Боевое крещение Нанао Исе

      Нанао стояла на улицах Каракуры и смотрела, как занпакто Айзена опускается на капитана Кёраку. Все казалось таким медленным, как и тогда, когда она следила за всем этим из Двенадцатого отряда. Но сейчас она находилась на земле и наблюдала за событиями наверху.       Айзен улыбался надменно и зловеще, пока его катана разрубала плечевые мышцы и кости капитана. Глаза капитана Кёраку удивленно расширились, шок заставил его тело на мгновение застыть в небе, а затем он начал падать. Кровь струилась из него алым шлейфом.       Обезумев, она бросилась бежать к тому месту, куда он упал. Улицы были завалены обломками и сокрыты в облаке пыли. Нанао пришлось с трудом пробираться сквозь несколько покореженных металлических балок.       — Капитан Кёраку! — кричала она снова и снова.       И неважно, как глубоко она забиралась в руины Каракуры, она не могла его найти. И не было никакого ответа на ее зов.       — Шунсуй! — взвыла она в отчаянии.       Тишина была ей ответом.       После долгих минут или, быть может, часов скитаний в безжалостной тьме Нанао внезапно упала на колени посреди улицы.       Она упала посреди Каракуры, целой и невредимой. Нанао оглядела небеса в поисках синигами, в поисках ее капитана, но никого не увидела.       А улицы были завалены людскими телами. Поначалу она решила, что они мертвы, но, всмотревшись, поняла, что они просто спали: грудные клетки вздымались и опадали с каждым вдохом и выдохом.       Нанао медленно шла по улицам. Вдалеке она увидела кидо-барьер, ограждающий людской городок от Общества Душ. Сотни маленьких фигур, одетых в черное, стояли вдоль него, и Нанао узнала в них членов Отряда демонических искусств. Они праздно переминались с ноги на ногу и ходили вдоль барьера, а прямо перед ними тянулся ряд странных механических устройств.       Внезапно фигуры в черном пришли в боевую готовность и каждый побежал к своему устройству, заняв позицию наизготовку. Понимание окатило Нанао ледяной волной, и она с криком ринулась к барьеру.       — Нет! Стойте! Я не отдавала приказ! Я не делала этого!       Но они не остановились.       Окружающие ее тела спящих людей начали корчиться. Ее окружили хрипы удушья, а затем и предсмертные крики. Невидимая сила начала вырывать души из тел, заставляя их исчезать, расщепляясь в пыль. Они вопили от разрушающей их боли и осознания собственной смерти.       Нанао бежала к барьеру, бежала, но потом резко остановилась, осознав, что крики прекратились. Она обернулась. За ней тянулись улицы с абсолютно неподвижными телами. И Нанао задалась вопросом, как она вообще могла спутать спящих с мертвыми.       Смерть влачила за собой тишину, которую ни с чем не спутаешь.       И внезапно Нанао проснулась, одеяло перекрутилось вокруг нее. Она высвободилась из него, удивленная тем, как дрожали ее руки. Дыхание было резким и поверхностным, а на щеках чувствовалась влага. Слезы?       Спотыкаясь, она торопливо поднялась с постели, едва не упав на колени. Этого не было… Ничего из этого не было... Ее капитан жив, а Каракура безопасно перемещена обратно в Мир Живых вместе с жизнерадостными и ничего не подозревающими людьми.       Это были факты действительности, но они не утешали ее. Только если Нанао увидит его живым и услышит его дыхание, тогда сможет до конца поверить в то, что, как она знала, было правдой. Она распахнула сёдзи в комнату капитана, но заколебалась на пороге.       Нанао услышала его дыхание, и это немного ее успокоило, но не полностью. Сделав несколько неуверенных шагов внутрь комнаты, окутанной тьмой, она вновь остановилась.       — Нанао-тян? Иди сюда, милая… — Его голос был сонным, но все же живым. Он протянул к ней руки, и Нанао упала к нему в объятия с легким всхлипом.       