Аллигатор, весна и кое-что еще

      Вздох Айзавы был таким тяжелым, что им можно было задавить насмерть. С усталым видом он оглядел сидящих и стоящих перед ним учеников, а потом уставился прямо на Мидорию. – Почему Бакуго связан?       Тот не успел ничего ответить, потому что Кацуки в этот момент начал с новыми силами вырываться из своих пут, рычать и пугающе вращать глазами. К удивлению Шоты, Изуку не только не встревожился, но смотрел на связанного мальчика почти с нежностью, как будто вид разъяренного Кацуки действовал на него успокаивающе.       Происходящее с каждой секундой имело всё меньше и меньше смысла. – Мидория, поторопись! – В общем, я заподозрил неладное прямо с утра, когда спустился по лестнице, зашел на кухню и увидел там Каччана. И он сказал мне: "С добрым утром, Изуку".       Шота слегка изогнул бровь. – Действительно, просто из ряда вон выходящее событие, – произнес он с сарказмом, которого Мидория похоже даже не заметил. – Вот-вот, и я так подумал! – искренне согласился он, и стоящие за его спиной ученики закивали.       Шота с трудом сдержал желание провести ладонью по лицу. Он покосился на Бакуго, который в тот момент неистово пытался сгрызть кляп, который ему сунули в рот, и слегка вздрогнул от мысли, что ему придется отвязывать это отродье Сатаны, рискуя собственными пальцами.       Возможно, подозрение Мидории было вполне оправданным. – Дальше стало только хуже, – продолжил Изуку, решительным тоном. – Он спросил, хочу ли я есть и предложил поделиться со мной своим завтраком. – И это показалось тебе подозрительным? – Конечно. – Предложение поделиться с тобой завтраком? – От Каччана!       И тут Шоте в общем-то тоже нечего было возразить. – А потом ты его связал? – Нет. Потом Каччан сказал, что я сегодня хорошо выгляжу.       Связанный Кацуки прорычал что-то, что даже через кляп звучало похоже на что-то вроде "Сдохни!". Шота решил это не комментировать и вопросительно взглянул на Мидорию. – Что мои веснушки довольно милые, и сегодня вечером он собирается зайти ко мне, потому что ему нужно сказать мне что-то важное. Я думал, он хочет меня убить! – А потом ты его связал? – А потом я его связал. – И привел ко мне? – Нет, я пересказал всё Шото, он согласился, что всё это очень подозрительно, а потом мы привели его к вам.       Шота покосился на очень гордого и довольного собой Тодороки, снова вздохнул и указал всем на дверь. – Выметайтесь.       Кацуки тут попытался ускакать из комнаты прямо на стуле. – Все, кроме Бакуго! – раздраженно рявкнул Айзава, и его дети медленно начали выходить за дверь.       Последним вышел Мидория, который напоследок бросил осторожный извиняющийся взгляд в сторону связанного Бакуго, который гордо предпочел его полностью проигнорировать: Айзава был почти впечатлен тем, что ребенок смог сделать это, будучи связанным. Когда комната опустела, он подошел к явно расстроенному ученику и быстро освободил его от пут. – Объяснись! – коротко приказал он. – Я, блять, просто хотел побыть вежливым для разнообразия, – проворчал тот, глядя в сторону. – Ага, неплохая попытка. А теперь правду, Бакуго.       Подросток бросил на него уничтожающий взгляд, который не произвел ни малейшего эффекта. Затем он сдался и как будто немного сдулся на стуле: – Хотел пригласить тупого Деку на свидание, – пробормотал он. – Тц. Идиот, я могу быть вежливым, если захочу!       Айзава посмотрел на него скептически. – Я могу! – продолжал настаивать Кацуки почти обиженно. – В следующий раз попробуй начать с цветов, а не с полной смены поведения, – проворчал Шота в ответ, устало маша в сторону двери, чтобы последний ученик оставил его в покое.       Подростки, что с них взять – весна сейчас была в самом разгаре.