Проект Ирэн

Пролог

Яблоки в карамели

      Апрель, Весна 2065 г. от Рождения Иобы       Тёмная вода неспешно качала румяные яблоки на своих волнах, аккуратно сталкивая их друг с другом. Яркие, гладкие плоды казались затерянными в буре буйками и, то исчезали под поверхностью, то всплывали вновь, подчиняясь хаотичному водовороту, закрученному одной-единственной детской ладонью.       Вдруг эту картину нарушил грубый, чуждый элемент – сухая ветка врезалась в круговорот яблок, листьев и пальцев, словно скрюченная рука старухи.       — Какая гадость! — воскликнула девочка десяти лет, отдёргивая руку от колючей древесины, коснувшейся её с неожиданной грубостью.       Палка с шлепком упала на поверхность воды, разбрызгивая капли и разгоняя размякшие яблоки в разные стороны. Вода, тёмная в своей глубине, словно ртуть, волнами сверкала на поверхности, слепила и манила, переливаясь в лучах только-только появившегося на горизонте солнца.       Маленький хулиган не замечал ни протеста, ни беспокойства своей напарницы, продолжая возиться с находкой: макал ветку в бочку и с деловитым усердием ковырял ею яблоко, которому не посчастливилось обратить на себя внимание. Весёлое плесканье закончилось вылетающими наружу плотными каплями, оседая на одежде ребят, и вскоре оба выглядели так, словно выбрались прямиком из речки.       — Хватит уже! — выкрикнула девочка, стараясь спрятаться за бочкой в попытке сохранить последние сухие участки своего сарафана. — Ну пожалуйста, — тихо добавила она, и в её голосе впервые сквозила не капризная досада, а искренняя, почти отчаянная мольба.       Лёгкий ветер рябил воду, продолжая рассыпать по ней солнечные отблески, словно золотую пыль. Пение птиц смешалось с далёким звенящим смехом других детей, хаотично шнырявших то тут, то там, попутно мешая взрослым. Погода благоволила времяпрепровождению на улице, и ни один родитель не упустил момент выпроводить неугомонное чадо из дома.       Старая палка быстро наскучила мальчику. Потеряв к ней интерес, он швырнул её в сторону. Он планировал продолжать развлечение по-другому и уже вцепился в края потемневшей бочки, начиная раскачивать её из стороны в сторону. Вода зашумела, подняв волны, которые с лёгкостью вытолкнули несколько яблок наружу. Те водопадом полетели на влажную после ночного дождя траву.       — Ой, — вырвалось у паренька, когда холодная вода обдала выглаженные брюки, оставляя на них темные пятна.       Подруга по несчастью лишь успела схватиться за свои побледневшие от страха щеки. Теперь их точно накажут.       Увидев боковым зрением приближающегося человека, девочка молниеносно отскочила в сторону, как будто вовсе не имела к бочке никакого отношения. Она прекрасно знала, чем может закончиться их невинная авантюра за яблоками, но сейчас внутри неё странным образом пульсировала радость, смешанная с облегчением, что напарник заметил надвигающуюся опасность слишком поздно, лишь тогда, когда тень упала на импровизированное яблочное поле боя, лишая его завораживающих переливов.       — Чего-й вам, ребятки? — большой усатый мужчина снял с плеча железный бидон и мягко приземлил его рядом с бочкой.       Мальчик спохватился поздно. Его плечи поникли, взгляд упал на заляпанную грязью обувь. Он не опустил голову, как подруга, но всё же сделал робкий шаг назад, надеясь исчезнуть в тени, спрятавшись где-то между девочкой и бочкой, в надежде оказаться подальше от возможного наказания и осуждающего, как ему показалось, взгляда взрослого незнакомца.       