Аллигатор, весна и кое-что еще

– Бакуго, как ты мог завести "это" в квартире, в которой ты живешь вместе с Деку-куном?! Может быть тебе и плевать на собственную безопасность, но подумай о своём соседе! – заявила ему Очако, даже не успев поздороваться, когда несколько бывших одноклассников, а ныне коллеги по героической работе собрались вечером в одном из баров, чтобы расслабиться.       Изуку, чертовому подонку, даже в голову не пришло ему помочь. Разумеется, подумал Кацуки почти обреченно. Разумеется, никто даже не подумал, что именно этот идиот был тем, кто притащил зверюгу в их квартиру, но почти каждый, кто так или иначе узнавал об этом, считал своим долгом отчитать именно Кацуки!       Наверное, он должен был к этому привыкнуть.       Кацуки знает, что среди его тупых друзей распространено мнение, что из них двоих именно он наиболее эксцентричный. Эти слепые идиоты уверены, что Изуку – это милый ангел, потому что ублюдок весь из себя сладкий, славный и добрый: это настолько всех ослепляет, что окружающие смотрят на него с таким видом, будто солнце восходит из его задницы.       Не то чтобы Кацуки это расстраивало: образ непредсказуемого опасного типа – это вроде как его фишка и подобное восприятие помогает ему сохранять репутацию. И потом задница у Изуку и правда что надо, так что нет ничего странного в том, что его вместе с ней так восхваляют.       Проблема только в том, что часть про эксцентричность ни черта не соответствует действительности. Изуку ровно настолько же отбитый на голову сумасшедший, насколько и сам Кацуки, а иногда даже намного хуже.       Поэтому Кацуки вероятно не следовало бы настолько удивляться тому, что он находит в своей ванной в один прекрасный день, но, будьте к нему снисходительны, это не совсем то, к чему вообще можно быть готовым.       И к его гордости, стоило Кацуки зайти внутрь и увидеть это, он даже смог удержаться и не завизжать, как маленькая девочка, хотя и сдержался только с большим трудом.       Вместо этого Кацуки моргнул, протер глаза, чтобы убедиться, что они его не обманывают, а потом тихо вышел из комнаты, набрал в грудь побольше воздуха и заорал на всю квартиру. – Деку! Какого хуя в ванной сидит аллигатор?!       Спустя пару минут кучерявая (тупая) зеленая голова Изуку выглянула из его комнаты. – Потому что я его туда положил?! – спросил он таким тоном, как будто ответ был очевиден и Кацуки был идиотом, раз ему даже в голову пришло спросить. – На хрена?! – Потому что в остальных комнатах было недостаточно влажно? – вновь отозвался тот, снова отвечая вопросом на вопрос. – Ты прекрасно знаешь, что я не это спрашивал! Что он вообще тут забыл? И если ты опять дашь мне ответ, который ничего не объясняет, то пойдешь ему же на корм!       Изуку обиженно надулся. – На работе сегодня случился инцидент с причудой, появился аллигатор, и они не знали, куда его деть. И он был такой грустный и несчастный, что я предложил забрать его себе – в конце концов, мы оба про-герои, нам он ничем не угрожает. – Ничем не угрожает?! Деку, ты охерел?! Может у тебя и есть запасные конечности, но я люблю видеть свои ноги присоединенными к остальному туловищу, а не откушенными гребаным аллигатором! – Ты сегодня какой-то слишком уж драматичный, – имел наглость закатить на него глаза Изуку. – И вообще, он очень милый и славный. Как только ты привыкнешь к Лакки, то полюбишь его не меньше.       Кацуки посмотрел ему в глаза. Многозначительно и долго. – Ты назвал аллигатора Лакки, – сказал он ровным тоном. – "Счастливчик"? – Я назвал его Лакки, – спокойно подтвердил Изуку. – …я требую развода, – объявил тут же Кацуки после еще одной небольшой паузы. – Каччан, мы с тобой даже не встречаемся! Просто живем вместе, – ответил Изуку, не моргнув глазом. – Тем более! Почему я тогда терплю все твои выходки, когда мы даже еще не женаты?! – Еще? – приподнял бровь Изуку. – Заткнись, – слегка покраснел Кацуки. – Отвечай на вопрос! – Потому что, кроме меня, никто в здравом уме не станет жить с тобой, а платить за аренду одному дорого, – также спокойно парировал Изуку. – Я тебя ненавижу. – Я тебя тоже люблю, Каччан! И потом, я не понимаю, почему ты так злишься! Ты всегда хотел домашнего питомца. – Хотел! Нормального питомца: собаку, кошку, долбанных рыбок, в конце концов… Не двухсоткиллограмовую машину-убийцу! – он осекся.       