КАССИОПЕЯ

//Vladimir Frith - No//

Сигналы тревоги не унимаются и с каждой секундой дополняются новыми, отчего кажется, что наш корабль буквально разваливается на части. Они должны привлекать внимание, но вызывают сейчас только раздражение и панику, которую я усиленно пытаюсь подавить на корню глубокими вдохами. Тем не менее, организм противится, и сердце предательски сковывает страх.  Миновав красный коридор, заполненный алым светом сигнальных ламп и похожий на пекло, мы попадаем в командный блок, искрящийся рождественской гирляндой индикаторов абсолютно на каждом мониторе и панелях. Фергюсон за пультом управления в пижамных штанах и футболке одновременно пытается оценить суть и масштабы аварии и наладить связь с Землёй, но, учитывая, как далеко мы уже улетели за эти несколько недель, ответы из Центра управления полётами будут доходить только через несколько минут.  — Где вас носило?  — бросает командир, но это скорее вопрос из раздражения и тревоги, нежели реальный упрёк.  — А где Картер? — спрашивает Билл, занимая место рядом с Фергюсоном и тут же пристёгиваясь. — Прячет реактивы и инструменты на случай перехода в режим микрогравитации.   — Я помогу ему! А что случилось-то? — пытаюсь высмотреть на экране текст уведомления об аварии. — Мы попали в микроастероидный поток, беги давай. И проверь, всё ли попрятано в столовой и техблоке. — Есть повреждения… — успеваю услышать, как заключает Билл, глядя на экран, где алым цветом мигают участки корабля, в особенности один — на внешнем корпусе прямо над нами. — Да… — подтверждает Фергюсон.  Снова оказываюсь в красном коридоре под аккомпанемент тревожных сигналов. Браслетом открываю дверь столовой и быстро осматриваюсь — на столешницах чисто. Ребятам нужно отдать должное — все неукоснительно соблюдают протокол ведения быта на корабле. Тем не менее, дверь я закрываю во избежание аварий и утечек. Спешу к Картеру. В лаборатории застаю его оперативно орудующим над коллекцией колбочек, с которыми он работал над поведением веществ и их влиянием на флору.  — Вот, держи. Это — под стол.  — говорит Джек, едва я оказываюсь рядом. Он вручает мне многострадальный 3D-принтер и велит закрепить его.  — Медблок проверить? — Нет, там всё в порядке, я вчера перед сном всё убрал.  — отвечает Джек, методично расставляя баночки по местам. С повторяющимся хлопаньем дверц они скрываются в надёжных шкафах, которые он запирает, с особой осторожностью фиксируя кислоты и реактивы. Не могу до конца распознать его состояние после стычки с Биллом — сейчас и я напряжена до предела, и это никак не связано с прошлым неприятным диалогом в этом помещении.  — Повреждения серьёзные, ты не слышал? — Отключи пока систему орошения, водоросли я сам проверю.  — перебивает Джек, указывая на саженцы, затем спохватывается, вспомнив о моём вопросе. — Мы не успели выяснить. Была россыпь из микроскопических по космическим меркам астероидов, они размером с болты, но на такой скорости способны рассечь обшивку в два счёта…  — А как же навигационный радар? — Не знаю… Такие мелкие объекты он не может зафиксировать, судя по всему… Твою мать… — выругавшись, Джек задирает голову. — Что там? — замираю, захлопывая крышку специального резервуара для поддонов с подвесными побегами салата. — Вентиляция заглохла… Повторяющиеся сигналы нервируют, подгоняя ускориться больше, чем мы физически можем без риска всё выронить. Делаю паузу и несколько глубоких вдохов, как учил Доктор Юн. — Вы закончили? — спрашивает командир, и мы оба слышим его в своих наушниках.   — Всё готово, но, похоже, вентиляция отключилась, это вы? — Нет. Повреждены вентиляционные кабели… Вернитесь в командный блок.  