КАССИОПЕЯ

//Star - it's_cold_here//

      Стою перед вентиляционной шахтой в стене — никакого движения: ни ветерка, ни дуновения. Пытаюсь уловить ласковое, как пёрышко, движение воздуха, но здесь я могу рассчитывать только на шум вентиляционных фильтров, а от этого звука мы оба уже порядком подустали. На Марсе нет птиц, а ветер отравляюще недоступен. — Кэсси, ты ведь не сходишь с ума, нет? — шутливо бормочет Билл мне в шею, крепко, но ласково обвивая руками. Уголком зрения вижу, что он тоже смотрит в чёрную бездну небольшой вентиляционной шахты и не понимает, зачем я туда уставилась. Опускаю взгляд на его сильные руки, на часы отмеряющие наши дни и наш пульс, ненароком поглаживаю светлую кожу. — Мы почти год не чувствовали солнца. Безопасного солнца. И ветра. — О да, я бы сейчас с удовольствием развалился в чём мать родила на каком-нибудь безлюдном пляже с парой…. ледяных коктейлей. Цокаю в ответ на двусмысленное высказывание, но хихикаю, потому что он специально дразнит меня. И легонько щекотит по бокам. — А я хочу на людный пляж. Поглазеть на людей, послушать их голоса. — Я могу развалиться голым и на людном пляже. — Билл! — восклицаю, и он крепче обнимает меня. — Вообще не думаю, что кто-то будет против… — Пфф, все ТОЧНО будут только за. Тем не менее, именно с ветра начался новый этап нашего пребывания на планете, этап, при котором мы перешли на совершенно новый уровень заточения. Но, прежде чем ветер принёс с собой крупные неприятности, мы успели пару раз съездить к пещере и поработать с образцами прилегающих пород и только затем осмелились спуститься в неё. — Сколько у нас времени до пылевой бури? — спрашивает Билл, глядя за рыжеватый горизонт. Перед нами зияет дыра в глубокую пещеру, края которой обезображены извлечением марсохода. — Метео-оборудование даёт пару недель. — Чёрт. — Меня больше тревожит её продолжительность. Идёт что-то крупное, но предугадать, как долго в действительности будет бушевать эта буря, очень сложно. До следующего стартового окна три месяца, но у бурь тут свои масштабы, так что… — Тогда нужно ускориться — мы должны быть готовы к отлёту. Нам не хватает около тридцати тонн топлива на обратный путь. Плюс кислород и питьевая вода. — Билл берётся настроить дрон, и тот быстро синхронизируется с планшетом. Смотрю карты. — Здесь наверняка есть вода, но спускаться может быть опасно — порода молодая и очень много селевой пыли. — Не думаю, что нам придётся спускаться. Здесь довольно стабильный сигнал, посмотрим, как будет вести себя дрон внутри пещеры… — Билл программирует дрон, задавая параметры и координаты. Как неуклюжий, но настойчивый жук, дрон взмывает над нами, а затем послушно опускается в яму, и мы внимательно следим за экраном планшета из кабины ровера. Солнце сегодня палит нещадно, и лучше бы оградиться от него как можно большим количеством стен. — Объём обозримой датчиками полости — четырнадцать метров в ширину и пятнадцать… двадцать три… тридцать шесть. Тридцать шесть метров в глубину. — комментирует Билл, управляя дроном, и я на секунду представила, что мы где-то в центральном парке балуемся обзорной съёмкой с высоты птичьего полёта. — Есть также глубокая полость слева, в восточной части, но узких тоннелей не наблюдаю. — А что внизу? — Сейчас, спускаемсяяя, — протягивает Билл, сосредоточенно управляя дроном. Мы оба, задержав дыхание, надеемся, чтобы связь с устройством не оборвалась. Круговая камера обзора демонстрирует нам грубую породу стен пещеры, пока дрон спускается всё ниже в неизвестность. Я ненароком вспоминаю, как застряла в одной из таких пещер и искренне надеюсь, что снова туда спускаться не