Выбор

- Знаешь, Авер, я вот всегда думала, что я вроде человек неплохой,- внезапно утерла соленую воду со щек Этери.- А в том кабинете увидела, как легко продам, если придется. И не пожалею. Он, наверное, тогда и понял, что дожмет меня. Одну свою девчонку променяла на собственные желания, значит и другую - сдам, чтобы дышать спокойно. - Прекрати на себя наговаривать!- поморщился мужчина.- Думаешь есть те, кто не отступится, когда речь зайдет о детях? Из живых людей таких нет. - Вот именно. Из живых,- коротко кивнула Тутберидзе.- Все ты правильно говоришь. - Я, конечно, всё понимаю,- ни черта Илья не понимал, но говорил, как говорил,- но ты правда рассчитываешь, что все закончится, как только на твою могилу упадет первый ком земли? - Рассчитываю,- прозвучало спокойно в ответ.- По этой схеме уже никого не завербуешь. Дишка, конечно, может пострадать, но и тут все теперь не так просто. Все-таки они на олимпиаду съездили. Теперь уж и не ясно, может, тоже в знак оплаты моей сговорчивости. Да и пусть! Участников олимпийских игр, третью пару страны так просто уже, наверное, и не сдвинешь. Как думаешь? Сам в прошлом танцор, Авербух отлично понимал, что задвинуть в их виде кого угодно куда угодно при желании можно по чиху. Будь они еще призерами, да с родительской протекцией - было на что играть, а без всего этого… Завтра взмахнет рукой очередной чиновник - и нет пар Дэвис-Смолкин, как не было. Распались, искатались, зазнались. - Почему ты их не протолкнула в командник, если уж все равно все сделала, как велели?- Илья отпил чай из своей кружки и с любопытством смотрел на Этери. - Я ведь тогда думала, что они и правда свою идею забросили, и все закончилось само собой. Дура я! Считала, легко проскочили. Попугали нас,- женщина обхватила стакан с чаем длинными пальцами.- Когда с пробами вышла задержка, я звонила, спрашивала этого сукина сына, а он сказал, что планы поменялись. Все едут, и пусть будет все как надо на олимпиаде. Пожелал нам удачи и всего наилучшего. Представляешь?! Руки у нее дрожали мелко. Даже сейчас, когда перехватывала стенки кружки пальцами, дрожь не исчезала. - Ты правда думала, что эти пробы куда-то исчезнут?- очень уж наивно выглядело со стороны битой жизнью Этери надеяться на подобное. - Не знаю, Илюш,- тяжелый вздох проплыл над столом.- Я тогда так обрадовалась, что все закончилось, что вообще ни о чем, кажется, не думала. Нет, думала! Думала, что Диане больше ничего не угрожает. **** Она в тот день впервые после Японии пришла на работу. Ждали Вейера. Заранее запланированная встреча, на которую все-таки удалось попасть. Джонни, как ни крути, а личность занимательная, да и напеть он успел бог знает сколько лестного и сладкого всем и каждому, с кем виртуально познакомился еще до приезда. Беседа на английском в окружении совершенно домашних интерьеров “Хрустального” выглядела забавно и тонирующей с привычным, может быть, поэтому Этери особенно много смеялась и шутила, то и дело переводя спортсменам, а иной раз и Дане сказанное в диалоге с гостем. Дуд переводить было не надо, Серега за годы по шоу и крутизне будни наблатыклася в английском так, что порой и саму Этери мог заткнуть за пояс. Итак, все было легко, забылось японской напряжение, забылся страх угроз и мерзость увещеваний. Когда распрощались с американским визитером, обнявшись напоследок, за окнами темнело, зато на душе было светло и тепло. Дошла до кабинета, сунула руку в куртку, чтобы вытащить ключ и наткнулась на что-то лишнее. В пальцах оказался маленький конверт, внутри твердый пластиковый прямоугольник и коротенькая записка в стиле “Алисы в стране чудес”: “Посмотри меня”. Никогда она не видела таких страшных глаз у Глеба. Запомнила на всю жизнь. Таких глаз она вообще ни у кого не видела, если уж на то пошло. И видеть никогда больше не хотела. На флеш карте вставленной в рабочий ноут оказалось короткое видео, снятое то ли на телефон установленный у лобового стекла, то ли на видеорегистратор автомобиля. Это было неважно. Машина неспешно ехала по улице, которую, приглядевшись, Тутберидзе узнала, совсем недалеко был дом Дианы и Глеба. А вот парочку мирно переходящую дорогу по “зебре” как раз узнала не сразу, далеко они были, когда