Разбросанные по траве плоды и промокшие до нитки дети говорили сами за себя, но на мгновение незнакомец замер, нахмурившись в лёгком недоумении. Что могло привлечь этих двух озорников к бочке с мочеными яблоками? Он, почёсывая лысеющий затылок, оглядел поляну в поиске предположительных родителей малолетних хулиганов. Мальчонка также стоял чуть позади девочки и, кажется, подталкивал её в спину, как бы подначивая что-то спросить.       — Он хочет яблоко, — буркнула она с явным неудовольствием, раздражённо уворачиваясь от резвых пальцев своего юного спутника.       Её взгляд был рассеянным, почти прозрачным, будто проходил сквозь мужчину и цеплялся где-то за его спиной. Постепенно окружающее пространство теряло чёткость, расплывалось, исчезало, и всё, что ещё миг назад казалось важным, уходило в сторону. В воображении девочки силуэт мужчины превращался в нечто округлое и тёплое, как наливное яблоко на солнце. Но и оно вскоре растворилось.       Всё внимание сосредоточилось на том, что происходило далеко впереди. Там, в утренней прохладе, среди ясного неба и человеческой суеты, она вдруг увидела звёзды. В тени огромной фуры расположился тент с проектором, и в одно мгновение он распахнул перед детским разумом окно в другую вселенную – в безмолвный, завораживающий космос.       — Ребятки, палатка пока не работает, — протянул он, закатывая рукава рубахи. Поймав на себе взгляды детворы, устремлённые куда-то за его спину, он усмехнулся и добавил с ленцой:       — Зато первая партия карамели появится там.       Толстый палец без усилия ткнул в сторону космоса, что разливался по экрану и длинному столу, сколоченному из старых досок. Стол вытягивался вперёд, как сцена или причал, уходя за границы изображения, окутанный сиянием, которое искусственный космос проецировал с неимоверной яркостью.       Местные, словно пчёлы, чей улей оказался разбужен первым солнечным светом, начали стекаться к движению, к шорохам и свету. Наличие проектора, пусть и арендованного всего на день, вызывало даже у самых взрослых посетителей ярмарки детский восторг. Здесь, где каждую ночь небо рассыпалось ярчайшими звёздами, более красочная подделка неба и искусственный свет притягивали человека сильнее, чем его настоящая реальность. Снова показалась та же робкая голова, она вынырнула из-за плеча девочки, будто боясь потревожить. Глаза пугливого проказника несколько раз поднялись к переливчатой синеве, раскинувшейся впереди, и взгляд, как заворожённый, также застыл, теряя нити ко всему, что происходило вокруг. Мальчик уже сделал один шаг, второй, неосознанно выходя из-за спины подруги, но в тот же миг она метнулась вперёд и сжала его костлявое запястье, резко дёрнув обратно.       — Нам нельзя слушать это, — грозно прошептала она, глядя исподлобья, будто сама боялась, что слова обернутся эхом. Она запиналась, вспоминая недавние наставления: «Ни за конфеты, ни за карамель, ни за что не слушать бредни сумасшедшей общины». Пока она раздумывала над своим решением, на фоне мерцающей синевы возникла молодая девушка. Длинная русая коса, похожая на живую змею, неторопливо скользила по её тонкому плечу. В её тёплом, светлом взгляде было что-то такое, что сразу располагало к доверию, даже к самым запретным разговорам.       Деревенская детвора, словно зачарованные мотыльки, разом потянулась к сиянию проектора, позабыв про свои шумные забавы. Все они были на несколько лет младше той парочки, что наблюдала за происходящим, и их шумные игры казались городским гостям чуждыми и даже дикими.       Красавица, уловив взгляд знакомого фермера Эрни, бочку которого атаковали потерявшиеся малолетние баловники, понимающе кивнула и двинулась навстречу, желая выручить его из этой компании. Она сразу признала отпрысков спонсоров мероприятия. Золотые детишки хоть и были одеты относительно просто, но своей отстранённостью от остальных выдавали в себе неуверенность и страх быть отвергнутыми непонятным для них обществом.       — Ребята, — весело окликнула их девушка, хитро сощурившись, — идёмте-ка со мной. Прямое приглашение на космическое приключение сработало моментально — мальчик вырвался из хватки подруги и рванул к незнакомке, будто его кто-то подтолкнул. Девочка только тяжело вздохнула, прекрасно осознавая, что теперь за ним нужен глаз да глаз, и, напустив на себя величественную неторопливость, потащилась следом.       — Давайте, давайте! — космическая незнакомка продолжала зазывать детей к себе, — Вы же хотите яблоко?       Стараясь скрыть неловкость за показной важностью, девочка ускорила шаг, сцепив руки за спиной, и довольно быстро догнала своего импульсивного спутника.       Когда пара отщепенцев приблизилась к столу, девушка начала подсчет детей, едва слышно шепча цифры на вдохе. За столом тем временем кипела жизнь: малыши с увлечением возились с травой и извалявшимися в грязном песке находками с берега реки, заливая пространство всё теми же пронзительными, беспочвенными криками, будто в этих звуках заключалась всё их веселье.       — Итак, друзья мои! — девушка вскинула палец вверх, и её голос стал низким и серьёзным. Вопли стихли, сначала перешли в лёгкий шёпот, а затем и вовсе замолкли.       — Сохраняем тишину! Мы же бережём нашу волшебную…, — она широко раскинула руки, обнимая невидимое пространство, — …атмосферу.       Ладонью она указала на противоположную сторону стола, туда, где, переминаясь с ноги на ногу, стояли растерянные городские ребята.       — Меня, — она коснулась груди, — зовут Джоди. А вас?       Глаза детей заметались, выхватывая то внимательное лицо Джоди, то яркий диск проектора, жужжащий в тишине. Вскоре маленькие «аборигены» уставились на странных гостей и в ожидании захлопали глазами.       — Меня зовут Ирэн, — с тихим недоверием произнесла девочка, всё ещё нервно выгибая пальцы за спиной.       Бросив испепеляющий взгляд на напарника и не дождавшись его ответа, она кивнула в сторону оцепеневшего мальчишки и поспешно добавила:       — А это Стерлинг.       — Он что, немой? — с искренним любопытством осведомился кто-то из местных детей, размалёванный как настоящий вождь племени беспризорников.       — Алекс! — укоризненно ахнула Джоди. — Так говорить нельзя! Я думаю, Стерлинг просто немного стесняется.       Стерлинг уставился на свои кроссовки, сознательно игнорируя любые обращения к нему. Он слышал каждое слово, но слова застревали где-то глубоко внутри в поиске дороги наружу.       Тем временем Ирэн с робкой неторопливостью двинулась вдоль скамейки, её взгляд скользил по спинам местных детей пристально и недоверчиво, с флёром лёгкой надменности.       Самые близкие места к экрану заняли наиболее проворные и грязные деревенские оборванцы. В их чумазых лицах и облезлых куртках не было ничего, что вызывало бы у неё хоть каплю симпатии.       У самого края вальяжно расселась малолетняя блондинка, очень похожая на саму Ирэн в ещё более раннем детстве. Девочка бесцеремонно закинула на скамейку ногу, обутую в желтый резиновый сапог, и с неистовой яростью насасывала крупный алый леденец. Светлые волосы выглядели спутанными и засаленными, а её короткий взор был колюч: взрослый, тяжёлый и недружелюбный. Слюни бесконтрольно тянулись из её маленького детского рта, обволакивали леденец и только устремлялись ниже, как она, с громким хлюпаньем, втягивала их обратно. Ответное презрение и настороженность девочки в сочетании с вызывающе вытянутой ногой давали понять ясно и недвусмысленно, что рядом сесть не получится. Даже не стоит и пытаться.       