придётся. Но также я точно знаю, что сделаю это, несмотря ни на что, если обстоятельства сложатся драматично. — Хохооооо! А вот и водичка. Заглядываю в экран и вижу, как на изображении, практически полностью лишённом цвета, под толстой льдистой текстурой искрится вода. — Да тут, похоже, прям залежи воды! — Охренеть… — Билл исследует пещеру ещё некоторое время, чтобы точно определить габариты пространства и перспективы бурения и откачки, после чего мы снаряжаем радиоуправляемое оборудование, чтобы наладить добычу воды из глубины этой пещеры. Тяжёлое, но манёвренное гидродобывающее оборудование медленно спускается в пещеру на тросах, а мы смотрим трансляцию круговых камер с его корпуса. Форма пещеры, к счастью, позволяет разместить оборудование без значительного уклона, и я очень надеюсь, что оно не провалится в какой-нибудь подмарсианский древний океан. — Стоит на выступе из твёрдой породы. Расчёт по весу допустимый, риск обвала минимальный. — комментирую для отчёта и для Билла. Мы стоим у входа в пещеру. Большая часть пыли размелась сильными ветрами последней пары недель, и теперь у нас под ногами проступает намного больше камней, чем зыбучей пыли. — Запускаю рукава-манипуляторы на мягкое бурение. Разлом льда покажет перспективу для закачивания воды. В первую очередь извлекаем лёд. Конечно, лёд оказался намного толще, чем показывали камеры, поэтому машине пришлось изрядно потрудиться, чтобы проломить его. Часть больших кусков мы сразу извлекли на поверхность в специальной люльке, но прежде, чем нам открылся доступ к жидкой воде, правый бурильный рукав манипулятора потерял управление, врезавшись в твёрдую породу. — Твою мать! Откуда там выступы, мы же всё проверили! — беснуется Билл. Вдоль и поперёк перепроверяю электронные карты. — Может, дрон ошибся, вычерчивая подземную карту? — Да это исключено, он же запрограммирован на все типы марсианских пород. — В принципе, лёд там не лежит ровными кусками, а как бы обрастает вокруг породы и внутри её полостей. Нам следует бурить подальше от стен, — предполагаю я. — Нет-нет-нет, это хрень какая-то. Бур и не такие породы проламывал, на то он и бур. Билл пробует снова, и на экране возникает кратковременная вспышка, после чего мы видим на экране отчёт о повреждении машины на глубине в несколько десятков метров. Билл мгновенно вырубает машину. — Это чёртова искра, потому что это чёртов металл, — говорит он тихо. — Да откуда там металл… — ничего не понимаю. Билл внимательно рассматривает изображение, транслируемое камерой — на экране заметно, что объект, помешавший работе манипулятора, намного более гладкий, чем скол камня. — Думаешь, туда провалилось что-то ещё? Нас бы уведомили заранее. — Если объект принадлежит другой стране, то вряд ли. — Билл отдаёт мне свой планшет и шагает к роверу. — Билл. Билл, куда ты собрался? — Я спущусь вниз и посмотрю, что это. Машина не сможет извлечь это на поверхность, мы только сломаем её ещё больше. — Я ведь могу… — Конечно же НЕТ. Стивенс, всё будет хорошо. Из нас двоих туда должен пойти я. Во-первых, твоя нога едва зажила, во-вторых, это требует физической силы. Билл пристёгивается к страховочному тросу и даёт мне указания по действиям в случае чего, а я даже и представлять не хочу, что из возможного может реально случиться. — Возьми инструменты для забора образцов твёрдых пород. Ты вряд ли сможешь вытащить эту штуковину сам, раз машина не справилась. — Недооцениваешь меня! — улыбается Билл, и я закатываю глаза. — Давай уже… Не хочу, чтобы он лез во всякие пещеры без меня. — Ты больше не полезешь ни в одну из пещер, Стивенс. — радиоголос Билла в моих наушниках. Он