Переглянувшись, мы с Джеком ещё раз окидываем взглядом небольшое помещение лаборатории. Самое время собраться и решить, что делать дальше. Опасаюсь услышать неутешительный прогноз. Мы зависим от воздуха, воды и топлива, равно как и друг от друга… Фергюсон стоит, уперев руки в бока, и смотрит в пол. Поднимает взгляд, едва мы оказываемся на главной палубе, и от былого весельчака не остаётся и следа. Он сохраняет самообладание, но за плотно сведёнными бровями и участившимся потиранием небритых щёк и подбородка скрывается сильная тревога. — Итак, все в сборе. В 2:27 Starship вошёл в третичное облако астероидных осколков, в результате чего получил многочисленные внешние повреждения и одну глубокую пробоину, затронувшую вентиляционные кабели системы очистки атмосферы.   — Потребуется наружная сварка? — спрашиваю я, анализируя, как исправить повреждение. Использование сложных инструментов в открытом космосе повышает риски в несколько раз, а сварка даже на Земле — занятие не из приятных.  — Однозначно. Изнутри будем укреплять уже после того, как я залатаю снаружи.   — Командир? — Рон…? В унисон произносят Джек и Билл, а я, оторопев, таращусь на них, на одного за другим. Рональд Фергюсон вскидывает ладони в защитном жесте и опускает взгляд. — Я восемь раз латал пробоины от бесхозных гаечных ключей и прочего космического мусора, а вы все делали это только в бассейне. Так что я выйду чинить.   — Но, командир, по протоколу должна идти Кассиопея, — возражает Джек, на что Билл громко вздыхает, закатывая глаза.  «Сохранение здоровья и целостности экипажа любой ценой». — Согласна с Картером. Возьму все инструменты, а вы мне будете давать указания.   — Ты никуда не идёшь, — говорит Билл, поднимаясь со своего кресла. — Рон, иду я.   — Исключено,  — выставляет Фергюсон руку, как бы останавливая Билла, — ты остаёшься на управлении системами жизнеобеспечения. Бог знает, что ещё может отказать. Нет времени спорить, я выйду.  — решительно заявляет Фергюсон и шагает в коридор, жестом подзывая нас с Джеком следом. Оглядываюсь на Билла, и замечаю, что он по-настоящему встревожен, глядя то на меня, то на Рональда. Джек что-то бормочет вслед, но он его как-будто вообще не замечает, как и сам Фергюсон.  — Командир, повреждения серьёзные, но я справлюсь. — делаю ещё одну попытку переубедить его, поспешив следом, в итоге мы с Джеком практически бежим за Фергюсоном, который шагает семимильными шагами по направлению к техблоку, где в соседнем помещении хранятся скафандры.  — Земля посчитает это нарушением протокола. На такого рода задания положено… Рональд останавливается и смотрит на Джека в упор, на секунду мне кажется, будто я за ними подсматриваю, физически отсутствуя здесь. — Ты сейчас слишком много говоришь, Картер.  — Фергюсон на секунду замолкает и затем продолжает уже будничным тоном. — Земля прекрасно знает, что такого рода задание максимально быстро могу выполнить только я, поэтому подготовь мне сварочный аппарат и затем перепроверь все системы генерирования и очистки воздуха. Кассиопея — на подстраховке.  — Есть! Джек смиренно выдавливает «Понял» и принимается распаковывать сварочный аппарат.  Скафандры размещены так, чтобы мы имели к ним максимально быстрый и удобный доступ, поэтому мы без труда находим доспехи командира. Хватаемся за специальные поручни в ярко освещённом помещении в ожидании команды переключения к режиму микрогравитации, готовые отстегнуть крепления скафандра от его станции. При комфортной искусственной гравитации нет абсолютно никаких шансов поднять хотя бы часть скафандра голыми руками или сделать в нём хоть шаг — на дворе 2052, а они по-прежнему весят 130 килограмм.  — Билл, как обстановка вокруг? — спрашивает Фергюсон через свой браслет. — Крупных объектов в облаке нет. Но мелкие не идентифицируются…. — Бога, ради, Билл! — сокрушается командир в ответ на его предостережение.   — Вырубаю? — сдаётся Билл. — Картер, ты зафиксировался? — Да. — подтверждает Джек в наших наушниках. — Давай.  