Рядом с блондинкой, весело болтая ногами, сидела другая девочка – постарше и, на вид, дружелюбнее. Она оказалась последней в ряду, кого ещё полностью озарял мягкий космический свет проектора, и, казалось, именно её эта волшебная атмосфера захватила сильнее всех остальных. Ее глаза, синие и широко распахнутые, смотрели вверх не просто с восхищением, в них таился подлинный интерес, словно она видела не только движущиеся картинки, но и саму суть происходящего.       Заметив на себе внимательный взгляд незнакомки, девочка слегка наклонилась вперёд и без особых церемоний ткнула в плечо свою нахальную соседку.       — Хэйли, подвинься, — спокойно, но твёрдо прошептала она.       Блондинка бросила на старшую растерянный и одновременно возмущённый взгляд, как будто не понимала, что именно от неё требуется, но строгое молчание оказалось убедительнее любых слов. Хэйли нехотя ёрзнула в сторону, всем своим телом выражая протест.       Наблюдая за этими тихими препираниями, Ирэн сделала вывод о том, что, возможно, девочки являются сёстрами.       — Можешь сесть сюда, — негромко предложила старшая, всё ещё двигаясь следом за Хэйли.       Слова прозвучали спокойно, без навязчивости и просто, как протянутая рука. Ирэн, слегка обрадованная этим редким проявлением доброжелательности, не стала медлить. Она почти подпрыгнула от облегчения, рванула к скамейке и с лёгкой грацией опустилась на освободившееся место между ею и незнакомым пареньком в панамке, который, казалось, целиком поглощён был тем, что происходило на экране.       Сев, Ирэн глубоко, почти с шумом, вздохнула, будто сбросила с плеч невидимый груз. Поиск места завершён. Наконец.       Тревожно скользнув глазами по рядам, она выискивала знакомую фигуру. И вот – заметила. Стерлинг уже устроился на самом краю противоположной скамейки, туда, где от стоявшего неподалёку грузовика падала тяжелая тёмная тень. Он сидел тихо, ни с кем не переговариваясь, будто выбрал это место не по удобству, а по привычке оставаться в стороне.       Как только Ирэн повернула голову к своей новой соседке, космическое сияние, которое струилось по её коже, внезапно исчезло. Проектор подняли выше. На её месте теперь сидела вполне обыкновенная девочка, с тёмными локонами и одеждой, видавшей лучшие времена. Но несмотря на потертости куртки и выцветшие колени джинсов, в ней оставалось что-то непередаваемо цельное. Она по-прежнему излучала ту самую осознанную тишину – редкий дар среди детей, чьи миры обычно разбросаны в клочьях фантазий и криках.       — Я Эмили, — прошептала она, уловив на себе затянувшийся взгляд Ирэн.       — Ирэн, — откликнулась та и протянула руку.       — Знаю, — Эмили издала еле слышный смешок и пожала ладонь с лёгкой, почти взрослой теплотой, в которой было больше приветливости, чем нужды в формальностях. В этот момент Ирэн почувствовала, как волна жара поднимается от макушки, опускается к шее и застревает там. Щёки вспыхнули, словно те самые яблоки из бочки.       — Ребята, все устроились? — Джоди, подняв руку, звенящим голосом перебила нарастающий детский гул, который уже начал грозить перерасти в очередной вихрь шума и суеты.       Стараясь удержать внимание разношёрстной толпы на своей взмывшей к небу ладони, она незаметным движением подозвала ещё одного пухлого паренька. Бодрый, слегка вспотевший молодой мужичок как раз закончил разгрузку ящиков с провизией и, не мешкая, поднёс к Джоди ведро, полное чистых, наливных яблок, что приятно поблёскивали в космическом свете.       И тут – неожиданно, почти на грани слышимости – из старой, покрытой пылью и паутиной колонки, стоявшей как раз за спиной Стерлинга, заструилась нежная колыбельная. Звук был тусклый, дрожащий, будто идущий из глубины сна.       — Надо же, работает? — как-то вопросительно воскликнула Джоди, будто и сама не верила, что эта древняя махина всё ещё способна издать звук. В это время парень, в тяжёлых, кузнечных перчатках, больше подходящих для работы с раскалённым железом, чем с кухонной утварью, с глухим стуком водрузил на стол рядом с Джоди большую кастрюлю.       — Я расскажу вам одну историю, которую, возможно, вы уже слышали, — её голос звучал спокойно и ровно, без лишней игривости, будто со взрослыми. В нём чувствовалась мягкая строгость, свойственная тем, кто давно научился прощать детские шалости. Ирэн, не отрывая взгляда, выпрямилась, чувствуя, как её накрывает почти тёплое чувство. Особенное, даже странное, доверие.       — Кому-то эту историю поведали родители, кто-то слышал её в школе, а некоторые… — Джоди на секунду задержала взгляд на Эмили, — Прочитали в книжках.       В этот миг Ирэн слегка поникла. Воодушевление внезапно сменилось едва уловимым уколом ревности. Внимание Джоди скользнуло мимо, либо насквозь. Девочка бросила на Эмили быстрый, настороженный взгляд. И впервые заметила нечто, чего прежде не видела: на плече соседки, едва касаясь выцветшей ткани куртки, покоилась тёмная коса, заплетённая почти в точности так же, как у самой Джоди.       Тем временем девушка, почти незаметно, достала из ведра блестящее яблоко и протянула его мальчику слева от себя. Тот бережно обхватил фрукт обеими руками и уже поднёс ко рту, но Джоди мягко остановила его.       — Нет-нет, — сказала она тихо. — Мы не откусываем сразу. Мальчик замер, растерянно глядя на неё. Он явно хотел спросить, зачем всё это.       — Если ты получаешь что-то первым, — начала она, предугадывая его мысль, — Поделись этим с ближним. Особенно, если у тебя есть к этому прямой доступ.       — А что такое «прямой доступ»? — не унимая интереса, спросил мальчик.       В ответ Джоди наклонилась и достала из-под стола прозрачный пакет. Внутри – аккуратно завернутые деревянные палочки, она извлекла одну. Грубо заточенный конец придавал ей вид маленького копья. Простая счётная палочка вдруг оказалась артефактом, достойным внимания большинства детей.       — Давай подумаем, — продолжила она. — Ты сидишь ближе всех ко мне. Значит, яблоко первым получаешь именно ты. Если попросишь ещё одно, ты снова получишь быстрее остальных. Верно?       Мальчик кивнул, не мигая.       — А вот тем, кто сидит далеко… — она провела взглядом вдоль стола и на мгновение задержалась на силуэте в тени. — Им просить сложнее.       Маленький, сгорбленный Стерлинг, казалось, стал ещё меньше, когда над столом повисла тишина. Он сидел неподвижно, уставившись на свои ладони, аккуратно сложенные на коленях, словно они были последней его опорой. Он избегал взглядов, но не из страха, а из привычки, предпочитая прятаться в мелочах: в трещинке на ногте, в переплетении нитей на манжете или узле шнурка на кроссовке.       — Мы должны работать вместе, — сказала девушка, передавая палочку рыжеволосой девочке справа, которая слушала каждое слово.       Девочка внимательно рассмотрела заточенную палочку и спокойно передала её соседу. — Молодец, — Джоди одобрительно кивнула. — Ты поняла идею.       Мальчик чуть помедлил, но затем повернулся к соседу и передал ему своё яблоко, уже тёплое от собственных рук. Джоди кивнула и продолжала подавать ребятам слева яблоки, а ряду справа – палочки. Двое самых расторопных обеспечивали их передачу дальше до тех пор, пока предметы не пересекутся в самом конце стола и не смешаются друг с другом таким образом, чтобы у каждого ребёнка в руках оказалось по одному яблоку и палочке.       Хэйли продолжала заниматься леденцом и не спешила участвовать. Каждый раз, с хрустом отгрызая алую твердую карамель и не жалея свои зубы, она жмурилась, но не от дискомфорта или боли, скорее в страхе, что вкусную конфету отберет кто-то из собравшейся здесь толпы. Делиться явно было не в её интересах, зато палочка мгновенно заинтересовала своим опасным, неровно обточенным кончиком.       