очень медленно и осторожно спускается в пещеру, и я осознаю, что это ведь у него впервые — пока я восстанавливалась после травмы ноги, он не рисковал туда спускаться один, и несмотря на земной спелеологический опыт с целью тренировок, на Марсе Билл спускался в пещеру впервые. — Поздравляю с лишением спелеодевственности. — Судя по состоянию этой пещерки, тут уже побывал какой-то монстр-агрегат. И, может не один. А какой-то даже застрял в самых… недрах, судя по всему. — фантазия Билла, кажется, не планирует останавливаться. — Ты просто ужасен. — Я знаю. — Что там с уровнем радиации? — как только я задаю этот вопрос, слышу, как Билл начинает ржать, очевидно продолжая тему в своей голове, поэтому спешу вернуть его в реальность. — Только серьёзно! — МИКРОФЛОРА В ПОРЯДКЕ. — Боже… До объекта ещё восемь метров. Будь осторожен со скафандром: на оборудовании могут быть засечки, да и порода вокруг изрублена, много острых сколов льда. — Вижу. Радует, что льда всё-таки достаточно, но пока не могу оценить, хватит ли нам его для запасов. Ступаю на дно участка бурения. Перчатка Билла мелькает на экране, пока он сдвигает в сторону рукав манипулятора, чтобы приблизиться к объекту, давшему искру. — Текстура неоднородная, похоже на коррозию, — Билл осторожно поглаживает объект. — Металл? Не трогай ничего, мало ли что. У тебя с собой есть инструменты для забора, возьми образец. Только не повреди скафандр! Билл направляет камеру на своей груди, и я вижу, что большой пласт металла, подвергшийся беспощадной коррозии, уходит вглубь на неопределённое количество…. метров? — Билл, что это такое? — встревоженно спрашиваю я, хотя точно знаю, что и у него нет ответа. — Без понятия, но это точно не деталь ровера. Это слишком массивный объект. Слышу, как Билл тяжело дышит, он взволнован, и мне становится не по себе. — Я думаю, тебе лучше взять образец и подняться на поверхность. — Попробую быстро перенастроить датчики дрона на неприродные объекты, потому что это точно НЕ природный объект. — Билл… вдруг это чужой корабль….? После некоторой паузы, за время которой мы, казалось, всерьёз задумались о том, что здесь может быть объект, принадлежащий иной расе, Билл по-прежнему пытается отшутиться. — Я буду любезен. После ряда манипуляций с дроном, стоя на дне пещеры, Билл всё-таки запускает его глубже в пещеру, куда не мог проникнуть сам, и вскоре мы ахаем практически одновременно. — Скажи мне, что ты тоже это видишь, Стивенс, — тихо произносит Билл, и я представляю его стоящим, как вкопанный, растерянно разглядывающим мини-монитор на своём рукаве посреди загадочной пещеры. — Да… Система безошибочно прорисовывает нам объект, погребённый в теле нового Марса на десятки и десятки метров, пока графические линии не начинают мигать, сигнализируя об исчерпанном лимите предоставления доступных данных, но даже этого оказывается достаточно, чтобы убедиться в том, что перед нами не космический корабль инопланетян, не русский ровер и не китайский спутник, а металлическая пика, венчающая многоэтажное здание с оконными проёмами, внешними карнизами и террасами. Из ступора нас выводит сигнал низкого заряда скафандра, который Билл посадил, транслируя видео с дрона. А, может, мы и сами не заметили, как в полном шоке рассматривали мониторы часами, не веря собственным глазам. Во всяком случае, уж Билл точно мог поклясться, что перед ним не природный, а рукотворный объект. Только чьи руки его возвели? Как давно? Бомбардировка вопросами оглушает моё юное сознание, могу только представить, в каком замешательстве Билл, всю свою жизнь проживший с совсем иным представлением об истории планеты Марс.

