Гусеница, что притворилась змеёй

На несколько секунд всё замирает, ни движения, ни шороха, словно сама природа вокруг затаила дыхание. Они просто смотрят друг на друга. И, чёрт, Селин убеждён, что никто в жизни на него так не смотрел. Тоска, страсть, голод, приправленные чем-то неопределённо тёмным и угрожающим. В этот момент внутри Селина что-то переключается, и он встаёт с колен; одновременно с этим змей опускает голову, утыкаясь мордой в плечо парня, моля. Моля о разрядке. Селин переводит руку, обхватывая основание головки большим и указательным пальцами, и слегка надавливает, не давая аспиду кончить. В его действии не было лишней грубости, лишь уверенное знание своего дела. Однако, этим он неизбежно подорвал хрупкое доверие к себе. Серый змей яростно зашипел, оторвавшись от чужого плеча. Опираясь на хвост, аспид приподнял переднюю часть туловища, уплощая чешую на шее в виде капюшона и широко разевая чёрную пасть, используя эту позу как угрожающий приём. Непередаваемое ощущение, когда смотришь и приходишь в восторженное упоение, и в это же время по спине пробегает жуткий холод, а перед глазами красным цветом горит бегущая строка. Опасность. Опасность! Берегись, глупый зверёк. Ноги в руки и вали отсюда поскорее, если собственная шкура дорога. Случись подобное раньше, Селин мог бы отступить из-за испуга. Теперь же он слишком хорошо знал аспида. Знал, что тот сейчас ничем не отличается от большого, грозного на первый взгляд, но верного пса, который не заметил, как разгорячился во время игры со своим любимым хозяином. Стоит его присмирить, как тот тут же одумается. — Подожди, — произнёс успокаивающим голосом Селин. — Тебе разве самому хочется, чтобы всё закончилось сейчас? Их жажда, неистовая и разрушительная, зудела, не давая сосредоточиться даже Селину, умеющему сдерживать себя в подобных ситуациях. Парень буквально задохнулся от вновь накатившей волны резкого, как удар, возбуждения. Всего лишь от осознания того, что, вопреки своему естеству, этот опасный монстр желает подчиниться ему — человеку.

***

I will burn for you Feel pain for you I will twist a knife and bleed my aching heart And tear it apart GARBAGE

Подавив зевок, вызванный скукой от безделья, Селин озадаченно посмотрел на наручные часы. С минуты на минуты в его поле зрения должна была появиться она, а потому он продолжил кидать нетерпеливые взгляды на входную дверь небольшого кафе. С одной стороны были барная стойка и прилавок, заставленный различными заветренными десертами, а с другой располагались большие окна, доходившие практически до пола, через которые просматривалась пустынная улица. Желающих прогуляться под дождём было немного. Он сидел за одним из столиков, хаотично расставленных по залу. Место ему досталось не самое удачное — прямо возле стойки, с кружившим за ней бариста. Время от времени помещение заполняло жужжание кофемашины, заглушая обрывки фраз чужих разговоров, доносившихся до Селина. Занять себя было решительно нечем, а потому он начал разглядывать улицу. Из примечательного был один лишь светофор, работающий и исправно исполняющий свою функцию в любое время суток. Пожалуй, занятие у него действительно неплохое. Стой да командуй нескончающимся потоком машин, которые уважительно тебя слушаются, послушно останавливаясь на красный перед стоп-линией. Чтобы хоть чем-то себя занять, Селин принялся считать, сколько раз за всё время его ожидания светофор переключится. Впрочем, вскоре это стало раздражать. Каждый раз, когда загорался зелёный, Селин рефлекторно подавался вперёд, словно желая последовать за возобновляющими движение машинами. Его нервировало вынужденное бездействие, как если бы импульс ретивого коня глушили железными удилами. В случае Селина вымышленный повод натягивался от напряжения тогда, когда парень вспоминал, что ему необходимо было дождаться её. Селину давно нужно было всё объяснить. Наконец раздался звон колокольчиков — кто-то зашел. Нет, не она. Это был молодой парень. Селин отвел взгляд, проведя рукой по небрежно уложенным волосам, убирая отросшие пряди, уже лезущие в глаза. — Привет, — раздался около него женский голос. В голове у Селина словно раздался щелчок — пора нацепить на себя более подходящую эмоцию. Холодную учтивость. Нет, лучше начать с дружелюбия. А потому он резко поднялся, подаваясь вперед и намереваясь обнять девушку. Она позволила ему этот жест, но парень отчетливо почувствовал ее нерешительность. — Ты хотел поговорить? В этот момент распахнулась дверь, ведущая на кухню, которая располагалась прямо за барной стойкой. Официантка вышла, неся поднос. До ноздрей Селина тут же донёсся запах жаренного масла. — Да, хотел, — он кивнул на стул напротив, приглашая её сесть. Она колебалась, гадая, принять ли его предложение, но спустя секунду всё же опустилась на сидение. — Хочешь есть? — Я не голодна. Извините, можете принести минералку и стакан? Если можно, холодную. Спасибо. Ты на неделю пропал… — неуверенно начала она, вновь обращаясь к Селину. — Почему не отвечал на мои звонки? Селин понимал, что сейчас должен внимательно следить за своими словами. Не в его интересах было раздувать скандал на пустом месте. К тому же, он точно знал — сегодня они должны разойтись на приятной ноте. — Мне было стыдно, — без обиняков произнес он. — Неужели? — недоверчиво скрестила на груди руки собеседница, будто пытаясь отгородить себя от вранья Селина. Он не считал себя плохим человеком, правда. И, тем не менее, уже успел повестись на поводу у своих примитивных желаний. Предаться похоти с той, с которой его ничего не связывало, помимо распитой как-то вечером на двоих бутылки полусухого. Красного, для протокола. Теперь же ему предстояло взять на себя ответственность и разобраться с последствиями. Ведь его… девушка? Уже его бывшая девушка сейчас крайне недовольна и ждёт от него объяснений. По тому, с какой надеждой