Жар и Холод

ᅠКэйа завершил работу так быстро, что Дилюк бы точно не поверил. А когда (показательно) не поверил бы, Кэйа бы обязательно ухмыльнулся в ответ. ᅠНо Дилюка не было рядом. Только его верная птица расположилась на плече нынешнего капитана кавалерии. ᅠАльберих сидел в офисе рыцарей в одиночестве, лишь несколько свечей и сумерки придавали этому месту живости. Перед ним на столе лежали несколько листов. Пустых. А рядом стояли чернила. В руках у Кэйи было перо, но… ни единого слова написать ему пока не удалось. Слишком часто он отвлекался на птицу, поглаживая ей перья. Совсем недавно она прилетела к нему с небольшим свертком, то было письмом от Дилюка, который сейчас был где-то далеко-далеко. ᅠРагнвиндр говорил, что уже почти нашел ответ на вопрос, что терзал его с самого восемнадцатилетия. Уже больше двух лет прошло, а он все еще боролся с призраками из прошлого, которые пока что все никак не появлялись на горизонте настоящего. Возмездие успело стать его целью, Кэйа не имел права ему возражать, но… ужасно беспокоился. Даже редкие, суховатые весточки от Дилюка заставляли его по-настоящему улыбнуться. ᅠИ Альберих хотел бы, чтобы в своем дальнем путешествии Рагнвиндр тоже хотя бы иногда позволял себе улыбаться. Поэтому, пока он писал ему письма, Кэйа старался взять все свои волнения под контроль. Написанное обязано было звучать так, чтобы заставить взгляд Дилюка загореться хоть на чуть-чуть. ᅠВыдохнув, Кэйа поднес перо к бумаге. «Как только доберешься до Снежной, не забудь прихватить для меня огненной воды. Можно пару бутылок» ᅠНо, разумеется, в письмах были не только шутки. Альберих всегда рассказывал о положении Мондштадта: о лагерях хиличурлов, о схемах Ордена Бездны и деятельности похитителей сокровищ. Еще Кэйа всегда упоминал, как поживали их общие друзья и знакомые. Писал, как те скучали по беседам с Рагнвиндром, гадали, когда же он вернется и каким он станет после своего путешествия. Переживал не только он сам — об этом Альберих напоминал в каждом письме, чтобы Дилюк не наделал глупостей. ᅠЧасто Кэйа оставлял небольшой сувенир для Дилюка — сушеные одуванчики, ветряные астры, траву-светяшку… То, что напоминало бы ему о Мондштадте. Ведь Альберих знал, каково было находиться вдали от дома. ᅠКогда Кэйа заканчивал с письмом, он осторожно перевязывал его красной лентой и отдавал в когти орла. Альберих обязательно давал ему какую-нибудь закуску и потом следил за тем, как далеко он улетал, постепенно исчезая за оранжевым небом. ᅠЕму каждый раз предстояла долгая дорога к своему хозяину, но он не страшился непогоды и сильного ветра. Пролетая регионы, он приближался к лагерю хозяина, который уже ждал его возвращения. Осторожно отдавая сверток, он приземлялся на руку Дилюка. Тот благодарил его, спрашивал, как дела, гладил и всегда давал свежее мясо, ведь после длительного полета орлу нужно было набираться сил. А после трепетно с легким нетерпением разворачивал письмо. ᅠГлупости Кэйи его правда забавляли. Разумеется, Дилюк этого не признавал, но очень ценил его заботу. Он был благодарен Альбериху за желание заставить его улыбнуться, ведь сам Дилюк уже забывал о себе из прошлого. На него влияли и смерть отца, и вызывающий отвращение поступок рыцарей, и… долгое одиночество. Глубоко внутри Рагнвиндр скучал по тем временам, когда он мог беззаботно смеяться с друзьями, находясь в привычной, родной обстановке. А сейчас он был один. Без отца, без друзей и далеко от дома. ᅠКогда он заметил приложенный к свертку цветок, Дилюк улыбнулся. Надежды Кэйи оправдались. Взгляд Рагнвиндра загорелся и он погрузился в приятные воспоминания. Сегодня он и его верный спутник отдохнут, а завтра пойдут дальше. Через неделю, а может и раньше, Дилюк снова напишет Кэйе. И, скорее всего, пошлет с письмом небольшую местную диковинку. Разумеется, не в благодарность за то, что тот подарил ему частичку дома, нет, просто… Дилюк был достаточно взрослым, чтобы не объяснять причин своих поступков, в том числе и самому себе, поэтому разбираться в этом не станет, лишь только сделает. А Кэйе и объяснения не были нужны, он и так понимал, что к чему. Наверное, так и сложились их будущие отношения. ᅠКогда Рагнвиндр наконец вернулся, их отношения стали походить на какую-то игру: Дилюк пускал пыль в глаза остальным и не особо стремился понимать себя и свои чувства, а Кэйа… ничего с этим не делал, только иногда подыгрывал ему на публику. При этом оба всегда были поддержать друг друга. Они всегда оставались рядом. Они продолжали обмениваться письмами и хранили те, которым был не один год. ᅠВ каждом письме была частичка прошлого. С каждым письмом все легче принималось настоящее, и призраки ушедших лет уже не так терзали их. ᅠНовые письма слегка отличались от старых — в них не было заметно той грусти расставания, но порой в них мелькала тоска. Их никто не читал, кроме отправителя и получателя, все же… они избегали деталей, все ещё подписываясь только первыми буквами своих имен. Это было больше традицией, чем желание конфиденциальности, ведь даже если бы кто-то нашел эти письма и решился бы покопаться в чужих жизнях, они мало бы что поняли. С самого детства у Альбериха и Рагнвиндра был свой тайный язык. Они очень давно знали друг друга и слишком многое из их личных воспоминаний попросту нельзя было понять непосвященным. По этой сентиментальной причине и Кэйа, и Дилюка очень ценили свои письма.