Общество одиноких папаш

Аказа оглянулся по сторонам в поисках Доумы. Его золотая макушка обнаружилась в толпе официантов, ровным строем стоявших у входа. Доума изящно кланялся гостям, принимал женские пальто и шали, тут же впихивая ее своим «коллегам», и деловито целовал каждой даме самые кончики пальцев, глядя прямо в глаза. Пока многочисленные леди охали и ахали, едва ли не теряя голову, их спутники скрипели зубами, пытаясь взглядом превратить Доуму в одно лишь мокрое пятно, то ли от злости, то ли от зависти — как-никак даже им пришлось признать, что светловолосый мужчина был явным пределом мечтаний любой женщины. Глаз Аказы дернулся, этот идиот приписался к официантам, чтобы просто пофлиртовать с женщинами?! Вот только злобно окликнуть Доуму он не успел, к нему бесшумно подошел Кокушибо, оккупированный целой кучей детей: Кайгаку и Иноске, как самые маленькие, были у него на руках, пихаясь между собой, Даки крепко держалась за край его пиджака, Гютаро, пусть и не хватал своего «дядюшку» ни за конечности, ни за одежду, далеко не отходил, стоя за спиной сестры, Юичиро был по другую сторону, также держась за пиджак, второй рукой же крепко сжимая ладонь близнеца, чтобы тот, опять задумавшись, не успел пропасть в толпе, а самым последним эту непонятную «многоножку» замыкал Энму, болтаясь где-то рядом с Гютаро, явно пытаясь выследить господина Кибутсуджи. Аказа горько вздохнул, подходя к Кокушибо, предлагая ему помощь с детьми. Энму тут же переметнулся к отцу, начав яро выпрашивать информацию о местонахождении Мудзана. Розоволосый мужчина сконфуженно посмотрел на ребенка, неловко переглянувшись с Кокушибо, тот лишь безмолвно пожал плечами, передавая ему на руки вырывающегося Иноске. Мероприятие шло весьма спокойно: гости были довольны, даже дети, исключив Иноске и Кайгаку, были относительно спокойны, время от времени совершая нападки на стол с угощениями. Лишь Кибутсуджи-сана и Убуяшики-сана не было видно, и куда только запропастились? Аказа оглянулся по сторонам, но на присутствие кого-либо из начальства не указывал ни один намек. Он вздохнул: гостей развлекать придется ему самому. Ну или.. он перевел взгляд на Доуму, стоящего где-то вдалеке, не одному же ему страдать, верно? Хакуджи вновь скинул заботу о детях на Кокушибо и широкими шагами пересек зал, хватая своего тугодумного коллегу, который в прочем не так уж и сильно сопротивлялся, за шкирку, уводя его в служебное помещение под разочарованные вздохи дам, лишившихся уж очень привлекательного собеседника. — Идиот! — Аказа шикнул на него, — Хорош уже приставать ко всем подряд! Господин Кибутсуджи придет с минуты на минуту, а ты тут под юбки чужие лезешь! Доума лишь невинно рассмеялся, обмахиваясь своим излюбленным золотым веером, — Ну что ты, Аказа-доно! Дамам более чем нравится мое внимание к их милейшим персонам… Хакуджи закатил глаза, открывая рот, чтобы угомонить своего коллегу, как сзади раздался до боли уж знакомый взвизг. Оба мужчины тут же встрепенулись, переключив свое внимание на дверной проем. На пороге стоял, трясясь как осенний лист на ветру, Хантенгу, еще один близкий подчиненный Мудзана. — Г-господин Кибутсуджи придет с минуты на минуту?! — Хантенгу икнул, в ужасе сжимая свою трость. К чему ему была вообще эта трость Аказа не знал, Хантенгу хоть и был мужчиной в весьма почтенном возрасте, — самый старший в их узком коллективе, — но проблем с ногами не имел никогда. — Ах, Хантенгу-доно! Как приятно вас видеть в добром здравии! Как поживают ваши прелестные детишки? — Доума любезно поинтересовался, невинно похлопав ресницами, длинными такими, всем барышням на зависть. Глаз Аказы дернулся, Доума это про пятерых неугомонных дьяволят Хантенгу?! У него до сих пор бегут по спине мурашки при любом упоминании этих адских созданий. И как только у такого немощного старика может быть настолько безумный выводок? Дверь в подсобку распахнулась во второй раз к глубокому сожалению Аказы, чуть ли не слетев с петель, впуская в итак узкое помещение еще одного широкоплечего мужчину. И кто на этот раз? Бедный глаз Хакуджи вновь дернулся в раздражении. Гёкко, эффектно взмахнув своей ядерно-разноцветной шевелюрой и выпятив накаченные губы, крашенные зеленой помадой, помпезно влетел в подсобное помещение, вынуждая Хантенгу подпрыгнуть в воздух, почти до самого потолка, не забыв при этом в очередной раз вскрикнуть. — Гёкко-доно! — Доума радостно воскликнул, толкая бедного Хантенгу в сторону, куда-то в самый дальний пыльный уголок служебного помещения, подбегая ближе к своему эксцентричному коллеге. Гёкко же, вместо привычных приветствий, включающих в себя теплые, совершенно точно платонические объятия и поцелуй — временами не очень то и платонический, — в обе щеки, вызывающий у господина Кибутсуджи приступ тошноты, внезапно набросился на многодетного папашу, схватив того за грудки, яростно тряся и крича ему что-то нечленораздельное прямо в ухо, — Ах ты предатель! Как ты посмел?! Как ты только посмел пригласить другого скульптора?! Еще и Узуя! — Гёкко вопил во весь голос, явно ощущая себя абсолютно растоптанным и разбитым. Аказа неловко перевел взгляд на стену, делая вид, что он абсолютно не при делах — знал бы Гёкко, что случилось с его драгоценными вазами и шарфом Кокушибо… Ух, лучше про это не говорить… — Гёкко-доно… — начал Доума, умоляюще глядя на своего коллегу, — Ну не злитесь и не кричите! Иначе морщинки раньше появятся, в вашем возрасте уже не рекомендуется сильно волноваться! Подумайте, вы же не хотите лишний раз беспокоить вашего личного косметолога, прелестную леди Тамаё, — блондин примирительно поднял руки вверх, надеясь закончить конфликт на хорошей ноте. Эксцентричный скульптор грозно скрипнул зубами, недовольно глядя на Доуму, который вовсю строил глазки, явно пытаясь быть похожим на умилительного кота. В глазах Аказы же чужая гримаса вызывала лишь отвращение и мерзкий холодок где-то в глубине желудка. Гёкко глубоко вздохнул, все-таки отпуская коллегу, Доума только успел расслабленно заулыбаться, как мужчина ткнул своим пальцем прямо в его нос, угрожая, — Чтоб в следующий раз я этих.. — Он замолк на секунду, явно проглатывая ругательства, — «Принцессок» не видел, — Скульптор вновь взмахнул цветными волосами, радужные локоны легко хлопнули Доуму по лицу. Нарочито громко цокнув языком на прощание, мужчина наконец-таки покинул помещение, в котором сразу же стало намного легче дышать. Аказа решил понадеяться, что резкий рыбный запах успеет выветриться до того, как настоящие сотрудники зайдут сюда.