в глазах она смотрит на парня и словно нечаянно то и дело касается своим коленом ноги Селина под столом — ждёт она ещё и примирения. Селин готов был предоставить лишь первое. Он не считал себя плохим человеком, но изменить девушке, с которой стал встречаться совсем недавно — в глазах общественности такой поступок едва ли заслуживал поощрения. — Да, — кивнул Селин, делая вид, что не замечает саркастических ноток в её тоне. — Я ничего не собираюсь требовать от тебя, лишь хотел сказать, что ты вправе отомстить мне, если захочешь. Если я что-либо могу сделать, чтобы тебе стало легче, я сделаю, ты только скажи. Я не жду твоего прощения. Девушка нахмурилась, изогнув тёмные брови. — Знаешь что — ты можешь засунуть куда подальше свое благородство, Селин, — язвительно произнесла она. Парень слукавил бы, если бы сказал, что ожидал иной реакции. — Ты, вообще, понимаешь каково это? Когда мы только начали встречаться, все мои подруги не могли поверить… Наши общие знакомые рассказывали мне много чего нелестного о твоей персоне. О тебе слухи ходят один страшнее другого. Ты ведь сам себе такую репутацию создал — этакий предмет обожания женщин? — Предмет чего? — Обожания. — Кем? — Селин задумчиво провел рукой по гладко выбритому подбородку. — Женщин. Ты издеваешься? — Знаешь, я не придаю этому большого значения. Я не считаю себя привлекательным. Я не такой. — Но это так. Хочешь ты этого или нет. Селин хитро улыбнулся. — Да я знаю. Просто скромничаю. Девушка подавилась возмущённым вздохом, но парень понимал — всё шло по плану. Более того, она сама помогла направить разговор в нужное Селину русло. — Ох, как бы хотелось зарядить бы чем-нибудь в тебя, — она сжала руку в кулак. — Все говорили, что местный мистер разбавитель женских сердец… Как же это ужасно звучит, да? Короче говоря, вот этот мистер влюбился в меня. Решил завязать со своими похождениями. Сколько мы были вместе? Месяц, два… — Месяц и пятнадцать дней, — произнес Селин. — Вот, опять! — девушка немного повысила голос. — Почему ты помнишь, а я нет? Это же ненормально. Ты никогда не давал мне повода… Никогда не выводил меня из себя. Такой чуткий, внимательный, — она закатила глаза. Селин не мог сдержать улыбки. Возможно, за ним всё же водился один-единственный грех — тщеславие. Нет, у него отнюдь не было потребности в подтверждении своего превосходства в глазах окружающих. И, тем не менее, стоит признать: лесть других людей, пусть и в столь неотёсанной форме, могла быть приятной. — Нет, серьезно, — она откинула назад волосы, опираясь локтями о стол. — По пьяни переспал с какой-то курицей, а на следующий день прислал мне букет и записку с признанием. И исчез на неделю. Якобы благородство, да? Великодушно дал мне время смириться с предательством, не надоедая бессмысленным извинениями. Селин оглядел помещение кафе. Хотя все столики были заняты, кроме них других посетителей было немного. Почти за каждым сидел лишь один человек, печатавший что-то в ноутбуке или копающийся в телефоне. Недавно вошедший парень пристально глядел на их пару. Девушка перехватила взгляд Селина. — Забей на него, — отмахнулась она. — Таскается везде за мной. Последнюю неделю, — она многозначительно посмотрел на Селина. «Из-за меня. Почувствовал, что теперь путь свободен». — Знаешь, по пути сюда я намеревалась наконец-таки сказать тебе всё, но… — она поднесла руку к лицу, задумчиво покусывая ноготь. — Ты, как и всегда, сделал правильный выбор. Устала на тебя злиться. Скажи мне послать этого придурка на все четыре стороны, и мы с тобой вместе поедем ко мне. — Я не могу, — Селин пальцем нащупал на шее кадык и еле ощутимо нажал на него, словно в попытке выдавить из себя слова. — Ты достойна лучшего. Могло бы пройти ещё несколько часов, наполненных подобными разговорами, но у Селина не было времени. У любого человека мог бы возникнуть вопрос — зачем такому бессовестному жиголо строить из себя порядочного парня и звать на встречу оскорблённую им девушку? Возможно, чтобы потешить самолюбие и убедиться в том, что она, как и прежде, готова приехать на встречу? Поздним вечером. В такую отвратную и дождливую погоду. На самый край города. Согласится встретиться в столь безвкусно обставленном и дешёвом заведении, пытающимся прикинуться и дорогим рестораном, и дешевой забегаловкой, и самобытной кофейней одновременно. Селин не мог не признать, что эта сцена выглядела пошлой. В своей незатейливости их разговор был превосходен. Селин искренне наслаждался своей ролью. Он чувствовал — так и живут люди. Так и должен жить он сам. Люди смеются, ссорятся, ругаются, мирятся. Девушке принесли воду, Селин сделал глоток успевшего остыть эспрессо. Кофе, на удивление, здесь варили сносный. Если бы обе сидевшие в этом же кафе уже немолодые подруги с объемными прическами, которые после рабочего дня сейчас перемывали косточки всем своим коллегам, смогли бы услышать мысли Селина, они бы подивились. «Откуда в молодом парне столько цинизма?» И Селин бы с ними поспорил. Он любил спорить, отстаивая свою точку зрение. «Дамы, я вовсе не циник, я реалист. Разные роли, разные маски. И что с того? Я лишь смотрю правде в глаза». Селин вовсе не принижал устои человеческого общества, напротив, он восхищался ими. Истинное лицемерие — это навык, овладеть которым не так просто, как кажется. Оно придаёт жизни смысл, превращая бессмысленный разговор в захудалом кафе в кадр из фильма. Лицемерие, словно плющ, обрастает вокруг обыденности, наполняя жизнь особыми значениями. «К тому же, — добавил бы Селин, — Возраст отнюдь не показатель ума. Не стоит судить обо мне исходя из количества прожитых мною лет». Какая же истёртая временем, уже потерявшая всякий цвет фраза! Да, он точно бы её произнёс. Заплатив за счёт, перекинувшись ещё парой фраз с девушкой, извинившись и пообещав больше никогда не попадаться ей на глаза, Селин поднялся, одёргивая