Он был теплым и таким надежным, и она уткнулась лицом ему в грудь, цепляясь руками за его плечи.       — Нанао-тян… Все хорошо, Нанао-тян, — прошептал он успокаивающе и прижал ее ближе к себе. Его ладонь гладила ее по спине.       Ее дыхание выровнялось, а сердцебиение успокоилось. Завтра все так же будут проблемы, нависшие над ее головой, но прямо сейчас Нанао была с ним, и этого было достаточно.       Внутренние часы Нанао разбудили ее как раз в то время, когда она обычно просыпалась на работу. Она кинула взгляд в окно, залитое тусклым светом раннего утра, а затем на мужчину рядом с ней. Воздух был бодрящим, с прохладцей, характерной только для осени. Нанао поразмыслила над тем, чтобы встать, но сегодня ей не нужно было на работу, а капитан Унохана отправит адскую бабочку, когда будет готова осмотреть капитана Кёраку.       «Шунсуй», — произнесла она мысленно, и это заставило уголки ее губ еле заметно дернуться вверх. Вместо того чтобы подняться и заняться делами, она плотнее укрыла себя одеялом и прижалась к Шунсую, пока не почувствовала, как ее обволакивает тепло. Мужская рука, обнимающая ее за талию, стала обнимать еще крепче, а одна тяжелая нога обосновалась между ее ног, словно приковывая Нанао к постели.       Она вновь погрузилась в сон с мыслью, какой переполох он привнес в ее рутинную жизнь.       Адская бабочка прилетела сразу после завтрака. Нанао сидела за столом Шунсуя, работая над составлением инструкции по руководству Восьмым отрядом. Шунсуй же лежал неподалеку, обложенный подушками, время от времени просматривая документы, которые она ему сложила в стопку после уборки, но в основном он наблюдал за ней.       Нанао уже давно привыкла быть объектом его долгих взглядов и даже не утруждала себя попытками заставить его это прекратить. Проснувшись этим утром, он был чутким и деликатным, не упомянув ее ночной кошмар и не став смущать ее после пробуждения. Он поцеловал ее в шею, когда она начала подниматься с футона. Но Нанао ничего не сказала ему на это, в благодарность за то, что он не стал расспрашивать ее о событиях прошедшей ночи.       Она поняла, что теперь смотрит на него чаще обычного. Они оба были одеты в черную форму синигами. Вид Нанао был аккуратным и подобающим, а у Шунсуя — как всегда распахнутое спереди косодэ. На его плечи была накинута точная копия розового хаори, которое он потерял в бою. Нанао издала неверящий звук, когда увидела его, а Шунсуй поинтересовался, рада ли она, что у него оказалось запасное. Приподнятая бровь была ему единственным ответом.       Так как у него не было запасного капитанского хаори, то в итоге Шунсуй был облачен только в черное и розовое. Видеть его в черном было достаточно редким событием для Нанао. Выводя иероглифы у себя на бумаге, она украдкой наслаждалась его видом: справляться с несколькими делами одновременно для Нанао не было проблемой.       Бабочка опустилась на руку Шунсуя.       — Рецу-сэмпай готова меня осмотреть, если мне будет угодно явиться в Четвертый отряд.       Нанао кивнула, положив перо на стол.       — Я только захвачу с собой подарок для Рангику-сан, — сказала она и скрылась в гостевой комнате.       Выйдя из дома, Шунсуй обвил рукой ее талию.       — С моим сюнпо будет быстрее, Нанао-тян, — улыбнулся он в ответ на ее прохладный взгляд. — Мы не должны заставлять Рецу-сэмпай ждать.       Она сузила глаза и натянуто кивнула.       — Вы отпустите меня без промедлений, как только мы прибудем на место.       — Само собой, милая Нанао-тян.       