Ноги медленно взмывают вверх, и на мгновение кажется, что кто-то пытается высосать меня из корабля, но затем мышцы привыкают к странному ощущению и узнают в нём привычную невесомость. Быстро принимаюсь снаряжать Фергюсона, проверяя герметичность стыков на перчатках и шлеме, а также его жизненные показатели и работу внутренних систем скафандра. Джек уже ждёт нас у выходного шлюза, когда Фергюсон, увеличившийся в размерах примерно в два раза, с моей помощью парит в невесомости по направлению к люку. Подтягиваю его ближе, и Джек перехватывает его за плечо, избегая смотреть в глаза как мне, так и командиру. Быстро осматриваем пояс скафандра — гаечный ключ, отвёртка, анкерный ключ с храповым механизмом для винтов с крестообразным шлицем, рычаг для открытия переходного люка в случае его прилипания и, конечно же, увесистый сварочный аппарат — командир вооружён до зубов, и на Земле его вес составил бы все 300 килограммов.  — Проверьте все системы, — ворчит Билл в наши наушники, однако Рональд повинуется, отчитываясь по всем параметрам, даже не закатив глаза.  — Пульт управления и контроля — исправен, давление — в норме, подача кислорода — стабильно. — Клапан резервного включения запаса кислорода — исправен. — добавляю я, испытывая какой-то нездоровый щенячий азарт от реальной, активной стороны космической жизни, раздираемая переживаниями о не менее реальной опасности, ожидающей командира, да и всех нас — там, снаружи, за пределами шлюза. Гляжу на Фергюсона: за стеклом гермошлема он на одну крохотную секунду улыбается мне очень тепло и по-отечески, затем показывает нам большой палец и ступает в шлюзовый отсек. Дверь отрезает его от нас, и я тут же приникаю к стеклу, наблюдая, пока Джек следит в монитор на стенной панели. В правом верхнем окне монитора мы видим Билла — от напряжения у него на лбу проступает вена, а на главном экране транслируется картинка с камеры, прикреплённой к груди Фергюсона. Держа в руке карабин стаховочного фала, он парит вертикально и решительно смотрит на засовы шлюза, готового открыться, как только произойдёт разгерметизация.  — Приготовиться. Разгерметизация отсека, — объявляет Джек, держа руку на рычаге у монитора. — Картер, не томи! — ворчит командир, и в этом тоне сквозит простая человеческая тревога.  Космос разевает пасть вакуума, щедро украшенную звёздами, и на её фоне маячит силуэт Фергюсона в громоздком скафандре с большим блоком автономной системы жизнеобеспечения за спиной. Он плавно подносит карабин к креплению на внешнем выступе и ударяет по нему, надёжно фиксируя страховочный трос к корпусу корабля, а затем делает шаг вперёд. — Может стоило пойти вместе с ним? — тихонько спрашиваю я, глядя в большой иллюминатор двери в шлюзовый отсек. — Может и стоило. — мрачно отвечает Джек, и его тут же перебивает голос Фергюсона, который уже почти скрылся с поля зрения — замечаю только дутый ботинок, уплывающий в вакууме, пока его хозяин буквально карабкается по корпусу корабля в направлении зияющей раны, оставленной астероидом.  — Оставить такие разговоры, вы меня слышали? Картер, почему ты ещё здесь, а не на проверке систем вместе с Биллом? — Уже иду. — Не слышу тебя! — Уже иду! Указание понял. — не оглядываясь в мою сторону, Джек резко разворачивается, поправляя свой наушник, и скрывается в коридоре, оставляя меня наедине с массивным шлюзом, скрывающим космос с каждой секундой по мере того, как он закрывается, отрезая командира от нас. Во все глаза слежу за тросом — лебёдка раскручивается всё дальше и дальше, а на экране личной камеры Фергюсона видны металлические пластины корабля, подобно чешуе облегающие его корпус, но издалека создающие впечатление абсолютного монолитного объекта. Рональд хватается за редкие страховочные выступы, и снаружи это наверняка смотрится, как попытки колорадского жука взобраться на лист картофеля.  — Командир? — Да, Кассиопея? — отзывается голос по внутренней связи. — Вы напоминаете сейчас колорадского жука, — не выдерживаю я. — Ахахахахаха!!! — громко хохочет он тем самым смехом, который бывает у людей в периоды стресса — такой смех носит нотки истерики. — Бога ради, Кэээс, — бурчит Билл мне прямо в ухо по другому каналу. — Я даже сложиться пополам нормально не могу, чтобы поржать как следует, не смеши меня, — со смехом комментирует капитан, а я немножко счастлива, что его отвлекла моя глупая шутка. — Сколько там ещё, Билл? — Ещё десять метров. Правее. — А, уже вижу…  — на время он затихает, и через его камеру транслируется картинка удручающей пробоины на корпусе. Она постепенно увеличивается, набирая чёткость, и вскоре становится видно, что панель пробита, а её раскуроченные края разошлись в стороны, как голова терминатора Т1000.   — Бля, — напряженно вздыхает Билл.  — Согласен. — Джек, заблокируй вытяжку в лабе, оттуда сейчас весь кислород вытянет, — говорит Билл. — Уже, но перекрыть её совсем  — нечем. Заблокирую саму лабу — погибнет оранжерея. — Попробую справиться по-быстрому, — обещает Фергюсон, вооружившись длинными массивными плоскогубцами.  Глядя на то, как ему приходится гнуть покарёженный металл обшивки слой за слоем, понимаю, что физически точно не справилась бы с этой задачей, тем более в огромном неповоротливом скафандре, где манёвренность движений снижена до нуля.  — Чёртов вакуум. Пара ударов тяжёлым молотом, и всё вернулось бы на место! — сокрушается командир, пока куски обшивки то и дело выскальзывают из захвата плоскогубцами. Инстинктивно хочется наступить на отогнутый край ботинком, но трогать такие детали перчаткой или ботинком нам запрещено по очевидной причине — легко порвать материал и бессмысленно в вакууме, где ты в принципе двигаешься как тюлень.   — Пора варить, Рон. Уровень CO2 растёт… — предупреждает Билл. — Не могу чинить кабель, пока есть брешь. — Понял. Ещё немного…. — отвечает Фергюсон, и мы видим, как края рассечённой обшивки сходятся почти стык в стык после ещё нескольких его усилий, затем в кадре появляется сварочное сопло, и экран озаряется ярким плазменным свечением. Под действием потока плазмы, образованной дуговым разрядом, кромки плавятся и становятся податливыми, готовые снова стать единым целым, и вскоре мы видим оформившийся шов. Работа идёт медленно, а движения плавные, как в воде, и только мелкие искры разбегаются в стороны с почти привычной динамичной яркостью.  — С Земли пришёл ответ, — сообщает Билл. — Дай угадаю, какой, — саркастично комментирует Джек по внутренней связи, но его реплика остаётся без внимания.  — Какие указания дали? — Прекратить и отправить Стивенс, — нехотя произносит Билл.  — Болваны. Доложи им, что решение взвешено и соответствует внештатной ситуации и её физической сложности. Как они представляют себе Кассиопею выпрямляющей куски металла? Я сам еле справился! — возмущается командир, снова проходясь по шву. — Что думаешь, Стивенс? Это можно считать сексизмом? — спрашивает он, вырубая сварочный аппарат и надёжно закрепляя его на поясе.  — Абсолютно точно да, — улыбаюсь я, испытывая гордость за его храбрость и умение сохранять позитивный настрой в сложной ситуации. — Всё заварил. Проверяйте, — командир сдвигается с места и, благодаря его камере на груди, мы как-будто карабкаемся по кораблю вместе с ним. — Проверю остальные царапины.  — Система не определяет их как опасные, это лучше сделать позже, — Вижу как Билл в соседнем окошке на экране сосредоточенно жмёт на кнопки, проверяя работу систем жизнеобеспечения. — Я посмотрю их позже, командир, возвращайтесь на корабль, — заверяю его я. — Мааам, пааап, ну можно я ещё немножко погуляю? — спрашивает он шутливо, тем не менее, двигаясь в сторону шлюза.  