края кашемирового пиджака. Занавес. Стоит повториться, он не чувствовал себя гадом. С чего бы? Изменил, да, с кем не бывает. Однако, он же не побоялся признать своё предательство. Он извинился. И когда он говорил, что она достойна лучшего, он не врал. Им изначально не стоило начинать встречаться, но после первого их совместного секса она настояла на их более «официальных» отношениях, а Селин не стал отказываться. Он не любил говорить «нет», не в его стиле было упускать возможности. До неё девушки никогда не делали первый шаг, они всё ждали, что первым предложит встречаться Селин. Конечно, ждать бы им пришлось долго — подобное событие случилось бы не раньше второго пришествия Христа. — Ты предупреждал меня, я помню, — тихо произнесла девушка, прикрывая рот рукой. — Ты говорил, что не сможешь быть с кем-то одним. Но я думала, что ко мне это не относится, я думала, — пауза, на её щека блеснула скатившаяся слеза, — что у меня получится доказать тебе, что… Поразительно, как часто люди думают, что их самих правила игры не касаются. Всех заденет, а меня обойдёт стороной. И каждый верил, что он избранный. Да что уж там, и самого Селина порой посещали подобные мысли. Парню захотелось обнять её. Пожалуй, даже если он и гад, то точно не садист. Он такой, какой есть, и ничего с этим не поделать. Вот это чувство он не любил — чувство, когда эмоции, переполняли его, вот-вот грозя сорвать очередную маску. Селин не может позволить себе превратиться из актёра в обычного человека, сочувствующему своему ближнему. Игра потеряет всякий смысл. Он пожертвует своей внутренней гармонией ради другого человека, а что потом? Нет, в этом мире ты либо жертвуешь собой, либо принимаешь жертву другого. И Селин всегда относил себя к последней категории. Уходя, парень позволил себе лишь сжать хрупкое женское плечо, озвучив на прощание короткое «прости». Он мог с уверенностью сказать — с него достаточно. Она увидела то, что хотела увидеть — ветреного и недальновидного парня, не умеющего держать себя в руках. В штанах, если быть точным. И Селин был рад, позволить ей убедиться в своих догадках. Если у этого разговора вообще могла быть «приятная нота», то только такая. Вот почему Селин точно знал, что им нужно поговорить. Он не хотел, чтобы у неё оставались ложные надежды на его счёт. На самом деле, для него здесь всё было элементарно. Секс с ней был неплох, а беседы удовлетворительны. Теперь Селину пора двигаться дальше. Сегодняшний вечер только начинается. Выйдя на улицу, Селин поёжился. Такая промозглая погода, а ведь сейчас май месяц на дворе. Проливной дождь бил по окнам и крышам тесно кучкующихся зданий, тарабанил по асфальту. Парень в очередной раз посетовал на то, что забыл взять с собой зонт. Прикрываясь рукой, Селин перебежал на другую сторону улицы, направляясь к припаркованному у тротуара чёрному седану. Чуть поодаль от его машины стоял большой внедорожник, принадлежащий ей. Подарок папы для любимой дочки. Стоило Селину подойти к водительской двери, как машина, уловив сигнал ключей в его кармане, дала команду блоку сигнализации — тихий щелчок, заглушаемый звуком дождя, и автомобиль разблокировался. Ввалившись в салон, Селин поспешил захлопнуть тяжёлую дверь. Он лишь прошёл десяток метров от кафе до машины, а уже успел каким-то образом промокнуть чуть ли ни до нитки. Майский ливень был не жаден до каждой своей капли, напротив, он словно хотел отдать этому городу и его жителям всё, что имел. Светодиодная подсветка передней панели тускло светила фиолетовым, а кожаные сидения уже успели заледенеть за то время, пока автомобиль дожидался своего владельца. Парень нажал на кнопку зажигания двигателя, и седан удовлетворённо заурчал мотором. Сдав назад, Селин вырулил на дорогу. Переключив скорость, он без колебаний нажал на газ. Авто рвануло с места, а Селин даже и не подумал о том, чтобы в последний раз взглянуть на выход из кафе. Если он хотя бы на секунду повернул голову, то смог бы увидеть, с каким разочарованием в глазах провожает его она, стоя под навесом у двери. Минуя вечерний город, скользя колёсами по мокрым улицам, парень гадал, кого же тётя пригласила на сегодняшний приём. Длинный список её увлечений непременно подразумевал наличие бесчисленного числа друзей и знакомых в разных сферах. В прошлую такую встречу, Селину довелось познакомиться с одним из археологов, совсем недавно вернувшихся с раскопок из Египта. Его рассказ о гробнице в Саккаре так сильно впечатлил парня, что тот в порыве энтузиазма даже согласился на предложение археолога и дал тому адрес своей электронной почты, чтобы тот прислал туда несколько своих статей, в том числе работу, в которой он анализировал течения моды в Мемфисе, тогдашней столице Египта, в четырнадцатом веке до нашей эры. Однако, Селин так и не прочитал их. Вовсе не оттого, что те были ему неинтересны, он бы с удовольствием послушал об этом, сидя в одном из просторных залов особняка тёти и попивая что-нибудь горячительное, время от времени задавая интересующие его вопросы. Чтение он находил занятием унылым, намного интересней было получать информацию в диалоге от живого человека. Современные многоэтажки и остатки исторической застройки мелькали за стеклом, пока Селин катил прямо по центру города, он остро чувствовал пульсацию жизни здесь. Однако, путь его лежал куда дальше, на выезд за пределы этого человеческого улья. Дом тёти располагался в пригороде. Покидала она своё пристанище крайне редко, предпочитая удовлетворять свою потребность в общении посредством организации вечеров на своей территории. На фоне яркого света фар череды машин, сумерки казались более густыми, чем были на самом деле. По крыше автомобиля размеренно барабанил дождь. Селин был настолько погружен в свои мысли, что даже не слышал музыки, играющей в машине. Он практически достиг той границы, где застройка начинала редеть. Перестроившись