Она вертела её в липких пальцах, размышляя, сколько леденцов могло было бы на ней поместиться, когда вдруг рядом возникла чужая, тонкая рука с большим яблоком на ладони.       Стерлинг с тяжёлым вздохом поставил локоть на стол. Слишком уж долго эта Хэйли соображала. Протянув вторую ладонь, мальчик замер в терпеливом ожидании.       — Отдай ему, — Эмили ткнула сестру в плечо, чтобы та пошевелилась. Получив новую палочку, светловолосая нахалка без возражений вложила старую в руку Стерлинга. Она уже снова тянулась к яблоку, но и его у неё перехватили. Осмыслить, почему у неё всё время что-то забирают и что-то дают, она просто не успевала.       — Смотрите, у вас получается, — казалось, Джоди даже была немного удивлена. Ирэн машинально передавала палочки тем, кто сидел справа, и принимала яблоки от тех, кто слева. Она уже не следила за предметами, только за лицами. Ей нравилось ощущение, что она часть чего-то нужного, пусть и всего лишь маленький винтик в этой небольшой системе.       Затеянное Джоди представление служило не только уроком прозорливому подрастающему поколению о том, как делиться и работать вместе, но стало и способом занять их рты чем-то безопасным. Лишь бы не словами.       Но стоило детям снова увидеть мужчину, стремительно несущегося к ним, как воздух взорвался криками радости. Хэйли взвизгнула так, что Ирэн инстинктивно схватилась за ухо. Причина была проста и торжественна одновременно – в воздухе расползался густой, тягучий запах карамели.       Помощник, держа тяжелую кастрюлю на вытянутых руках, подошёл к столу и терпеливо замер, пока Джоди лихорадочно искала, куда же успела спрятать подставку для горячей утвари. Ребята, один за другим, протыкали импровизированными «кольями» свои яблоки, словно участвовали в каком-то жертвоприношении. Конечно же, это абсолютно не театральное действо сопровождалось воинственным требованием получить сладкое прямо сейчас, немедленно.       Ирэн и Стерлинг обменялись молчаливыми взглядами. В каждом читалось одно и то же желание оказаться подальше от этого хаоса.       — Не всё сразу, — пресекла детский натиск Джоди.       Она знала, что стоит ей дать слабину, и стол превратится в поле битвы. Дождавшись относительной тишины, Джоди стала принимать яблоки по одному, аккуратно окуная их в горячую красную карамель. И вот, спустя несколько минут, в центре стола уже остывала и готовилась к атаке целая дюжина, облачённых в броню, красных, словно новые оловянные солдатики, яблок.       Внезапно голос девушки стал ниже и мягче, заинтриговал детскую публику и соскользнул в тайну, не предназначенную для посторонних ушей:       — Когда еще не было самого времени, — загадочно произнесла она и её слова отзывались слабо ощущаемой вибрацией по столу, — был лишь бесконечный золотой свет… Проектор наклонился и вспыхнул, словно отозвался на эти слова. По поверхности стола побежали сияющие реки. Золотые искры протекали по столу и трепетали в ресницах. Лица людей то исчезали в слепящих огнях, то проступали вновь в темноте. Утро так медленно начиналось, что Ирэн на миг показалось, будто солнце не встанет из-за горизонта уже никогда. Клонило в сон.       Джоди перешла почти на шёпот:       — Свет воззвал сам к себе... «Иоба».       Она развела руки в стороны, позволяя свету проектора поглотить её силуэт. Ирэн невольно нахмурилась и переглянулась со Стерлингом. Безусловно, она знала об Иобе, Стерлинг знал об Иобе. О, Иоба, каждый человек здесь знал об Иобе. Неискушенный зритель этого представления в виде деревенских детей со всем интересом уставились на Джоди, но только не городская парочка – уж слишком воспитанными они были. — Иоба возжелал большего.       