Она почувствовала дезориентацию в пространстве, которая всегда появляется, когда кто-то другой переносит с помощью сюнпо. Они в два счета прибыли к воротам Четвертого отряда. Сюнпо Шунсуя действительно было превосходным. Верный своему слову, он отпустил ее сразу же, как убедился, что она твердо стоит на ногах. На всякий случай Нанао одернула на себе форму.       — Не забывайте, о чем мы с вами договаривались. Ведите себя сдержанно, — прошептала она, пока они входили в госпиталь.       — Но я могу рассказать о нас Укитаке? Он ведь не подпадает под правило, ведь так, Нанао-тян? Рассказать ему — это едва ли то же самое, что рассказать всем.       — Конечно, вы можете все ему рассказать. Я вполне этого ожидала. Но буду признательна, если вы подождете с этим до тех пор, пока я оставлю вас одних. — Едва заметный румянец поднялся от шеи к щекам.       Шунсуй усмехнулся и склонился, приблизившись губами к ее уху.       — Смущающаяся Нанао-тян так обворожительна.       При его словах щеки ее еще больше порозовели. Они шли по многолюдному коридору. Он легонько коснулся пальцами ее шеи, и Нанао тут же автоматически пихнула его локтем в ребра.       — Извините, это все рефлексы.       — Яре, Нанао-тян. Я совсем не против, если ты желаешь физической близости со мной, но я бы предпочел поменьше ударов локтями и побольше поцелуев. — Он все так же шел, склонившись к ее уху, чтобы его слова были слышны только ей.       — Определенно, не в пределах Четвертого отряда. Но я рассмотрю ваше предложение при других обстоятельствах, — ответила она чинным тоном, наслаждаясь удивлением, отразившимся на его довольном лице. И потом они зашли в тот кабинет для осмотра, который указала капитан Унохана в своем сообщении.       Капитан Четвертого отряда поприветствовала их улыбкой, хотя под глазами у нее залегли тени.       — Как жизнь, Рецу-сэмпай? — спросил Шунсуй.       — Более-менее. Неделя выдалась не из легких. — Она указала на стол, жестом приглашая Шунсуя сесть на него. — Исе-сан, хочу вас поблагодарить за то, что взяли на себя заботу по организации питания для моих подчиненных. Это оказалось весьма удобным, и я попросила кухрабочих продолжать в том же духе всю неделю. Мои подчиненные все еще работают не покладая рук.       — Не стоит благодарности, капитан Унохана. Надеюсь, я не слишком преступила границы своих полномочий.       Нанао почувствовала облегчение, узнав, что капитан Четвертого отряда не испытывает недовольства по поводу ее предприимчивости. А то временами Унохана была действительно пугающей.       — Я бы не стала расценивать это как нарушение полномочий. Вы ведь поступили так, заботясь о здоровье моих подчиненных. — Унохана повернулась к сидящему на столе Шунсую, который уже успел высвободиться от верха одежды. — Могу я начать осмотр? — обратилась она к нему, при этом посмотрев на Нанао с немым вопросом: не против ли та находиться при его осмотре.       — Конечно, начинай, Рецу-сэмпай, — ответил Шунсуй с улыбкой.       Унохана пересекла комнату и тщательно осмотрела каждую из его ран: и визуально, и с помощью кидо, которое Нанао распознала как диагностическое.       — Очень хорошая работа, Исе-сан. Сколько лечащих процедур в день вы проводите?       Нанао почувствовала легкий прилив гордости при одобрительных словах капитана Уноханы.       — Две.       — Только самые одаренные целители среди моих подчиненных могут достичь подобного лечащего эффекта всего за несколько процедур. У большинства же, чтобы добиться таких результатов, это бы заняло раза в два больше времени.       — Стой, Рецу-сэмпай, ты не можешь забрать мою Нанао-тян себе. Я пропаду без нее. Весь мой отряд пропадет без нее. — Он улыбнулся Нанао.       — Не волнуйся, Шунсуй. Я всего лишь выражала восхищение выдающимися способностями Исе-сан к кидо. — Унохана обогнула стол и встала перед Шунсуем. — Думаю, тебе вполне можно и дальше так продолжать: две лечащие процедуры в день. Мне нужно будет еще раз тебя осмотреть через неделю, но твои раны отлично заживают, поэтому я не думаю, что будут какие-либо осложнения. У вас двоих есть ко мне какие-нибудь вопросы?       — Мы можем сегодня навестить Укитаке и Рангику? — В его глазах читалось беспокойство, но улыбка не покидала его лица.       — Вы можете навестить Укитаке-сана при условии, что не заставите его много говорить и не станете слишком утомлять. Мацумото-сан замечательно идет на поправку. В настоящее время она остается в госпитале преимущественно, чтобы быть рядом с капитаном Хицугаей. Он восстанавливается после серьезной операции по присоединению потерянной в бою руки.       — Это хорошие новости. Не волнуйся за Укитаке, говорить все время буду я, — отозвался Шунсуй.       Капитан Унохана объяснила им, где находятся палаты капитана Укитаке и Рангику. Они поблагодарили ее и, после того, как Нанао напомнила Шунсую надеть верх, покинули смотровой кабинет.       — Прости, Нанао-тян, совсем забыл одеться. Все потому, что в последнее время ты очень стараешься держать меня без одежды, — проворковал он ей на ухо.       Она кинула на него предупреждающий взгляд, но уголки ее губ дернулись вверх. Они остановились у палаты капитана Укитаке, Шунсуй легонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Обнаружив друга одиноко лежащим в кровати, он ввалился в палату с широкой улыбкой на лице, салютуя в своей уникальной манере. Нанао зашла за ним следом и закрыла дверь.       Когда они вошли, Укитаке слегка приподнялся, принимая сидячее положение. Кожа его была бледной, губы — бесцветными, а под глазами темнели круги. Но все же он охотно заулыбался своим гостям.       — Кёраку, Исе-сан, как хорошо, что вы пришли.       — Как себя чувствуешь, Укитаке? — Шунсуй пододвинул стул к кровати, предлагая Нанао сесть, но она отрицательно качнула головой.       — Уже намного лучше. Рецу-сэмпай лично мной занималась. — Его улыбка никуда не исчезала, хотя с виду ему было еще совсем далеко до выздоровления. Нанао внутренне содрогнулась, вспоминая, как малыш Эспада пробил кулачком дыру в груди капитана Укитаке. Она попыталась вытолкнуть это видение из головы.       — Рада, что вы идете на поправку, капитан Укитаке.       Капитан Тринадцатого тепло улыбнулся.       — Спасибо, Исе-сан. Кёраку, я слышал, тебе нет нужды оставаться в больничной палате. Как ты?       — Лучше не бывает. И все благодаря нежной заботе моей Нанао-тян. — Шунсуй широко улыбнулся ей.       Нанао уставилась в окно, борясь с подступающим румянцем. Шунсуй буквально лучился удовольствием от происходящего и тем самым смущал ее.       — Если позволите, я оставлю вас одних. Надеюсь, вы быстро выздоровеете, капитан Укитаке.       — Приятного дня, Исе-сан, — отозвался тот с теплотой в голосе.       — Подожди, Нанао-тян, — остановил ее Шунсуй до того, как она успела открыть дверь. — Где мне потом встретить тебя?       — Вам необязательно уходить сразу, как я навещу Рангику-сан. Оставайтесь тут, сколько захотите. Я сама могу дойти до вашего дома. — Нанао каждой клеточкой тела ощущала смущающую близость Шунсуя и заинтересованный взгляд капитана Укитаке.       — Но, милая Нанао-тян, я ведь ухаживаю за тобой, ты забыла? Проводить тебя до дома — моя привилегия, — он говорил тихо, нависнув над ее плечом.       — Ладно, хотя в этом совершенно нет никакой необходимости. Что вы будете делать?       Она надеялась, что их разговор не слышен. Хотя это было нелогично, ведь Шунсуй все равно намеревался рассказать своему другу об их новых отношениях сразу же, как она уйдет.       — Останусь тут с Укитаке. Возвращайся сюда, когда закончишь со своими делами. — Его губы задели ее ухо в невесомом поцелуе. Нанао зарделась и быстро сбежала, скрывшись за дверью.       Не прекращая улыбаться, Шунсуй шагнул к стулу, поставленному рядом с кроватью.       — Это было интригующе. Она даже не треснула тебя веером за это.       Укитаке, морщась от усилия, потянулся за стаканом воды, стоящим на краю столика. Шунсуй подал ему воду.       — Вся неделя была интригующей.       Его друг начал пить воду маленькими, осторожными глотками.       — Расскажи об этом. Мне любопытно. И по глазам вижу, что ты сам хочешь обо всем рассказать. И не то чтобы у меня сейчас были какие-то срочные дела. — Он жестом обвел унылые белые стены больничной палаты.       — Им бы стоило перекрасить свои стены в синий или зеленый. Разрисовать, проявить фантазию. А то такая обстановка только тоску наводит.       — Не думаю, что их бюджет предусматривает настенную живопись. Хотя Исе-сан смогла бы им помочь составить убедительное прошение Первому или поколдовать над финансовыми расчетами.       Шунсуй потер подбородок.       — Моя Нанао-тян просто чудо, правда? — Он вытянул ноги, усаживаясь поудобнее на стуле. — Но как ты на самом деле себя чувствуешь, Укитаке?       Его друг вздохнул.       — Скука смертная. Постоянное ощущение чего-то между болью и простым дискомфортом. По большей части смахивает на мои предыдущие пребывания здесь, но только без приступов кашля. Давай не будем говорить о моем состоянии. Как ты сам? Выглядишь вполне сносно.       Шунсуй расплылся в улыбке.       — Как никогда лучше. Если я расскажу тебе, что произошло на этой неделе, думаю, ты мне не поверишь.       — Ого, а теперь ты просто обязан меня в это посвятить. — Укитаке начал возиться с подушками у себя за спиной, пытаясь сесть поудобнее. Шунсуй потянулся к ним и уложил их чуть повыше. — Спасибо.       — Нанао осталась у меня дома, чтобы заниматься моим лечением. А прошлым вечером она согласилась посидеть со мной на крыльце, выпить саке, а потом спросила, не против ли я ухаживать за ней, с испытательным сроком.       — Ухаживать? В самом деле? — Глаза друга округлились от удивления.       — Именно. Это было так неожиданно, что я потерял дар речи. Она начала злиться на меня. — Он улыбнулся при воспоминании. — Нанао-тян не переставала быть собой: у нее были условия, хотя намного меньше, чем я мог бы ожидать. Само собой, она не хочет, чтобы я встречался с другими женщинами. И она не хочет, чтобы я рассказывал об этом кому-либо, хотя это вряд ли пробудет секретом очень долго. Но я не стал ей об этом говорить.       — Едва ли ей это понравится, услышь она тебя сейчас. Но что правда, то правда. Я бы поставил на неделю максимум, учитывая, как быстро расходятся новости в Сейрейтее.       Шунсуй кивнул со знанием дела.       — Как быстро расходятся слухи и сплетни, ты имел в виду. Так вот, последнее условие заключается в том, что она хочет встречаться только две недели, а после этого мы должны решить, стоит ли продолжать дальше.       — Как странно, — размышлял Укитаке. — Но, если подумать, это очень похоже на Исе-сан. Она весьма осторожная женщина, а это условие для нее — своего рода мера предосторожности, раз она решилась на отношения с тобой. Если ты не сможешь соблюсти ее условия или из этой задумки ничего путного не выйдет, то она сможет сохранить лицо, сказав, что это была только попытка, а не настоящие отношения.       — Я в состоянии соблюсти ее условия. И наши отношения будут самыми настоящими.       Укитаке поднял взгляд к потолку и на какое-то время задержал его там.       — Как-то это слишком внезапно, не находишь? Ты сказал, что сильно удивился. Почему же она именно сейчас на это решилась?       — И тут мы подходим к самому главному, — вздохнул Шунсуй. — Ты знал, что Двенадцатый установил камеры в фальшивой Каракуре? И что сам командный пост находился у них на территории? Укитаке, она видела все, что там происходило.       — Камеры? Боюсь спрашивать, кто еще тогда находился на этом посту, — поморщился он. — Надеюсь, Кионе и Сентаро там не было. Исе-сан расстроилась из-за того, как сильно тебя ранили?       — Она позволила мне обнимать ее. Всю ночь. Она спала со мной в одной постели.       — Тогда понятно, почему Исе-сан так серьезно настроена. А что насчет тебя, Кёраку? Если ты не будешь отныне вести себя осторожно, то потеряешь шанс быть рядом с ней. Не говоря уже о том, что вообще рискуешь лишиться лейтенанта. — Укитаке взглянул на него с беспокойством.       Шунсуй знал, что друг печется о его счастье, и эта мысль грела ему сердце.       — Я серьезно настроен в отношении Нанао-тян.       — Тогда мне остается только пожелать тебе удачи. Исе-сан не похожа на женщину, которая будет предоставлять бесконечное множество шансов. Это может оказаться единственным разом, когда она открылась тебе и готова вступить с тобой в серьезные отношения.       — Спасибо. Думаю, удача мне понадобится. С Нанао-тян никогда не бывает просто.       Но Шунсуя это только еще больше вдохновляло. Она ведь даже слегка поддразнила его не так давно, верно же? После того, как двинула ему локтем? Он бессознательно потер ребра.       — Есть кое-что еще. Правда, не знаю, насколько это серьезно.       — Что именно?       — Второй офицер Кидо-отряда подал на нее официальную жалобу за что-то случившееся во время ее командования. Никаких кровавых последствий, однако вся ситуация до сих пор находится под грифом секретности. И Нанао не станет мне ничего рассказывать, пока его не снимут.       Укитаке нахмурился.       — Исе-сан весьма серьезно относится к своим обязанностям синигами. Уверен, она не совершила ничего необдуманного во время исполнения обязанностей главнокомандующего.       — Согласен. Но так как я не знаю, в чем состоит суть жалобы, то не могу предугадать, как поступит старик Яма. Это немного напрягает, но я не верю, что произошло что-то серьезное, раз все целы и невредимы, — без тени шутки произнес Шунсуй.       Он был расстроен не из-за того, что она ничего не рассказала ему. Нанао была чересчур ответственной, и ожидать, что она нарушит ради себя протокол, было напрасной тратой времени. Ради него — да, она могла закрыть глаза на правила и устав, если дело касалось каких-нибудь мелочей. Но это дело было серьезным, а она была обвиняемой. Как бы там ни было, незнание подробностей мешало ему защищать ее, и именно это его расстраивало.       — Если Кионе и Сентаро были там, то я, возможно, смогу выудить какую-нибудь информацию из них, правда, не знаю, как много. Не хочу слишком на них давить, заставляя нарушить конфиденциальность. Они просто могут заговориться и выболтать что-нибудь ненароком. — Укитаке улыбнулся. — В любом случае я с тобой, Кёраку.       — Иметь дело с Яма-джи всегда приятней, когда ты рядом, — ответил Шунсуй, улыбаясь в ответ. Он защитит Нанао, даже если ему пока неизвестно, что именно произошло. Скорее всего, старик Яма в любом случае не станет на нее наседать, так как не было никакого кровопролития, а она находилась в стрессовой ситуации при военном положении. — А теперь хочешь я расскажу тебе о твоих фотографиях, которые собирается выпустить Женская Ассоциация в своих коллекционных наборах? Укитаке, я был так несказанно удивлен, что ты согласился позировать практически без одежды!       — Что?!       