в левую полосу, стал ждать, когда загорится стрелка, разрешающая поворот, миновав который, Селин выедет на трассу. Всё это время он бездумно постукивал по рулю в такт мелодии, играющей в машине. Ко времени, когда Селин зарулил к высоким решётчатым воротам, большая часть гостей уже прибыла. Он видел скопление блестящих машин на подъезде перед домом, которые одна за другой высаживали пассажиров, и отъезжали, делая крюк вокруг большой экспозиции в центре — между ровных участков коротко подстриженного газона там росли можжевельники всевозможных форм. Охранник, заметив на камерах знакомую чёрную машину, открыл ворота для Селина и тот въехал во двор, но не с главного въезда. Он проехал по дорожке, отделённой полосой точно такого же идеально ухоженного газона, и, дождавшись, пока дверь гаража поднимется вверх, заехал внутрь. Гараж здесь был небольшой, всего лишь на шесть машин, хотя сейчас стояло их здесь всего три. Тётя в свои редкие выходы в свет, всегда просила водителя брать одну и ту же. Две другие она приобрела для Селина. Как только за Селином опустились ворота, из двери, соединяющей гараж с основной постройкой дома, выбежал слуга. Прежде чем Селин заглушил мотор, до его слуха донеслось: — Вас попросили переодеться. Смокинг ждёт в вашей комнате. В той, которая на втором этаже, — отрапортовал слуга. — Ладно, — ответил Селин, вылезая из машины. Кто попросил было ясно без пояснений. Селин бы сделал это и без особых напоминаний. Он прекрасно знал, как ему полагается выглядеть на подобных мероприятиях, знал, каким должны его видеть другие люди, чтобы тётя была довольна. К тому же — его пиджак и джинсы были всё ещё влажными после того, как он попал под дождь. Селина не беспокоила царившая сейчас в особняке многолюдная суета, в эту часть дома у гостей не было доступа. Он не спеша принял душ, зная, что торопиться ему некуда — тётя наверняка сейчас всем с плохо скрываемым удовольствием рассказывает, какой скверный характер у её племянника, раз тот опаздывает на приём. Завязывая бабочку, Селин поморщился — она всегда казалась ему лишней, портившей его образ с сидящем как влитым на нём костюмом. Он расправил манжеты, надел кольца, и глянул на себя в стоящее на полу зеркало. Тёте понравится. Пользоваться одеколоном ему не захотелось. Лишь наваждение, но ему мерещилось, что его светлые волосы ещё хранили в себе столь родной запах, пусть принадлжещий и не ему самому. Ему хотелось ещё пару дней пожить с этим призрачным ароматом. Селин спустился и вышел в холл. Мужчины в отутюженных рубашках и женщины в вечерних платьях, подчёркивали, усиливали вычурность и помпезность этого места. Жажда свершений овладела Селином. Нахождение среди людей вдохновляло его, окрыляло. Публика, которую собирала у себя тётя, обычно состояла из людей взрослых и пожилых, как правило тех, чей возраст перевалил за пятый десяток. Казалось бы, что Селину, в свои двадцать с лишним лет, общение с такими гостями может смертельно наскучить, но это было не так. Селин был даже рад подобными возможностям. На постоянной основе он бы подобного не выдержал, но иногда и ради разнообразия — почему бы и нет? Он умел нравиться людям. Селин и сейчас не скупился на улыбки, раздавая их налево и направо. Он знал здесь практически всех людей. С мужчинами, с которыми его знакомство было чуть ближе, чем просто шапочным, он пожимал руки, любезно интересуясь чужими делами и заботливо справляясь о чужом самочувствии. Ответы Селин слушал вполуха, глазам выискивая в толпе свою следующую цель. — Кого я вижу? Селин, как поживаешь? К нему обращался его хороший знакомый — владелец одного крупного агентства недвижимости, которого связывала давняя дружба с тётей. Впрочем, как и любой добропорядочный бизнесмен, этот господин не брезговал проворачиванием разных афер в этой сфере. Буквально недавно Селину довелось ненароком подслушать разговор двух человек, во время антракта обсуждавших дела, интересовашие их много больше, чем сама театральная постановка, на которую жёны вынудили их сопроводить. Во время той беседы прозвучало знакомое название, за которое Селин и зацепился — то была одна строительная компания, принадлежавшая этому же бизнесмену. Оборот её был невелик, штатных сотрудников немного и на бумагах принадлежала даже не ему, но Селин знал, как обстоят дела по факту. Скандал разгорелся на почве того, что эта самая недобросовестная фирма-застройщик подбила несколько других на участие в перспективном долевом строительстве. Теперь же покупатели жаловались на то, что не могут получить свои квартиры. Схема простая — была искусственно выстроена цепочка для запутывания частных инвесторов. Люди перечисли деньги одной фирме, она — другой, по итогу дом строит третья и так далее. После того, как компании исправно собрали денег, они переходили к следующему шагу — намеренно нарушили обязательства перед друг другом, расторгли договоры. По итогу, фирма, построившая здание, заявила, что никаких прямых контрактов с людьми не заключала и обязанностей никаких не имеет. Селин догадывался, что разобраться в юридических связях фирм-участниц инвестиционного проекта и разглядеть, откуда у всего этого растут ноги, было непросто. Его поразило, что уполномоченные госорганы действительно исполнили свою работу и пообещали принять меры в отношении всех причастных к этому мошенничеству. Порвавшаяся цепочка незапланировано вновь обрела недостающие звенья. Скорее всего взрослые дяди, замыслившие эту схему, что-то не поделили между собой, и в итоге их план сорвался. Возможно тот, кто должен был покрывать бюрократический аспект всего этого, дал заднюю. — Как работа? Всё сложно и запутано? — спросил Селин, окидывая взглядом холл. Фуршет был в самом разгаре. Пожалуй, через минут тридцать гостям будет предложено пройти в зал и занять подготовленные для них столы. Селин схватил бокал шампанского с