На экране появилась фигура человека, обрамленного золотым свечением – так изображали Иобу в учебниках. Его руки были подняты вверх, и в целом он выглядел благодарным и просящим одновременно.       «К кому он взывает, если создал себя сам?», — подумалось Ирэн.       Она снова поймала глаза своего напарника и прочитала в них тот же вопрос. Джоди плавно повернула кисти рук, словно выбралась из невидимых пут, и продолжила:       — Иоба завертел золотой свет и создал вихрь. Он вертел и вертел, пока в центре вихря не появилась дыра.       Черная, всепоглощающая дыра разрасталась медленно, как кровяное пятно, когда его оставляет пронзившая насквозь пуля. Стерлинг видел такое в кино.       — Из этой дыры выскочило семя, — эмоции так переполнили Джоди, что она, поддавшись внутреннему отклику, подпрыгнула. — Иоба разровнял золотой свет. Он разглаживал и разглаживал его, пока свет не стал почвой.       Девушка указала на землю.       — Оглянитесь вокруг, ребята, — попросила она. — Поставьте ваши ступни на землю настолько крепко, будто вы боитесь потерять равновесие.       Цепная реакция затянула в этот странный ритуал всех по очереди. Ирэн лениво съехала со скамейки для того, чтобы дотянуться носком ботинка до мелкой щекочущей травы и тут же подтянулась обратно. Стерлинг даже не стал пытаться.       — Иоба посадил в эту почву семя. Семя проросло – и узрите же!       Свет от проектора разрастался по длинному столу аккуратными ветвями, падал на руки детей, распространяясь по их венам словно какая-то зараза.       — Росток вознесся до небес, извиваясь и прощупывая себе путь, и бросил тень на золотую пустоту.       Стерлинг представил себе стебель, вырастающий выше любого здания, которое он знал… и даже выше, чем здание, в котором работал его отец. Это воображение пугало и завораживало одновременно.       — Спустя 11 дней росток дал плод, — Джоди успокоила тон своего повествования, сделав его тише и серьезнее.       Она взяла из корзины яблоко и медленно повернула его перед своим лицом. Казалось, она задумалась о чем-то своём, глубоком. Ни Ирэн, ни Стерлинг не понимали, что значит «думать о глубоком», но они часто видели думающих взрослых, их лица бывали в эти моменты особенно напряжёнными.       — Иоба, с присущей ему мудростью, очистил плод от жёсткой кожуры и увидел, что внутри был…       мир.       Стерлинг поморщился. Его мать запрещала ему слушать религиозные бредни. «Если ты будешь слушать это, однажды просто сойдёшь с ума!» — вспоминал мальчик. «Мир внутри яблока?» — она бы высмеяла такое с первой же строчки.              Проектор погас. Утренний мрак накрыл стол внезапно, как выключенный сон. К счастью, сидеть в темноте пришлось недолго – над столом зажглась тусклая жужжащая лампочка.       Джоди стояла молча и положила ладонь на грудную клетку, пытаясь вернуться в реальность.       — Не стесняйтесь, разбирайте, — она кивнула в сторону яблок, и дети, ещё секунду назад следившие за каждым её словом тут же позабыли о ней и, толкаясь, начали разбирать яблоки в карамели. Шум снова заполнил пространство, а споры за яблоки получше становились только громче.       Стерлинг тоже потянулся за угощением, но перед этим всё-таки решил проверить реакцию Ирэн. Он застал девочку в моменте, когда та с напряжённой опаской смотрела на деревянный символ Иобы, подвешенный на гвоздь над экраном проектора. Он представлял собой пересечение лучей с осевым стержнем, будто распахнутые створки, направленные в разные стороны.       И этот символ означает землю, в которой будут лежать все земные существа.