О черт. Это было полным безумием, но… если взглянуть на ситуацию с такой точки зрения, то иметь в качестве домашнего питомца двухсоткилограммовую машину-убийцу – звучало и чертовски круто, и как раз то, что мог бы сделать Кацуки, мать его, Бакуго.       И судя по хитрому взгляду Изуку, он в точности знал, что Кацуки подумал сейчас именно об этом. Бакуго даже не нужно было признавать ничего вслух. – Каччан, очевидно, что ты не видишь всех выгод, которые приходят вместе с аллигатором в качестве домашнего питомца! – продолжил мягко настаивать Изуку, будто он уговаривал его завести котенка. – Например?! – Например то, как отреагируют твои друзья в следующий раз, когда придут в гости, – заявил Деку с таким видом, будто в решающий момент достал козырную карту.       И может так оно и было, потому что это наконец заставило Кацуки задуматься по-настоящему. – …особенно если я не стану предупреждать их, – медленно произнес он, чувствуя, как на его губах расцветает ухмылка. – Черт, если подумать, такими темпами они могут вообще перестать приходить. – Неа, – засмеялся Изуку. – Ты их недооцениваешь. Это их отпугнет на какое-то время, да, но они быстро привыкнут. Ну так что? Мы оставляем его?       Кацуки должен был сказать нет. Никто в здравом уме не оставил бы в своей квартире такую тварь. Никакие умоляющие щенячьи глазки, которыми Изуку смотрел на него в тот момент не должны были повлиять на его решение.       Но… Кацуки был всего лишь человеком, а они с Изуку еще даже не встречались.       Небольшая уступка вполне могла помочь ему изменить это.       И щенячьи глазки в конце концов были невероятно убедительными. – …черт с тобой, но мы не зовем нашего аллигатора Лакки! – Изуку, как ты вообще мог на это согласиться! Признай, Кацуки просто заставил тебя! – продолжала отчитывать его Очако, когда Кацуки вернулся из воспоминаний обратно в бар.       Кацуки поперхнулся пивом и уставился на Урараку, которая в ярости смотрела на него через стол. – Что ты там вякнула?! – Это ты притащил эту зверюгу в ваш общий дом! – обвинила она его. – Я притащил?! – Ну конечно ты, как он еще мог там появиться?! – Не круто, Каччан, – как ни в чем не бывало поддержал подругу предатель-Деку.       Кацуки испепелил его взглядом, прежде чем вновь посмотреть на Очако. – Почему бы тебе не спросить у чертового задрота, потому что – сюрприз-сюрприз! – эта тварюга – его рук дело! – Каччан, не обижай Лакки! – прощебетал Изуку, этот мелкий паршивец, который даже не подумал исправить беспорядок, в который он же их и затянул. – Деку-кун бы никогда такого не сделал! – возмутилась Очако.       Кацуки, кипя от гнева, снова посмотрел на Изуку, который как ни в чем не бывало прятал улыбку в своём бокале какого-то вшивого девичьего коктейля. – Скажи ей! – потребовал он. – Ради её и твоей же безопасности!       Тот картинно вздохнул. – Ладно, Очако, Каччан вообще-то прав, – наконец сдался он. – Это я принес Лакки домой!       Урарака недоверчиво посмотрела на него. – Но Деку-кун! Зачем?! – Да, Деку-кун, – подразнил Кацуки, – скажи нам, зачем ты притащил домой аллигатора? – Это был результат инцидента с причудой, и власти не знали, что с ним делать. Я предложил им помочь и взял на себя заботу об этом милом животном. Не мог же я позволить ему погибнуть, Очако! – произнес он с укором. – Оу, это так трогательно и самоотверженно! – растаяла тут же девушка, отчего Кацуки чуть не выплюнул пиво, которое он уже успел набрать в рот. – Какого хера, Круглые Щеки, ты почти полчаса ездила по моим ушам из-за того же самого?! – Да, но у Деку-куна была причина приютить бедное животное, правда? – Истинная правда, Чако! – подтвердил Изуку, посмеиваясь со своего места.       Кацуки искренне посоветовал ему утопиться в своём же напитке.       Это просто несправедливо, как этому ботанику удалось обвести всех вокруг своего пальца.       И то, что Кацуки включал себя в число этих самых "всех", было, пожалуй, самым несправедливым!