И затем слышится шуршание, сдавленное клокотание и обрывки дыхания, а камера на груди Рональда разворачивает картинку точно в космос, и тьма — всё, что мы видим некоторое время, прежде чем она снова показывает обшивку, детали прикреплённых к поясу инструментов. — Фергюсон! — громко зовёт Билл. — Фергюсон, ответь! — Ччёёртттттт, меня…прошило… — единственное, что мы успеваем услышать, а шарики капель крови в вакууме — единственное, что успеваем увидеть. Он шерудит по скафандру в ленивом вакууме, когда каждая секунда на счету, и всё-таки успевает достать скотч, но движения становятся всё слабее, и это заметно не только по взбесившимся показателям жизнеобеспечения, но и буквально на изображении камеры. В громоздком скафандре он судорожно пытается заклеить себя в районе правого бока, но очень быстро теряет сознание и его начинает крутить во все стороны, медленно, но неминуемо — и всё дальше от шлюза. Жму на обратную тягу троса, не дожидаясь команды, но уже через пару секунд программа выдаёт отказ и сообщение о блокировке движения страховочного фала.  — Он за что-то зацепился! — кричу я, и камера командира снова показывает безграничный космос с россыпями алого бисера, уходящего к звёздам.  Джек быстро оказывается рядом со мной, его лицо налилось кровью от волнения, а глаза бегают как у безумного.  — Джек, будь у шлюза. Я иду к вам!  — объявляет Билл по внутренней связи.  — Не надо, Билл. Я выйду и распутаю трос, — упрямо говорю я, двигаясь вдоль стенных панелей к своему скафандру. Джек быстро помогает мне его надеть, и к тому времени, как Биллу удаётся добраться до нашей палубы в условиях микрогравитации, я уже застёгиваю гермопечатку, не готовая выслушивать его лекцию.  — Стивенс, я не давал команды выходить. — он в бешенстве. — У нас совсем нет времени на это, Билл. Ты главный пилот, а Джек — врач. По-моему, и без протокола очевидно, кто должен идти. — жму на кнопку, и дверь в  шлюзовый отсек открывается, впуская меня. Успеваю в дверной иллюминатор заметить, как Билл опускает голову, упираясь в стену одной рукой, по его губам читаю ругательства. Он прекрасно знает, что я права. И что нужно срочно чинить кабели вентиляции. Поэтому его силуэт вскоре отплывает, чтобы следить за моими действиями уже во время ремонта вентиляции изнутри. Повторяю действия Фергюсона и прикрепляю себя карабином к соседнему тросу, как только шлюз открывается. Космический вакуум встречает своим безразличием и восхитительной красотой безграничного пространства. Некогда наслаждаться им — максимально быстро крадусь по обшивке, хватаясь за страховочные поручни. В крови бурлит адреналин, а сердце стучит как бешенное, до боли отзываясь у меня в груди. Единственное, что я слышу - это своё дыхание и голоса по внутренней связи с мягким мерным шипением канала.  — Кажется, трос намотался на внешнюю параллельную мачту, — сообщаю, завидев скафандр командира, болтающийся метрах в десяти от корпуса корабля. Высвободив застрявший участок троса, подтягиваю к себе Фергюсона: окровавленный бок кое-как заклеен скотчем — сама катушка так и осталась прилепленой к нему, но по торчащим ошмёткам то ли материала, то ли плоти я понимаю, что кислорода внутри его скафандра и лёгких больше нет. — Он мёртв. — констатирует Джек, видя Фергюсона через камеру на моей груди.  — Проклятье… — слышу обречённый голос Билла в своём наушнике. — Я сейчас буду у вас. — В этом нет необходимости, Скарсгард, закончи с кабелями. — Почти… Шмыгая носом, с вязкой горечью в груди я обхватываю его тело, и автоматическая лебёдка тянет нас обоих обратно к шлюзу. Он открывается, и, едва мы оказываемся внутри, пока выравнивается давление в переходном отсеке, я слышу, как Джек просит Билла принести ветошь или лишний халат и пока не включать искусственную гравитацию.  — Иначе тут всё зальёт… Нет смысла расходовать стерильные бинты. Ему снесло весь бок, отсюда вижу. — добавляет Джек, глядя на командира через стекло.  