подноса, проплывающего рядом с ним. — Неплохо, — игнорируя двусмысленный вопрос, ответил мужчина. — Ты в курсе, что твоя тётя обратилась к нам за помощью? Селин приподнял бровь. — Хочет что-то приобрести? — Нет. Попросила провести экспертную оценку этого поместья, — пожалуй, именно тот факт, что сам директор лично знал об этой просьбе, многое говорил о авторитете тёти. — Неужто собирается его продавать? — Это я как раз хотел узнать у тебя. — Со мной она не обсуждала этот вопрос. Я, признаться, удивлён. Честно говоря, этот особняк выглядит довольно старомодно. И, на мой вкус, он слишком огромный. Пусть я и вырос в этом месте, но жить в центре мне нравится больше. Однако, тётя это место любит, даже не знаю, с чего бы ей его выставлять на продажу. — Живёшь всё там же? Для тебя она выбрала отличный вариант. Сейчас в твоём жилом комплексе цена за квадратный метр взлетела, однако многие всё равно продолжают скупать оставшиеся последние свободные квартиры. — Да, там. Место отличное. — Твоя тётя его выбирала с особой тщательность. Что ж, удовлетворить моё скромное любопытство тебе не по силам. Понял, извини за беспокойство. — Не стоит, — на прощание Селин одарил собеседника сдержанной улыбкой. — Последний вопрос. Тут мне недавно одну занимательную вещь рассказали. Про тебя, — по тону было ясно, что именно из-за этой «вещи» и затевался весь разговор изначально. — Надо же, — Селин хмыкнул, отпивая из бокала. Сплетни, оплетающие его жизнь всегда отличались особой изобретательностью и богатой фантазией тех, кто их распускал. Мысленно Селин прокручивал возможные варианты. «Ты хочешь жениться на вашей горничной?» «Ты хочешь сменить пол?» «Селин, даже не думай просить тётю устроить тебя к нам на работу. Ты же ни черта не смыслишь в недвижимости. Мне всё равно, что ты надумал, но сам знаешь, что я не смогу ей отказать, равно как потом и уволить тебя». — Ты правда собираешься купить тех поросят? — Что, простите? — Знаешь, мы уже условились с заводчиком. Прости, но моя жена давно хотела их приобрести. Новая мода, чёрт бы её побрал. Декоративные свиньи, что может быть глупее, а? И если они тебе тоже нужны, то давай-ка я помогу тебе найти другую матку и… Селин слушал его с плохо скрываемой смесью удивления и веселья. Он мог ответить что-угодно, что знать не знал, о чём вообще речь, однако самый удачный ответ пришёл на ум моментально. — Нет, с прискорбием вынужден сообщить, что я тоже хочу именно тех свинок. Они такие милые, — внутреннее потешаясь, сказал Селин и сославшись на то, что ему нужно найти тётю, удалился. Он прошёл большую залу, огибая компании людей, обсуждавших своё. У каждого человека здесь имелось что-то своё. Машины, дома, наручные часы, должность, бизнес или клюшки для гольфа. Чем больше у тебя было своего, тем благосклонней к тебе относились другие, тем завидней было твоё положение. По пути он ещё несколько раз успел сменить свой в очередной раз опустевший бокал на полный. В этот вечер его почему-то особенно сильно мучала жажда. Селин любил эти простоту и незамысловатость правил. Многие присутствующие здесь полагали, что сам Селин являлся скорее разменной валютой, чем активным участником. Его жизнь, его стремления и желания должны были рассматриваться частной собственностью, принадлежащей одной единственной женщине. Той, которая сидела сейчас на диване в просторной гостиной в окружении развлекающих её людей. Появление Селина в комнате не осталось незамеченным. Беседа не прекратилась, но на него устремились взгляды, наполненные разными эмоциями — завистью, восхищением и раздражением. Селин в расслабленной манере прошествовал через комнату. Он склонился, целуя в щёку тётю. — Прекрасно выглядишь, — произнёс он, отстранившись и немного задерживаясь, словно желая как можно лучше рассмотреть её. Она надела прохладительную улыбочку, в которой было столько же сахара, сколько и льда. Их взаимоотношения были интригой для тех, кто считал обсуждение их жизней — его и тёти — достойной темой для разговоров. Самые низкие сплетники подозревали, что их связывают отношения намного более интимные, чем просто родственные. И тётя была рада любой возможности, когда могла косвенно подтвердить это. Баловала Селина, ссорилась с ним на людях, тут же вновь моля его о прощении за свой скверный характер, вызывая недоумении у посторонних — как такая, обычно холодная и высокомерная, дама в возрасте может снисходить до подобной несдержанности. Только Селин знал, какая сложная, но несчастная натура кроется под внешностью железной леди. — Успела по тебе соскучиться, дорогой. Мог бы проявить хоть толику уважения, — нравоучительным тоном произнесла тётя. Лишь одному Селину было известно, что всё это не более, чем спектакль. Способ времяпровождения. — Был занят, — бросил он, не обременяя себя объяснением. Тётя поджала губы, отчего на её и без того сухом и мятом лице появилось больше морщинок. — Посиди с нами. Послушай моего друга. Вы знакомы? Он только недавно вернулся из Азии. — Ну что вы, поездка, о которой я рассказывал, имела место несколько лет назад, — подал голос человек с седыми волосами и жидкой бородкой. — Где же вы были? — спросил Селин. Сидевшая рядом с тётей женщина, поднялась, уступая место Селину. Он опустился. Пустой бокал он поставил на журнальный столик, который тут же подхватил из ниоткуда возникший официант. Освободившуюся руку Селин закинул на спинку дивана, придвигаясь к тёте. Она больше не смотрела на него, делая вид, что его рядом нет вовсе. — В Камбодже. В тот последний раз мы решили отправиться экспедицией на Кардамоновые горы. Горы Каравань — так их ещё называют. За неделю мы прошли чуть больше сотни километров. — Нашли что-нибудь? — О чём ты? — Ну, клад или что-то вроде того, — усмехаясь, пояснил Селин. — Знаете, как в старых фильмах про приключения и поиски несметных богатств, оставленных предками диких племён. — Какое