***

Кокушибо устало вздохнул, вяло пытаясь разнять Иноске и Кайгаку, хоть они и были одногодками и даже ходили в один детский сад — сладить между собой они так и не сумели. Вот и сейчас, мужчина даже не успел понять, что они не смогли поделить, как у него на руках развязалась самая настоящая война: оба мальчика без устали кричали, нечленораздельно вопя что-то, маленькими ручонками пытаясь схватить друг друга, надеясь дернуть за волосы или хотя бы оторвать пуговицу на рубашке. Кокушибо огляделся по сторонам, мысленно пересчитывая всех детей по головам — слава шляпе господина Кибутсуджи, все были здесь: Гютаро выискивал на широком столе сок для Даки, — «именно розовый и с блестками!», раздался где-то на фоне визгливый высокий голосок; Юичиро и Муичиро преспокойно стояли рядом, жуя какие-то угощения, тихонько переговариваясь друг с другом; Энму же продолжал выслеживать Мудзана как обычно. Идиллия. Кокушибо облегченно вздохнул — пока он никого не успел потерять в толпе гостей. — Цугикуни-сан? — Позади него раздался юношеский голос, мужчина обернулся, взглядом тут же натыкаясь на детей Хантенгу. Все точно как на подбор: высокие, красивые, почти идентичные друг другу. Кокушибо иногда до сих пор пробирает дрожь, как бедный и немощный Хантенгу-сан умудрился обзавестись сразу четверней..? Он мысленно встряхнул головой, вежливо кивая каждому юноше, не забыв поздороваться и с самым младшим, Зохакутеном, который лишь удосужил его высокомерным взглядом, впрочем тут же отвернувшись спустя буквально секунду. Хотя, по меркам характера этого ребенка, то, что он уже хотя бы решил взглянуть на кого-либо значило то, что своего собеседника мальчишка уважал. Даки тут же обернулась на них, пристально смотря на парней, из всех них ей особенно нравился Зохакутен, который был ровесником ее брата, что было удивительно, учитывая его специфическое отношение к женщинам, которое вызывало у Аказы острое желание хлопнуть наглого мальца по затылку. Кокушибо пусть и не особо жаловал отпрысков своего коллеги преклонного возраста в силу их специфичного воспитания, все-таки был рад компании постарше — сидеть с маленькими детьми весь вечер ему не хотелось. Уроги, заприметив взгляд Даки, направленный на его младшего братца, громко хохотнул, пятерней ероша чужие мягкие белые волосы. Девочка тут же громко взвизгнула, пугая людей неподалеку и заставляя все бокалы и прочие стекла в зале дребезжать, пытаясь отпихнуть подростка в сторону, как он только посмел испортить ее прекрасную прическу?! Айзецу, как самый сердобольный среди всей этой шайки, мягко отстранил брата в сторону, пытаясь угомонить ревущую на весь ресторан Даки. Секидо недовольно закатил глаза, ворча Караку о своих бедных барабанных перепонках. Кокушибо лишь тяжело вздохнул, поглаживая по спинам Иноске и Кайгаку на его руках, готовых зареветь вместе с девочкой просто так за компанию. Он перевел взгляд на ближайшие часы, — как и все остальное в этом зале они были вычурными, блестящие золотом на свету люстр, — до конца вечера оставалась всего пара часов. Где же Кибутсуджи-сан и Убуяшики-сан..?