|||||

Билл сидит, уперевшись локтями в колени и нетерпеливо дёргает ногой. Никогда раньше не замечала за ним этот милый мальчишеский жест, и он вызывает у меня улыбку. — Этого, нахрен, быть не может… Это же чёртово открытие… Ну что там, Стивенс? Скажи мне, что это долбанный гигантский китайский зонд. — Я боюсь, это древнее Китая, Билл… — отстраняюсь от микроскопа. Земное оборудование подскажет возраст точнее, но это точно не природная аномалия, а самый настоящий рукотворный сплав, в летательных аппаратах и марсоходах совершенно другой состав, а это… здание строили без учёта радиационого воздействия агрессивной среды. — Хочешь сказать, его построили, когда здесь была… атмосфера? — Да, как на Земле. Ну не прилетел же сюда небоскрёб с Земли… Билл встаёт, потирая щёки и подбородок, будто отгоняя сон. Происходящее действительно кажется иллюзией. Может, мы на Марсе уже слишком долго, и это нечто, вроде миража? Образец у меня под микроскопом выглядит вполне реальным. Кусочек другой цивилизации, другой жизни, другого времени. Мы думали, что центр управления полётами ответит сразу, но они не спешили, и прошли часы, прежде чем пришло сообщение, которое они записали прямо из комнаты переговоров, разодетые в дурацкие пафосные костюмы, будто наша новость не застала их врасплох посреди Земной ночи. «Поздравляем вас с успешным нахождением марсохода и льда, столь необходимого для вашей дальнейшей работы и возвращения домой. Что касается другой находки — об этом не стоит переживать — мы всё проверили. Объект является давно разрушенным и потерянным спутником Советского Союза. Его никто уже и не надеялся найти. Авария произошла, по нашим данным, в конце восьмидесятых годов двадцатого века. Не стоит переживать об этой развалине. Что же касается приближающейся бури, мы бы настаивали на эвакуации базы в безопасный район, но сопоставив прогнозы по масштабу бури и сроки до доступности следующего стартового окна, вам безопаснее будет оставаться на корабле. В непиковые дни активности непогоды перемещения до базы и ремонт возможны, но вылазки следует свести к минимуму. Запаситесь всем, что нужно для полёта по возможности заблаговременно. Нет точных прогнозов, как долго продлится эта буря.» — Что, блин? — не выдерживаю я. Билл сверлит взглядом экран и молчит, сложив руки на груди, и я вижу, как он досадливо поджимает губы, очевидно, ожидавший услышать нечто подобное. Переживания по поводу бури отошли на второй план, потому что на второй план бессовестно отодвинули историческое открытие. — Может ли быть такое, что и дрон и химический анализ материала выдали ошибку? — Нет. — Это риторический вопрос, Кэсси. Конечно же нет. Чёртовы мудланы! — Билл вскакивает с кресла и принимается мерять шагами командную палубу. — Нашли бы мы эту пещеру, если бы не Перси? — А что его вообще могло привлечь на этом участке? Местность слишком зыбкая, неисследованная… — развожу руками. — Ну вот он и исследовал… — Я проверила его ареал исследования, этой зоны не было в его миссии. Может, им управлял кто-то из ЦУПа? — Так, что даже мы об этом не знали? — Не знаю, Билл. Не думаю, что они рассказывают нам всё. Например, они не стали рассказывать мне, кто я. — Кэээээс…. Отвожу взгляд. Зря я снова об этом, но вся эта ситуация однозначно заставляет подозревать всякое. Нашими руками Земля могла осуществить свои необнародованные планы и исследования. Мы ещё несколько раз пытались достучаться до Земли, но на все наши обращения приходил уклончивый ответ, и каждое сообщение завершалось уже совершенно другой темой, и в итоге мы получили прямой приказ оставить исследование загадочного объекта. Тем не менее, мы ещё несколько раз возвращались к пещере, чтобы пополнить запасы воды, гонимые потоками пыли, пока надвигающаяся буря окончательно не отрезала нас от ресурсной пещеры. Холодные синие закаты превратились в серое месиво микроскопических частиц, забивающихся в складки скафандров, в стыки частей оборудования и липнущих к солнечным панелям ровера, что сделало вылазки практически невозможными, не говоря уже об исследовании отдалённых пещер. — Выбираться в такую бурю совсем нельзя, — бормочет Билл, шнуруя ботинки. Его