невежество, — отозвалась тётя на его реплику. И никто из присутствующих даже не догадывался о том, что накануне она позвонила Селину и предупредила его о том, что на приёме будет присутствовать её давний знакомый, и Селину нужно ненавязчиво пригласить, скорее даже заманить этого бедолагу наверх. Тётя увлекалась коллекционированием. Она любила обладать, а потому от скуки собирала множество разных предметов искусства — скупала на аукционах всё, что ей советовали приобрести знающие люди. Поэтому в одной комнате могло висеть сразу несколько картин: и эпохи ренессанса, и постмодерна. Чуть больше страсти она проявляла к коллекционированию чего-то живого. Селин с детства привык делить свою жилплощадь с разной степени опасности тварями. По большей части они были представлены змеями. Для них у тёти в доме было выделено несколько комнат, и она ощущала удовлетворение, когда могла провести в них человека сведущего, кто мог бы по достоинству оценить её коллекцию. Однако напрашиваться на внимание ей было не к лицу, намного удобнее поручить своему племяннику задание сыграть роль несмышлёного выскочки. — Нет, сокровищ мы там не обнаружили, — снисходительно ответил старик. — Зато нам удалось повстречать множество животных в их привычной среде обитания. У меня даже шрам остался, после встречи с одним из них, — при этой фразе, старик энергично взмахнул руками, оживившись. — А что же вы там ели? Селин намеренно не захотел расспрашивать про шрам, хотя это и был самый лёгкий способ исполнить его цель. Однако же — слишком простой. Нужно было ещё немного подождать, дабы сохранить ненавязчивую естественность. — Ох, ели… — эхом повторил тот, не скрывая разочарования от смены темы. — Известное дело, скоропортящиеся продукты с собой брать не стоит, в жаркую погоду они скоро станут непригодны к употреблению. Мясные консервы, готовые баночные супы, сухофрукты, сухари, лапша быстрого приготовления — если тебе нужен примерный список подходящей провизии. — То есть никаких кокосов с пальм? Старик глянул на Селина с хвастливым ликованием, какое обычно испытывают люди, когда им выпадает шанс открыть кому-нибудь глаза, рассказать правду; ту, о которой до них словно никто и никогда не догадывался. — Знаешь, в твоём вопросе есть разумное зерно. Кокос — это всё-таки растение морских побережий, предпочитающее песчаные почвы, однако в джунглях действительно растёт множество плодоносных растений. Мы там находили даже дикие бананы. Обращаясь ко всем присутствующим, вы знали, что бананы — это трава, то есть плод травянистого растения? Несмотря на то, что оно называется «банановое дерево» — ничего общего с деревьями при этом не имеет. На самом деле, это большая куча листьев, на вершине которой находится нечто, похожее на пальму. Цветочный бутон растет в стебле, который находится прямо посреди этих листьев. Другое дело, что эта трава может вырасти до довольно-таки крупных размеров, а потому многие путают куст с пальмой. — Да вы что, — протянул Селин. — Буду иметь в виду. А что там за история с шрамом? Старик воспрянул. — Ах да. Меня укусил сетчатый питон. Селин лишь краем уха услышал, как все вокруг заохали и запричитали, прося рассказать побольше, он думал о своём — с задачей получится справиться быстрее, чем предполагалось. — В тот раз мы спустились в пещеру. Там грязная вода по пояс, ничего не видно. Искали этих самых питонов. Хотели изучить стратегии их выживания в жарких тропиках. Вот только один из них заметил нас раньше, чем мы его. Как вцепился мне в бедро, так его отрывать насильно пришлось. — Что же потом? — Поймали его. Забрали с собой. Селин ещё несколько минут послушал старика, прежде чем посчитал момент подходящим для наступления. — Погодите, а это не вы случайно автор той детской энциклопедии про рептилий? «Ползучие хищники», да? — перебил его Селин заготовленной фразой. Он знал, что вовсе не вызовет этим гнев. — Да, это так! Читал? Конечно, Селин читал. Уже второй день ездил с этой книжонкой машине. Тётя всучила её Селину, после того как сообщила, что на приёме будет её старый знакомый. Сказала, что она может стать одним из способов вывести беседу на нужную тему. Селин закинул книгу на сидение автомобиля, иногда от скуки брал её и лениво перелистывал страницы. — Читал. — Какая часть книги понравилась? — Задняя обложка действительно симпатичная, — ответил Селин и прежде чем кто-либо успел как неуважительно звучал его ответ, который он произнёс по большей части для тёти, продолжил. — Знаете, вы писали там о песчаных эфах. Я читал вашу книгу ещё в детстве, и помню, как удивился, когда вы назвали их «кипящими» змеями. Откуда взялось это слово? — Хороший вопрос, парень. При приближении опасности эти змеи предупреждают врага громким шорохом, который создают трущиеся друг о друга и о поверхность чешуйки. За этот звук, напоминающий шипение испаряющейся воды, налитой в раскалённую кастрюлю, их и прозвали «кипящими». — О, даже так, — кивнул Селин. — Теперь буду знать, что за странный звук издают эти змеи при моём приближении. — Ты их видел? — удивился старик. — Где же? Ты был в Индии? Быть может в Ливии? — Намного ближе. Пару раз видел их у тёти, в этом самом доме. Не разбираюсь в змеях, однако количество этих тварей, живущих этажом выше, может впечатлить кого-угодно. Разве тётя ещё не предлагала провести вам экскурсию? Очень советую напроситься. Под ошарашенные оханья других людей, Селин встал и побрёл, переходя из комнаты в комнату, здороваясь и перекидываясь дежурными фразами с гостями, пока не решил, что сейчас ему не помешает выпить чего-нибудь покрепче. Именно по этой самой причине он не позволял себе алкоголь слишком часто. Стоило пригубить спиртного, как Селин находил трудным остановиться. Забытье начинало чересчур манить в свои объятия. Селин заметил у стены шкафчик с прозрачными дверцами. Если Селину не изменяла память, то там