорошо-о-о...—так же горячо отвечает. следующие минуты прошли тихо, за исключением того, Акаши стучал ногтями по стеклу окна и пел себе под нос,—мама, мама, ма-марихуана... Риндо припарковал машину и вышел из неё, погладив руль пред тем. ночное Токио было активным и возбуждённым даже в дождь. краски играли, музыка звучала, дождь ударял по асфальту в такт. сознание Хайтани ещё содержит в себе моменты последних двух часов, но они где-то глубоко, их уже не достать, по крайней мере в ближайшее время. он чувствовал себя умиротворённо и стабильно хорошо, даже умудрился втянуть старшего в мокрый французский поцелуй прямо в подъезде. отрываются. на миг Санзу показалось что глаза, кои на протяжении всей жизни выглядели безжизненными сияющими камешками стали более хитрыми и "говорящими". не знал как реагировать. вернувшись домой, Акаши несколько раз вознёс дань своего глубокого уважения тому, что хранит свои психоактивные вещества и не трогает анальгетики, что могут позже пригодиться. он уже давно продумал план и следует ему подобно мастерскому стратегу. пара обнимается и идёт спать. на сегодня этого достаточно, ведь физическое состояние тоже надо поддерживать. с самого утра Хайтани ворочался, он всегда был чутким и чувствительным и это утро не было исключением. с самого утра*** Акаши варил зелье. ну, как варил. его задачей было создать правильную рацемическую смесь, состоящую из двух препаратов: ЛСД и МДМА. и сварить так, чтобы младший не словил бэд трип, да не помер раньше нужного. дабы стало веселее, Санзу говорил себе слова, которые выдумывал в те же моменты, изображая из себя типичного азербайджанского наркодилера. безусловно, да он сам был в состоянии самозабвения! "нужно будет эту наипиздейшую смесь ебануть во что-то белковое и..."—парень размышлял и уже практически ушёл в себя, как вдруг заметил подле своего парня. обнял того, не скрывая ничего. розововолосый знает, что если не скрывать, то вряд-ли Риндо обратит на это внимание. так и произошло... прошло уже несколько дней, казалось, что Риндо забыл о своей настоящей*** жизни и экстази ему сильно помогали. вот уже насчёт этого он заволновался: на работе всё слаженно, дома тоже, Санзу обращается хорошо. только Коко с Какучё странные, но какое до них дело вообще? на самом деле странно то, что всё слишком идеально. как игла патифона, постоянно соскакивающая с одной дорожки заезженой пластинки на дрyгyю, сознание Хайтани вращается вокрyг одной и той же проблемы и не может выбраться из этого крyговорота. но он просто избавлялся от них, подавлял. ел, пил, работал, спал. многого не нужно, да и Харучиё буквально всё это контролировал. —Са-а-а-анзу-у-у-анзу-у-у-у-у-у... трахни меня.—произнёс младший в один из дней, когда его парень был слишком серьёзен, садясь на колени того. второй немало удивился, но улыбки не скрыл: та расползалась по лицу так быстро, словно лужа чая, который пролили во время неаккуратной трапезы. уже через пару минут Рин, готовый принять всю длину Санзу в себя награждает того своими стонами, которые, будто милостыня Господня, кружатся в комнате. сейчас всё не как в прошлый раз. Риндо хнычет, просит быть нежнее, на что Акаши лишь сильнее заводится, начиная вбивать младшего в кровать, кожа вся покраснела, но продолжает краснеть от ударов Санзу. кровью наливается всё тело и Хайтани кажется проституткой, которой всё мало. однако с этим наркоманом ничего не будет мало, этот юноша даст тебе всё и даже больше.—блядь, секс с тобой сравним с наркотиками.—мимолетно произносит парень, пока тело под ним извивается от желания и боли. но потом чуть тише добавляет,—как жаль, что это в последний раз. Риндо не обладатель хорошего слуха, да и крики, которые заменили стоны не давали услышать слов. -мгхА-Ах!..~ н-н..—от выделяющихся резких толчков младший густо кончает себе на торс. чувствует неимоверное блаженство, но его тело тут же поднимают и ставят на колени, чему он даже рад и натягивает вялую улыбку. но улыбка задержалась на его лице всего пару секунд, после его рот наполнился немалыми размерами Акаши. он правда пытался всё сделать правильно, но всё смешалось в одно непонятное месиво: слёзы, сопли, сперма, слюна. противно, но приятно. приятно обоим сразу. и наконец старший доходит до своего пика, кончает тоже, на что Риндо, пытаясь подавить рвотные рефлексы, сглатывает всё. его глаза до сих пор видят радугу, звёзды и единорогов, но слова его спасителя выводят из сказочного мира,—говорят, что душа человека живёт, пока его помнят. не волнуйся Рин, я запомню тебя. включись, настройся, выпадай.—младший в критическом состоянии глубоко втягивает в лёгкие воздух словно тонущий Ньюфаундленд. после следует выстрел. откуда он появился – неизвестно. любовь сошла как с белых яблок дым. —теперь вдобавок ещё и кровь. стоило задушить, дурак я.—единственный оставшийся в доме прикрыл глаза рукой и принялся убирать все с себя и убираться в комнате.