скафандр лежит в шлюзе — очистка займёт часа два. — Выбираться в такую бурю одному совсем нельзя, — упрекаю я. Но Билл игнорирует этот комментарий. — Если с началом стартового окна буря не уймётся, нужно начать перетаскивать баллоны готового кислорода и воды на корабль. Систему MOXIE придётся оставить здесь для следующих миссий. — Но, чисто технически, мы ведь можем управлять ею дистанционно? — Билл поднимается на ноги, и я протягиваю ему бутылку воды, зная, что он умирает от жажды. Любуюсь его горлом и тем, как вода убывает из бутылки, чувствуя, что Билл хочет что-то ответить, но вместо этого он наклоняется и нежно, с упоением целует меня в губы. Живительная сила. — Нет. Это очень рискованно. Примерно так же рискованно, как и ездить туда самим, но процесс очистки воды требует контроля. — Билл сверяется с часами у себя на руке. — Я спрятал марсоход под кораблём. Надеюсь, его не заметёт до среды. В любом случае, я спущусь и расчищу его, чтобы можно было поработать с водой на базе, когда буря утихомирится. — У нас сейчас хватает льда для получения оставшегося топлива на обратный путь? — спрашиваю я, когда мы поднимаемся в блок управления. Билл садится в кресло и проверяет системы, щёлкая кнопками на панели. — Запасы топлива пополнены процентов на девяносто. Взлетать можно, как только будет сто. Но нужна ещё вода для питья и обслуживания систем на время полёта. И кислород, конечно. Того, чем мы располагаем сейчас, нам хватит при экономном использовании на пару недель после взлёта. — резюмирует он, наклонившись к экрану. — Это чудо, что мы нашли лёд и воду до наступления бури… — Да уж. Не исключено, что следующие миссии могут просто погибнуть здесь, вовремя не найдя льда в чёртовых пещерах. Если только не привезут воду с собой. Обеспокоенно смотрю в иллюминатор, оценивая сложность доступа к базе вдалеке от нас — её не было видно в ясную погоду из-за скалистых гор и выступов, а теперь не видно и их. Ничего, кроме бушующего песка. — Не переживай, Кэсси. У нас ещё много времени, — Билл спокойно смотрит на меня, расслабившись в кресле, и на контрасте с ним, я ещё сильнее ощущаю собственную неуверенность и тревогу.

|||||

Большая лампа дневного света потрескивает и мигает, на последнем издыхании освещая скудный урожай — растения капризны и нестабильны. Их тонкие, слабые побеги едва переносят неземные условия, а в особенности — марсианскую воду, и у меня совершенно нет уверенности, что мы можем понадеяться на их ресурс. Очищенная несколькими способами вода, скорее всего, небезопасна и для нас, тем не менее исследовательское оборудование и многочисленные тесты не выявили серьёзных и губительных несоответствий стандартам качества питьевой воды. Искусственно обогащённая минеральными солями и витаминами вода не губит растения, но и не даёт им развиваться нормально. Они как будто знают и чувствуют, что она ненастоящая. Прихватив немного салата и редиса, направляясь наверх — положить всё в охлаждающий отсек до ужина — слышу звонкий стук, звук падающих инструментов и чертыхания, доносящиеся из-за закрытой двери медблока, где Билл как раз самостоятельно проходит плановый медосмотр. Останавливаюсь и прислушиваюсь, машинально поправляя наушник — вдруг он свяжется со мной, если нужна помощь. Не хочу его беспокоить — Билл не на шутку расстроился, что наше феноменальное открытие было так обесценено руководством и буквально заметено «под ковёр» марсианской пылевой бурей. Слышу его шаги, туда-сюда, и всё-таки решаю не мешать. — Я слышала шум в медблоке… Всё нормально? — не выдерживаю я, завидев Билла в проёме верхней палубы. — Всё в порядке, детка. Идём играть! — Мотнув головой, будто отгоняя сон, Билл сгребает меня за плечи одной рукой и уверенно направляется в комнату отдыха. Едва поспеваю за ним. Он плюхается на диван и решительно хватается за один игровой пульт, второй передаёт мне. Некоторое время пытаюсь прочитать это характерное невозмутимое выражение его лица, но в итоге настойчиво запущенная им игра на экране монитора, увлекает нас обоих. — Ненене, Стивенс! Ты серьёзно? Я не играю за Элли. — Конечно же играешь, — медленно показываю ему язык и подтверждаю своего