стояла бутылка скотча. Так и было. Даже бокал, стоявший рядом, вроде бы был когда-то давно оставлен здесь Селином. Он плеснул себе виски, сделал большой глоток и поморщился от обжёгшей горло горечи. Селин сделал несколько глотков, вновь наполнив бокал. Пожалуй, стоило поискать лёд. Селин заполм опустошил ещё один стакан. Он прихватил с собой бокал и отправился блуждать, пока не решил остановиться возле окна. На душе было паршиво. Рядом стояла компания людей и вела оживлённую беседу, однако уловить её суть Селин смог далеко не сразу. — Не хочу искать работу. Она же меня не ищет. В конце концов, надо иметь хоть каплю гордости. Раздались смешки. — И всё же найти своё призвание в жизни — это большое счастье. — Разве тебе не скучно весь день сидеть дома? — Мне кажется, я ни на что не гожусь. — Порядочный человек осознаёт, что его будущее зависит от него самого. Иной предпочитает пенять на несправедливую судьбу. — Каждому известно, что от своей судьбы не убежать. Вопрос в том — может ли твоя собственная судьба убежать от тебя? К примеру, если достаточно сильно испугается твоих поступков. Если лучшая защита — это нападение, то я, пожалуй, осмелюсь испробовать эту тактику в войне с судьбой. Напади на неё прежде, чем она нападёт на тебя. Подвергай свою жизнь риску, стремись ко дну, пока все вокруг глядят ввысь. Последним высказался мужчина средних лет — где-то между тридцатью и сорока. Широкоплечий, выделяющийся своей медвежьей фигурой на фоне других гостей. Селин знал его, вернее, видел пару раз издалека — на теннисном корте, когда им довелось сыграть на соседних площадках, и однажды Селин пересёкся с ним в загородном клубе, присутствуя на праздновании дня рождения своей подруги. Сын одного престарелого владельца хедж-фонда. «Юнайтед Кэпитал Менеджмент» или что-то наподобие. — Занимательно слышать подобное от вас, — произнёс Селин, устало опираясь плечом на стену. — Почему же? — Подобные заявления не идут вам. Я считал, что избегать каких-либо рисков — это ваша прямая обязанность. Разве не этим вы занимаетесь на работе? — Отнюдь нет, — мужчина до неприличия спокойно воспринял тот факт, что Селин знал его, несмотря на то, что лично они знакомы не были. — Наша компания задаёт уровень допустимого риска, но никак не прячется от него. Мы являемся одним из самых рискованных и, что уж греха таить, дорогих механизмов инвестирования. Кроме того, для привлечения состоятельных инвесторов, которые стремятся к высокой прибыли и готовы делать более крупные ставки, необходимо убеждать других людей в том, что исключительно наше видение будущего правдиво. Ищете, кому бы доверить свои активы? Люди, до этого энергично участвующих в обсуждении, незаметно рассеялись, словно почувствовав, что разговор ни о чём конкретном плавно перетёк в личную беседу — Селин остался с мужчиной наедине. — Не особо. Ваши агрессивные стратегии далеко не всегда приносят реальный доход, а политика не особо прозрачна. Предпочитаю распоряжаться деньгами самостоятельно. Мужчина протянул руку для рукопожатия. — Ваше право, — для соблюдения формальностей мужчина представился, а затем с долей той покровительственной интонации, которая свойственна известному в свете, значительному человеку, который знает всё обо всех и привык принимать участие во всём, задал вопрос, который прозвучал больше как утверждение. — Вы, должно быть, тот самый племянник, в котором пожилая бездетная дама смогла найти отдушину. — Угадали, — согласился Селин. — Позвольте спросить, а вам уже передали бразды правления? Мне казалось, что ваш отец наотрез отказывался доверять кому-либо своё детище. Вопрос был продиктован не столько интересом, сколько желанием показать, что и Селин наслышан о своём собеседнике. — Он действительно придерживался подобных взглядов. До недавнего времени. Уже несколько месяцев я занимаю должность управляющего, отец же от дел отошёл. — Случайно не из-за того случая с «Мурвандом»? Селин заметил, как брови мужчины в удивлении приподнялись, однако почти сразу лицо вновь приобрело расслабленное и самодовольное выражение. Он продолжил не спеша потягивать какую-то тёмную жидкость, разогревая бокал в руках. — Да. Знаете об этой истории? — Что-то слышал. Неуплата налогов, да? Признаюсь, что я далёк от финансовой сферы, но буду рад, если вы посвятите меня в детали. — Что ж, если вам интересно… Всё действительно крутится вокруг налогов, однако вовсе не их неуплаты, а их нелегального возмещения. Не мы это начали, однако в какой-то момент нас по инерции втянуло в эту масштабную авантюру. Отец говорил, что даже не подозревал о подобном. Не знаю, стоит ли ему верить или нет, но разгребать всё пришлось мне. — Брокеры намеренно выбрали своей мишенью налоговые органы? Звучит впечатляюще. Как же удалось провести государство? — Кажется, там даже выдвинули обвинения группе трейдеров. Не думаю, что вам будет занимательно слушать все подробности. Если коротко — посредством сложной серии скоординированных финансовых операций сеть трейдеров, хедж-фондов и банков могла требовать многократного возмещения удерживаемого налога на дивиденды, который был уплачен только один раз или вообще не уплачивался. — И как же на это повелись? — Схема работала путем покупки и продажи огромного количества акций в ключевые моменты времени, когда компании выплачивали дивиденды, чтобы создать путаницу относительно того, кто имеет право на возмещение налога. Определенные лица регистрировали фонды в нашей стране и использовали их для торговли ценными бумагами и требований о возмещении налогов у более крупных государств. — Подобным лицом стали и вы? Основали фиктивные компании? — Нет, но наши партнёры попытались склонить отца к подобному. Мы были в шаге от того, чтобы у нас отобрали лицензию. — А что полиция? — Забавно, но вся эта схема до определенного времени являлась вполне себе законной. Несмотря на попытки