Аллигатор, весна и кое-что еще

      В тот день, когда Кацуки раздраженно врывается в общую гостиную, все глаза мгновенно устремляются в его сторону, потому что Бакуго выглядит так, будто он готов совершить убийство. Красные глаза сканируют всех вокруг, заставляя ребят съеживаться на месте и ерзать от беспокойства до тех пор, пока не останавливаются на единственном, кто, кажется, не осознает всей опасности ситуации.       К сожалению, похоже именно этот человек и является целью разъяренного Бакуго, потому что Кацуки, не теряя ни секунды, топает в его сторону и останавливается прямо перед ним. Изуку, похоже, обращает внимание на тень, нависшую над ним, а может его, наконец-то, пронимает угрожающая аура, сгустившаяся в комнате, но веснушчатый юноша наконец-то поднимает голову и вопросительно смотрит на своего угрюмого "соперника". – Что такое, Каччан? – ровный обеспокоенный голос Мидории резко контрастирует с тем, каким разъяренным и злым выглядит Кацуки, но не похоже, что Изуку это особо волнует. – Убери руки, – коротко бурчит Кацуки. – Сдвинься подальше. И пореще.       Изуку требуется пара секунд, чтобы осознать его требование, а потом он просто улыбается и отсаживается вглубь диванчика и разводит руки в стороны. А затем…       А затем Кацуки Бакуго просто берет и забирается на колени Изуку Мидории, кладет голову на плечо зеленоволосого юноши и замирает, совершенно расслабленный и потерянный для мира. Самое странное во всем этом, что Изуку воспринимает это как должное: просто просовывает руки вокруг его талии, берет обратно телефон в одну руку, кладет голову Кацуки на плечо, чтобы иметь возможность видеть экран, а второй рукой мягко поглаживает спину сидящего на нем парня.       Всё взаимодействие ребят выглядит настолько естественным и спокойным, что кажется, будто они проделывают это уже не один раз, и, вероятно, так оно и есть. На какое-то время все присутствующие в комнате просто не знают как реагировать и молча наблюдают за парочкой, словно она может взорваться в любую секунду.       Каминари, похоже, является первым, кто приходит в себя. Его глаза расширяются от восторга, на губах уже формируется улыбка, губы распахиваются, чтобы высказать что-то и в ту секунду когда слова уже должны сорваться с его языка… Один единственный черный хлыст проносится мимо него в считанных сантиметрах от его головы и врезается прямо в стену, заставляя эти самые слова умереть, вместе со смехом, который уже был готов сорваться с губ Денки.       Логически, Каминари знает, что Мидория не целился в него и никогда бы не причинил вреда. Он также успел заметить, что стена, в которую ударился конец хлыста, осталась неповрежденной – Изуку довел контроль над причудой до совершенства.       Это не угроза. Но определенно предупреждение.       Изуку смотрит на него в упор со своего места, затем его взгляд лениво скользит по остальным. – Каччан устал, – спокойно говорит Изуку, ни к кому конкретно не обращаясь, но каким-то образом он придает вес этим двум словам. – Ребята, давайте потише, хорошо?       Веснушчатый юноша, местное солнышко и булочка с корицей, даже не повышает голоса, но что-то в его тоне пробирает до костей. Может быть дело в отсутствии всякой улыбки, может что-то во взгляде, в котором застыло безмолвное предупреждение.       Каминари криво улыбается, дрожащими руками показывая Мидории два больших пальца вверх, и черный хлыст плавно скользит мимо него. Изуку посылает ему небольшую улыбку, а потом хлыст возвращается в руку своего хозяина.       Денки бочком отходит подальше от Мидории, Изуку возвращается к чтению чего-то в телефоне, не прекращая поглаживать спину Кацуки, который разве что немного ерзает, чтобы глубже зарыться в объятия.       Все остальные молча возвращаются к своим занятиям, мудро решая, что все вопросы можно оставить на потом.       По крайней мере, до тех пор, пока Кацуки не перестанет быть усталым, а Изуку не вернется к обычной жизнерадостной доброй версии себя.