машина недвусмысленно начала разгоняться по прямой. Хронометраж записи - 28 секунд, но рывок, которым молодой человек прятал за себя ее дочь, пытаясь оттолкнуть с линии движения мчащегося автомобиля и безумные глаза мальчика теперь навсегда с ней. Этери запомнила, как упали на лоб растрепавшиеся светлые пряди волос, как рука Дианы цеплялась за кисть Глеба, не желая отпускать его, как визжали тормоза перед остановкой авто. Запись она не пересматривала. Но утреннему звонку даже не удивилась. Голос в трубке, приятно интонируя, пожелал здоровья всем ее близким и выразил надежду, что она понимает, насколько ценно и важно беречь людей, без которых жизнь будет немила. **** - Так что, Илюш, за фигурное катание я продала Женьку, а за дочь продала фигурное катание,- горькая усмешка на лице стала злой и жалкой.- Зато теперь никаких вопросов про приоритеты. Правда ведь? - Как будто твои приоритеты какие-то уникальные,- ответил Илья.- Любимое дело и ребенок. У кого-то из психически здоровых людей как-то иначе? - Кому-нибудь из психически здоровых людей предлагают уничтожить чужого ребенка ради своего?- женщина помешала остывающий чай. - Ты думаешь, если другой матери предложат поменять жизнь ее ребенка на карьеру другого, она сделает выбор, отличный от твоего?- переспросил Авербух. - Я тоже так себя успокаивала,- Этери вынула ложку из кружки и отпила чай.- Только это же неправда. Речь же не про карьеру. Выбор-то был между убийством души ради жизни тела. Чужой души. Чай она пила медленно, словно через силу. - Почему ты выбрала Ками?- вдруг поинтересовался Авербух.- Ты же ее вела к триумфу. Можно было рискнуть любой другой. Было бы намного меньше проблем. И на тебя бы так не открысились. Девочки уже взросленькие. Зачем такой безумный скандал, когда была возможность выбрать? - Да не должно было быть никакого скандала,- махнула безнадежно рукой Тутберидзе.- Ее перед чемпионатом Европы планировали снять. Там уже Мишин получил указания Лизу гнать на пик формы. А результаты не пришли. И мы поехали. А потом не было результатов во время сборов, а потом выезд в Пекин. В последний день перед отлетом Этери звонила тому самому, кто ее сломал и доломал. Тогда и услышала, что планы поменялись. Опасаться ничего не стоит. Летите и пусть вам повезет. Илья вообще-то правильный вопрос задает: с чего она поверила этому профессиональному садисту, который ей всю душу вымотал. А потом и поверила, что души не осталось. Сил не было. Хотелось радости. Простоты. Улететь от всего, что давило. От России. Увезти всех девчонок. - Я, выбирая, подумала, что у Ками еще может быть олимпиада после. А у Сашки и Ани, наверное, один шанс. Как лишить спортсмена единственной возможности попробовать вкус олимпийской победы? Ответ Авербуха, вообще-то, не удивил. Если уж нельзя быть кристально честным, то Этери хотя бы попыталась быть полностью справедливой. За это ее и уважали в их тесном и довольно агрессивном мирке. За умение найти максимальную справедливость и минимизировать реальный ущерб. Мужчина смотрел влажными глазами-маслинами на сидящую напротив блондинку и не верил, что не сможет найти ей защиту от терзаний внутренних и влияний внешних. Главное - подумать. И лучше не одному. - Пошли спать, Тутберидзе,- улыбнулся Илья.- Завтра у всех тяжелый день. - Я тебе у Дианы постелю,- предложила Этери. - Меня устроит половина твоей кровати,- отверг предложение Авербух. В ответ на шок в карем взгляде, пояснил: - Золотце, я тебе не верю сегодня. Что лежит у тебя под бельем в комоде не знаю, так что из вида выпускать до рассвета не планирую. - Я не буду с тобой спать, Авербух!- наконец прорезался голос у хозяйки. - С одной стороны, конечно, обидно, что я тебя настолько не привлекаю,- сострил мужчина.- С другой, передам жене, что ты меня отвергла, хотя я ничего такого и не планировал. И тут же сменил шутливые интонации на серьезные. Я не обсуждаю с тобой этот вопрос. У меня сейчас задача дождаться утра, убедиться, что ты пережила эту ночь. Доставить тебя на работу и сдать с рук на руки коллегам. Я верю, что тебе хватит ума не перерезать себе вены лезвиями коньков. С этими словами устало побрел в спальню, не предлагая женщине никаких иных вариантов развития ситуации.