Со звучным шипением вентиляции воздух насыщается кислородом, и Джек влетает в отсек, тут же принимаясь осматривать пострадавшее тело космонавта. Он морщится, аккуратно поправляя куски скотча, которыми Фергюсон пытался перекрыть разрыв в скафандре. Снимаю шлем и гермоперчатки, но кислорода мне всё равно не хватает, потому что в этом вакууме сдерживаемого страха, ужаса и осознания произошедшего мой организм начинает давать сбои. Делаю три глубоких вдоха, но они такие громкие, что отвлекают даже Джека, и он смотрит на меня в упор.  — Могу я с чем-то…. помочь? — спрашиваю, игнорируя собственную панику. — Дыши, Стивенс, ты вся побелела. А потом поможешь мне достать его из скафандра. Приваливаюсь к стене, чтобы меня не болтало по отсеку, ошарашенная настолько, что не в состоянии даже избавиться от собственного скафандра. Тупо смотрю, как Джек осторожно отстёгивает шлем Фергюсона. Приближаюсь к нему, и моё лицо искажает гримаса боли, я буквально физически ощущаю напряжение во лбу и резь в глазах, ощущаю, как губы кривятся, дрожа — кожа командира приобрела синеватый оттенок, словно полностью обескровленная, а у носа и рта подтаивают кристаллы жидкости, что стремительно испарялась из его тела из-за фатального повреждения скафандра. В глазах застыл бледный ужас удушья, и в них больше не осталось тепла. Что же я наделала? Я должна была переубедить его и пойти сама! Билл появляется с полотенцем и какой-то ветошью в руках, и Джек молча берёт всё это, чтобы перемотать тело Фергюсона в месте рваной раны, чтобы мы могли переместить его в медблок. Билл встречается со мной взглядом и какое-то время смотрит то на меня, то на труп Рональда Фергюсона, и в его глазах я вижу примерно столько же шока и отчаяния, что испытываю сама.  — Кэсси? Ты цела? — он прикладывает ладонь то к моей щеке, то ко лбу, и я не могу сдержать слёз, совсем позабыв о том, что в условиях невесомости они облепят мои глаза и ресницы водными пузырями, полностью лишая способености видеть.  — Я должна была пойти, Билл! Я должна была! — Успокойся, успокойся… дыши…  — Билл кое-как вытирает мне слёзы, но я всё равно какое-то время ничего не вижу за плотной плёнкой слёз. Несколько капель разбредаются и повисают в пространстве возле моего лица. — Дыши глубоко… Ты вытащила его оттуда, ты справилась. — Помогите мне раздеть его, — перебивает Джек. Спохватываясь, утираю слёзы и высвобождаюсь из собственной экипировки, пока Билл помогает Джеку отстегнуть верхнюю часть скафандра Фергюсона. Они перевязывают его рану, которая больше похожа на огромную дыру, будто от него откусил кусок какой-то внеземной монстр. Несколько капель оставшейся крови, всё-таки вырываются в пространство маленькими бусинами идеальных сфер, но Джек ловит их полотенцем, и те неохотно впитываются в ткань.  — Кассиопея, нам нужно перенести его на стол, пока Билл спрячет твою экипировку на место. — Ты разве не видишь, что она в шоке? Ей сейчас нельзя с ним быть. — возмущается Билл, подхватывая Фергюсона за плечи. Он кивает на части скафандра Фергюсона и на мой и велит мне оставить всё в переходном шлюзе. — Ничего, я всё разнесу по местам.   — Кэс! — Я в порядке, Билл! Просто… просто предупреди, когда включите гравитацию.  У меня дрожат руки. В невесомости уцелевший шлем почти не имеет веса, но чувствую, как слабо способна обхватить его края пальцами. Действуя на автомате, отделяю от повреждённого скафандра все полезные уцелевшие детали, кислородные баллоны, инструменты и перчатки. Механические действия занимают меня на некоторое время, не давая сойти с ума от разрастающейся чёрной дыры чувства вины в груди, куда один за другим утягиваются все оправдания, которые я пытаюсь найти произошедшему. Я вытащила его оттуда, рискуя погибнуть, и это самое малое, что я могла сделать. Я могла не позволить этому произойти вообще! — Если готова, дай знать. И зафиксируйся. — отрезвляюще сообщает Билл, готовый вернуть нам возможность нормально перемещаться. — Запускай. 