Нанао остановилась у палаты, расположенной в относительно тихом коридоре госпиталя. В этой части здания находилось только несколько больничных палат, большую часть здешних помещений занимали хирургические кабинеты. Она постучалась в дверь и вошла, когда услышала приглашающий голос Рангику.       Светловолосая синигами сидела на больничной койке и писала что-то на кроватном столике. Она выглядела весьма здоровой и нормальной, но в ее движениях чувствовалась некая тяжесть и усталость, и Нанао распознала в этом выражение внутренней скорби. Она приблизилась с легкой улыбкой.       — Приятно снова тебя видеть, Рангику-сан.       — Нанао! Рада, что ты пришла меня навестить! А я тут помираю со скуки!       Нанао обнаружила себя зажатой между огромных грудей и задыхающейся в фирменном объятии Рангику. Она так же крепко обняла ее в ответ, а затем втянула в себя воздух, когда Рангику, наконец, выпустила ее на волю. Нанао села на рядом стоящий стул.       — Настолько скучно, что ты занялась подготовкой бюджетных заявок на следующий квартал?       — Ну, ты же знаешь, что скоро подойдут сроки их сдачи. И я уверена, что ты уже все подготовила для Восьмого. Но вот мой капитан, со всеми этими миссиями в Мире Живых, а потом подготовкой к войне, еще не закончил с ними. Я бы не хотела, чтобы следующие три месяца мой любимый Десятый сидел без саке и закуски.       Нанао улыбнулась.       — Капитан Хицугая будет очень доволен твоей работой. Дай знать, если тебе понадобится какая-нибудь помощь с заполнением отчетных форм.       — Спасибо, Нанао. Надеюсь, когда он проснется, ему не придется беспокоиться хотя бы по этому незначительному поводу.       Они просидели молча целую минуту.       — К Хинамори-сан сейчас пока нельзя. Она в Двенадцатом отряде, ей регенерируют органы.       — Бедняжка, — отозвалась Рангику с печалью в голосе. Она отвернулась от Нанао, устремив взгляд в окно.       — Я тебе принесла кое-что. Мелочь, правда. — Нанао осторожно протянула подарок.       Рангику улыбнулась и развязала ленту, перетягивающую подарочную обертку. Черты ее лица смягчились, а глаза заблестели, когда она увидела ярко-розовый шелк с вышивкой в виде цветков Десятого отряда.       — Ох, Нанао… очень красиво… Ты сама это сделала?       — Да. Я готовила его к рождественской встрече ЖАС, но решила, что получать подарки, пока находишься в госпитале, тоже неплохо.       — Спасибо, Нанао. Не могу дождаться, когда получится надеть его. — Рангику улыбнулась, но тяжесть в голосе все равно никуда не исчезла.       Нанао задумалась над тем, как, должно быть, сложно пережить потерю своей любви. Она знала, что у нее не было правильных слов, но ей хотелось сказать хоть что-то.       — Если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом, я всегда готова тебя выслушать. Не обещаю, что пойму полностью, что смогу дать дельный совет или что-то в этом роде, но я обязательно выслушаю.       — Спасибо тебе, Нанао. — Улыбка Рангику получилась слабой, но уже не такой грустной. Нанао кивнула, начав протирать стекла очков.       — Я также принесла тебе пробные фотокарточки для нашей акции ЖАС. Можешь их потом посмотреть. — Она положила коробочку с карточками на кровать, рядом с переносным столиком.       — Ого, супер! Это по-любому интересно. А когда будет следующее собрание?       — Ну, в ближайшие дни, я думаю, будет затруднительно собрать всех вместе. Но я надеялась, что где-нибудь на следующей неделе получится. Когда многие уже покинут госпиталь и не будут завалены работой, как Исане-сан или капитан Унохана. — Нанао задумалась над тем, в какой день лучше всего будет организовать встречу Женской Ассоциации, чтобы пришло как можно больше народа. — Возможно, нужно будет организовать совместный ужин или даже вечеринку. Так, чтобы всем было весело.       — Звучит чудесно. Мы могли бы зарезервировать целый ресторан и замечательно провести время. Все нарядимся в одежду из Мира Живых, согласно установленному нашей Ассоциацией курсу моды. Вечеринка будет что надо. Жду не дождусь! — Рангику просматривала фотокарточки. — Ой, Нанао, ты включила в набор ту фотографию, где я вас щелкнула с капитаном!       — Это хорошая фотография, и ты была права, когда сказала, что все члены ЖАС должны быть на карточках, поэтому я согласилась на эту.       — Ты согласилась со мной? Я всегда дело говорю. Людям стоит побольше ко мне прислушиваться, — подмигнула ей Рангику.       Нанао заколебалась. Хотела ли она нагружать сейчас Рангику своими проблемами? Это казалось таким мелочным по сравнению с тем, что пережила ее подруга совсем недавно. Но Нанао действительно хотела услышать от нее совет.       — Могу я поговорить с тобой кое о чем? Это не так важно, поэтому не волнуйся, если не хочешь сейчас ни о чем говорить.       — Конечно, я хочу говорить. Особенно, если ты собралась рассказать что-нибудь интересное. Все, что я планировала на сегодняшний день, — это закончить заявки и навестить своего капитана, который все еще лежит без сознания. И не то чтобы это могло занять много времени.       Рангику помрачнела, по-видимому, при мысли о том, что сулило ей свободное от дел время. Нанао задалась вопросом, о чем думает ее подруга в такие моменты, и решила, что лучше об этом не спрашивать.       — Это ко всему прочему еще и секрет. Ну, по крайней мере сейчас. Поэтому, пожалуйста, не рассказывай никому.       — Секрет? А это звучит еще интереснее! Что там у тебя? Выкладывай. Я никому не расскажу, обещаю.       — Мы с капитаном Кёраку… в общем, мы… конечно, с испытательным сроком, но… мы начали встречаться. — Щеки Нанао окрасил румянец. Если об этом было так сложно рассказать лучшей подруге… Нанао с ужасом представила, каково ей будет, когда об этом прознает весь Сейрейтей.       — Серьезно?! Как он смог уломать тебя? — Удивленные глаза Рангику были похожи на блюдца, а коллекционные карточки незаметно выпали у нее из рук.       — Я ему предложила.       — Ты шутишь! — Рангику ошарашенно взирала на Нанао какое-то время. — Ты не шутишь! Ты и правда это сделала! Это же замечательно, Нанао!       — Думаешь?       Рангику улыбнулась.       — Стремиться к желаемому очень важно, даже если потом в конце будет больно. Даже если все закончится как нельзя хуже. По крайней мере ты не будешь гадать, что было бы, если бы. И с тобой всегда останутся твои воспоминания. — Взгляд ее затуманился, а улыбка увяла.       Они продолжили сидеть в тишине какое-то время. Нанао не хотела тревожить подругу, пока та погрузилась в свои думы. Поэтому просто взяла бланки с заявками и начала просматривать цифры, проверяя, все ли поля заполнены верно, все ли суммы запрошены в пределах разумного.       — Это замечательно, что вы теперь вместе, Нанао. Я правда так считаю.       — Спасибо, Рангику-сан, — улыбнулась Нанао, надвигая на глаза очки. — Я хотела спросить у тебя… Ну, у меня ведь совсем мало опыта в подобных вещах, поэтому, если у тебя найдется какой-нибудь совет на этот случай…       — Совет по поводу мужчин? — Она развернула кроватный столик так, чтобы Нанао могла им воспользоваться, кинула стопку чистых листов бумаги поверх заявок и улыбнулась. — Это может занять приличное количество времени. Возможно, ты захочешь сделать для себя какие-то пометки.       Нанао кивнула: записывать информацию всегда было разумным делом, независимо от темы.       — Во-первых, что касается секса…       Нанао тут же ощетинилась.       — Стой, почему это «во-первых»?       — Потому что мы говорим о мужчинах.