персонажа, даже не глядя на кнопки пульта. Билл долго смотрит мне в глаза, они лишь слегка сощуриваются в немом «ах, вот как?», затем он демонстративно откидывается на спинку дивана, готовый уделать меня в игре, где герои не смогут выжить, не работая сообща. И он это прекрасно знает, поэтому уже через минуту, мы прекращаем этот театр и обсуждаем стратегию расхода боеприпасов против зомби, заражённых спорами грибов. Время за игрой пролетает очень быстро. Когда не имеешь роскоши свободного времени погрузиться в подобные игры, их нехитрый сюжет и спецэффекты кажутся чем-то диковинным. Мы истосковались по простым человеческим развлечениям, выполняя работу за четверых, и сами не заметили, как превратились в одержимых трудоголиков на планете и в условиях, где вроде бы должны страдать от скуки. Наверняка на Земле о нас уже сделали нечто вроде реалити-шоу, которое смотрят люди в свободное время. Им, конечно не расскажут и уж точно не покажут наше открытие — возможное доказательство иной, а, может, и первичной цивилизации в галактике Млечный Путь. Им не показали гибель наших коллег, хотя всё это записано на камеры и отправлено на Землю. Им покажут только то, что считают нужным. Задумавшись, упускаю из виду врага, и на меня набрасывается омерзительное чудовище с изуродованной головой, которую Билл тут же разносит на мелкие кусочки из дробовика Элли. Я вздрагиваю от неожиданности, ведь сегодня именно он упускает всех зомби. Если буду тормозить ещё и я, то далеко нам не продвинуться. — Не зевай! Слева! — предупреждает он, ритмично нажимая на кнопки своего джойстика и инстинктивно занося руки по какой-то интересной траектории, будто бы это может как-то повлиять на движения героя. Наконец, выбравшись на безопасную тропу, мы спокойно идём вдоль леса, но персонаж Билла то и дело оглядывается в сторону складов, где нас ждала опасность. — Слушай, а вдруг мы вернёмся, а на Земле зомби апокалипсис или типа того…? — Там и так давно уже зомби-апокалипсис, Кэсси. Видела тех в костюмах? — Билл большим пальцем показывает себе за спину, подразумевая видеосообщение, которое мы получили на главный компьютер. — Нам ведь не грозит опасность по возвращении из-за того, что нам известно? — осторожно, но риторически спрашиваю я. — Не знаю, — искренне отвечает Билл и рассеянно проводит рукой по волосам. — Но нам не стоит переживать об этом сейчас — нужно думать, как безопасно убраться с этой планеты. Буря затянулась на дольше, чем я предполагал. — Сможем продолжить работу, когда немного уляжется. — Усядется. Иди сюда, — Билл сгребает меня одной рукой, не выпуская пульта, и утягивает к себе на колени. Тупо смотрю в экран, где навстречу нам приближаются зомби, но не могу обернуться — Билл прячет лицо позади. Чувствую тёплое дыхание на своей шее. — Заражённые близко! — Я… не вижу, — Билл ставит игру на паузу. — Конечно, я ведь заслоняю тебе экран! — Я проверил зрение, у меня снижение до — 4 диоптрий. Физически ощущаю, как мои глаза расширяются. — Чтоо? Но как же…. Его ладонь аккуратно ложится поверх моего чуть разинутого рта, другой рукой он предупредительно сжимает внутреннюю сторону моего бедра. — Всё, тише, перестань. , — шепчет Билл. — Я не хочу об этом думать сейчас. — Чувствую, как он приникает лбом к моей спине, вздыхая. — Не хочу думать, что не смогу тебя видеть. Тяжело сглатываю комок в горле, позволяя неприятной дрожи в теле бесцеремонно пройтись по моим венам и покалывающим ощущением покинуть его через кончики пальцев. Будто противореча собственным словам Билл прижимается губами к задней части моей шеи, и я уверена, что глаза его закрыты, пока руки блуждают по моим бёдрам как будто в первый раз. То ли изучая, то ли запоминая. — Билл. С чего ты взял, что всё станет так серь… — снова пробую я, как только его ладонь соскальзывает с моих губ и ползёт вниз по шее, ключицам, груди… — В другой раз, — шепчет Билл. Он губами продвигается вдоль моего уха. Чем больше я ёрзаю, тем больше его рук ощущаю на своём теле. Он гладит мои бёдра и колени, очерчивая их контуры, перебираясь к животу, где пальцами подхватывает край футболки и стягивает её одним движением, после чего руки снова