|||||

Захожу в медблок и вижу Билла, склонившегося над столом, опираясь о его край руками. Голова опущена. Джек застёгивает молнию мешка, скрывая от нас тело командира навсегда. Напряжение в помещении практически искрит, вызывая покалывание на коже.   — У него были шансы выжить? — спрашивает Билл, не поднимая головы. — После такого повреждения — без шансов. Он умер от удушья, но если бы даже успел заклеить дыру, умер бы от обширной потери крови. Ему всю печень разтарабанило. — заключает Джек, вытирая руки и нервно отбрасывая полотенце в сторону.   — Это моя вина, и я готова взять на себя ответственность. — заявляю с порога, на что Билл лишь качает головой. — Прекрати, Стивенс, ты здесь ни при чём. Задача была физически непосильной для тебя. Пойти должен был я. — Билл выпрямляется, жестикулируя. — Так мило, что вы об этом спорите, только вот здесь, — Джек небрежно указывает на стол, его руки тоже дрожат.  — лежит труп моего командира и наставника — Рональда Фергюсона, и тебе, Скарсгард, отчитываться за это перед центром управления и перед беременной Айрин. — Да пошёл ты!  — Джек! — поверить не могу, что он использует это сейчас. Мужчины сверлят друг друга взглядом, обмениваясь прищурами, и я почти слышу скрежет до боли стиснутых зубов. Если они только посмеют затеять сейчас драку, я их сама за борт выброшу. — Командир принял это решение сам… — Командир принял это решение, потому что вы двое нарушили протокол, а он сжалился над голубками и потёр с камер ваши «неуставные отношения», потому что его любимчик Билл в очередной раз не удержал себя в штанах. «В очередной»? — Что? Что он такое говорит, Билл? — перевожу растерянный взгляд на Билла, но тот смотрит на Джека в упор так, словно мысленно раздирает его на маленькие полосочки.  — Картер хочет, чтобы я избил его. — Эй, перестаньте оба! Никто не будет драться на этом корабле, тем более из-за чьих-то неуставных отношений! — возмущаюсь, пытаясь игнорировать тот факт, что Билл так и не ответил на вопрос. Напряжение подобно шаровой молнии шныряет по помещению между нами тремя, но Джек и не думает униматься, пока терпение Билла демонстрирует неизведанную стойкость. Однако, несмотря на накал и высокий риск драки, чем больше Джек говорит, тем больше я прислушиваюсь, и слова уже не кажутся пустой провокацией.   — О, дело совсем не в неуставных отношениях. Вам нельзя трахаться совсем по другой причине. — Картер, заткнись прямо сейчас, я серьёзно. — Билл сжимает кулаки, зыркнув на меня пару раз. — Скажи ей, Билл, почему на самом деле нельзя. Скажи ей, кто она.