финансовых органов закрыть в конце прошлого года лазейку, разрешающую её, торги продолжались еще несколько лет. Допросы и расследования начались лишь недавно. — Впечатлён вашей честностью. — Вся эта история уже давно стала достоянием общественности, замарав нашу репутацию. Вы спросили — я ответил. Не вижу смысла в том, что бы утаивать что-либо, — ответ прозвучал грубо, но от человека с таким внушительным видом, да ещё и обладающего немалой властью, Селин и не ждал ничего другого. Безусловно, хотя Селин и был способен выигрышно преподнести себя абсолютно в любых ситуациях, далеко не каждое общество было ему по нраву. Он уже с первой встречи точно знал, куда в итоге зайдёт общение. От этого мужчины веяло неиссякаемой энергией и самолюбованием — во время рукопожатия, Селин обратил внимание на то, что его рука едва уловимо липнет к его собственной. Когда Селин как будто бы случайно провёл пальцами по губе, в нос ударил запах помадки для волос. Значит, у мужчины была привычка поправлять причёску. А ещё тот явно имел чувство выдержки и такта, раз не позволял себе подобных неосознанных действий во время разговора. Вот только содержание этого самого разговора уже успело вылететь у Селина из головы. Он был уверен, что при надобности сможет вспомнить всё, однако сейчас ему не особо хотелось размышлять над полученной информацией. — Какие планы после? — спросил Селин, решив, что ему по душе компания его собеседника. Мужчина сощурился, словно пытаясь прочитать мысли Селина. — У вас есть какие-то предложения? — ответил он вопросом на вопрос. — Моя квартира пустует… Селин уже хотел было продолжить, однако мужчина резко вскинул голову, глядя куда-то Селину за спину. — Простите, нужно ненадолго отлучиться, — кинул он, и, отодвинув Селина в сторону лёгким движением руки, размашисто зашагал к выходу из комнаты. Селин обернулся — в дверях уже никого не было. Безмятежное выражение его лица теперь подёрнулось нехарактерной для него задумчивостью. Он отвернулся к окну. Перед ним открывался вид на передний двор. Ливень уже закончился, однако продолжало неприятно моросить. Начинала наступать ночь. Внезапно Селину пришлось вынырнуть из своего чересчур серьёзного состояния, так как он заметил того самого мужчину. Без какой-либо верхней одежды, тот стоял рядом с одной из машин. Он курил? Селин склонил голову, присматриваясь. Из далека сложно было что-либо разобрать, однако характерное подношения пальцев к губам говорили сами за себя. Селин долго глядел на него, пока его новый знакомый, словно почувствовав на себе чужой взгляд, не посмотрел наверх. От его следующего действие у Селина внутри всё скрутилось в тугой узел. Мужчина поманил его к себе. Чтобы не произошло за эти несколько минут отсутствия мужчины, тот решил принять недвусмысленное предложение парня, сказанное под влиянием секундной эмоции. Селин бы ни за что на свете не стал бы мириться с таким беспардонным обращением с собой. Ни за что бы на свете, будь сегодня любой другой день. Не встреться он сегодня с ней, не выпей он так много, не будь этот человек столь уверенным в своих действиях, словно он точно мог объяснить причину отвратительного настроения Селина, не разрывай Селина желание поскорее уехать отсюда. Если бы не шёл сегодня этот проклятый дождь, он бы ни за что не спустился вниз. Однако вот он, Селин собственной персоной, наспех накидывающий пальто и выбегающий на улицу. Вот он, подбегающий к мужчине, вот он, садящийся в чужую машину, вот он, опьяневший от чрезмерного количества крепкого спиртного. Они говорят, конечно, они говорят. Как обычно. Буквы, складывающиеся в слова, сплетающиеся в предложения. А есть ли разница, о чём разговор? — Это не твои знакомые едут за нами? «За нами кто-то едет?» Дальше происходят события смазанные и непонятные. Они ускоряются, мча по ночному городу. Человек молчит, изредка бросая фразы, которые вроде как обещают, что ничего плохого не случиться. Слышен звук неестественного, механизированного голоса. Это на них ругается навигатор, который вынужден в спешке переделывать маршрут, вертя картой и недовольно оповещая об этом водителя. Селин со смутной тревогой осознаёт, что понятия не имеет, какая должна была быть конечная точка этой поездки. Он же так и не озвучил свой адрес. Они подъезжали к туннелю. «Где мы?» Остановка. Какой-то спальный район. До боли знакомые виды. Селин выходит из машины и смотрит вокруг, однако всё расплывается, взгляд не может ухватиться за что-то конкретное. В мозгу пульсирует неутешительная мысль — его не могло так сильно унести только лишь от алкоголя. Ему что-то подсыпали. Вот магазин, а вот чёрный вход в него, дверь, облепленная цветастыми листовками. Некрасивые узоры краски из балончика на стенах. На горизонте безошибочно слышатся раскаты грома. Обычные звуки жизни других людей слабо доносятся из приоткрытых окон наверху: стук сковородок, плач ребёнка, мужской голос, говорящий кому-то «Убери свои блядские ноги с дивана, сколько тебе повторять?», женщина по радио поёт какой-то несусветный бред о своём одиночестве и неразделённой любви. Впереди стоят люди. Мужчина, привёзший Селина сюда, разговаривает с ними. Они спорят. На Селина никто не обращает внимания. Наверное, он случайно оказался не в то время и не в том месте. В своей жизни он успел перейти дорогу немалому количеству людей. Не страшно, будь это любой из его неприятилей, только если это не связано с тем делом, которое он накануне активно проворачивал… В этом случае у него нет шансов. Селин не знал, куда его везли, однако сейчас он точно осознал — ему никуда не хочется. Ему не нужно быть здесь, и ему надо бы сказать об этом. А, впрочем, нет. Голос разума подсказывает не лезть в разборки. Надо бы просто сесть обратно в машину, дождаться мужчину и попросить отвезти себя в свою же квартиру. Как только Селин сделал один шаг в сторону, раздался выстрел.