возвращаются к животу, но на этот раз очень быстро разделываются с застёжкой моих штанов. Штаны отправляются на пол — он буквально выдёргивает меня из них, одной рукой обхватив за пояс. Мягкое давление на лопатки, и пальцы сминают мышцы шеи, массируя — мы мало двигались в последние дни, а я и вовсе не вылазила из-за лабораторного стола, скрючившись над образцами. Закусываю губу в немом всхлипе — Билл резко прижимает меня к себе, чтобы лучше видеть, как моя грудь беспомощно сминается в его жадных руках. В этом притяжении столько ядерного тепла, хочу развернуться к нему и крепко поцеловать, но в ответ получаю сочный и долгий поцелуй в шею, от которого пальцы на ногах поджимаются. Моё глубокое, тяжёлое дыхание теряется в вентиляционном гуле помещения. Шуршит одежда Билла — он всё ещё полностью одет, и я бесконтрольно ёрзаю на нём почти голая. Ловко извернувшись, впиваюсь в его губы. Билл прикрывает веки лишь на секунду, и изумрудная туманность его глаз озаряется новыми звёздами. Одежды больше нет. Подо мной — обжигающее тепло его тела, уютная гладкость кожи вместо грубой ткани рабочей формы. Запускаю руку назад и нащупываю его голову, мягкие волосы, что прядями щекотят мне кожу плеча. Билл на мгновение приподнимает меня, обхватив за бёдра, и я слышу его стон. Или свой. Или наш. Выдыхаю, но чувствую наполненность, расслабляюсь, но не могу пошевелиться. Опустив глаза, отмечаю, что Билл надёжно прикрывает руками мою наготу, только от этих прикосновений чувствую себя совершенно обнажённой, и они хорошо напоминают мне, где именно я в особенности обнажена. — Ахх! Экран с игрой, поставленной на паузу — в расфокусе. Билл молчит и тяжело дышит ртом. Хватаюсь за его руки, хватаю ими себя, чувствуя, как меня закручивает в бешенном торнадо, пока за обшивкой нашего корабля бушует буря. Не успеваю обернуться и содрогаюсь всем телом, стискивая зубы, окутанная надёжными объятиями. Каждым мускулом груди и живота он прижимается к моей спине. Я обессилена, но снова жажду изучать его тело, бесконечно долго блуждать ладонями по груди, рукам и животу, по шее, мышцы которой становятся будто жёстче, когда он чуть склоняет голову, позволяя гладить его в непрерывном единении. Когда, будто читая мои мысли, Билл стягивает с себя футболку и кладёт меня на спину, оказываясь совсем рядом, нос к носу, я обхватываю его лицо и с упоением целую, излучая тепло и наполняясь солнечным светом, не чувствуя разницы между нами, двигаясь в едином темпе и температуре. В едином чувстве. У меня давно не было снов и видений по поводу прошлой жизни. Наверное, я слилась со своим я и всецело приняла горячее сердце в груди. Оно теперь бьётся в унисон с сердцем Билла, и мне больше не страшно. Однако после обнаружения здания в на дне пещеры меня не покидает мысль, как мог закончиться этот мир. Вот бы увидеть во сне хоть кусочек, хоть намёк на то, что здесь произошло. — О чём ты задумалась? — спрашивает Билл, мягко разглаживая морщинку у меня на лбу — видимо, я сосредоточенно хмурюсь, всматриваясь в картины, которые рисует моё сознание. — О том, как погибла эта цивилизация. О том, в каком они, должно быть, были ужасе, наблюдая за тем, как рушатся их творения, погребаясь в радиационную могилу под тоннами песка и ядовитыми каплями кислотных дождей…. Или как они умирали на руинах один за другим, понимая, что их история неминуемо заканчивается… Грудная клетка Билла спокойно поднимается и опускается вместе с моими тяжёлыми мыслями на ней, затем на мгновение замирает. — Кэс? — осторожно произносит Билл, будто боится спросить и проверяет, здесь ли я вообще. — Это чертовски мрачная хрень, Кэс. Но я думаю, ты не далека от истины. А ядерный взрыв их уничтожил, астероид или пандемия — нам скорее всего никто уже не расскажет. — Но тебе ведь интересно, почему здесь больше нет жизни? — Конечно! — вижу, как Билл чуть разводит ладонями, однако, не переставая прижимать меня к себе. Трусь щекой по его груди — она гладкая и источает тепло. — Но даже если нам зашьют рты, заткнут уши и выколят глаза…. — …это чертовски мрачная хрень, Билл… — …я буду дорожить тем, что обнаружил эту тайну вместе с тобой.

//M83 - Skin of the Night//