Боевое крещение Нанао Исе

      Было уже далеко за полдень, когда Нанао распрощалась с Рангику и покинула ее палату. Она уже несколько раз была на грани того, чтобы отозвать свою просьбу назад, но ее подруга так радовалась, давая ей всякого рода советы, и неприкрыто наслаждалась неловкостью и смущением Нанао. Поэтому она терпеливо ждала, пока Рангику сама прекратит подтрунивать. Душевное состояние Рангику для Нанао сейчас было очень важным, и если неприличные разговоры о нижнем белье и поцелуях делали ее чуточку счастливее, то Нанао готова была это терпеть.       Она заткнула за пазуху исписанные листы с «советами». Даже если ценность получаемой информации находилась под вопросом, записи она все равно делала подробными. Нанао была усердной ученицей, чего бы это ни касалось.       — Что это там у тебя? — спросил Шунсуй у самого ее уха. Нанао едва не взвизгнула от испуга, вписавшись плечом ему в подбородок.       — Вы напугали меня, — с укором произнесла она.       Он осторожно потер подбородок.       — Я уже понял.       — Извините, — отозвалась она, хотя и не чувствовала себя виноватой. Он не должен был вот так подкрадываться и заглядывать ей через плечо.       — Рецу-сэмпай выгнала меня, чтобы заняться Укитаке, а ты все еще была у Рангику, поэтому я решил насладиться солнышком вон там. — Он махнул рукой в сторону тихого коридора, залитого ярким солнечным светом. — Ты очень долго была у Рангику. Да еще записи какие-то сделала?       — Рангику-сан составляла бюджетные заявки для своего отряда на следующие три месяца. — Она остановилась на этом объяснении, выставляя себя в том свете, будто все это время провела, помогая с бумажной работой.       — Так мило, что ты ей помогла. А наши бюджетные заявки уже готовы? — поинтересовался он, пока они шли по лестнице к выходу из госпиталя.       — Они месяц как готовы. И я уже об этом вам говорила.       Шунсуй пожал плечами, пытаясь принять виноватый вид.       — Я забыл. Как я могу слушать про какие-то заявки, когда моя прекрасная Нанао-тян полностью завладевает моим вниманием?       — Быть может, тогда вам нужно было слушать меня внимательнее.       — Я всегда слушаю тебя внимательно, Нанао-тян. Меня просто не волнуют сами заявки. — Он широко ей улыбнулся. — Я слышал, как Рангику много смеялась, и ты тоже издавала много интересных звуков.       Они вышли из госпиталя, но Нанао продолжила говорить только после того, как они оказались за главными воротами Четвертого отряда.       — Вы подслушивали? — Она уперла руки в бока и заставила его попятиться в пустой проулок.       — Я же сказал, что сидел на солнышке. Едва ли я виноват в том, что услышал что-либо из вашего разговора. Уверен, почти весь этаж слышал его. Это было не очень осторожно, Нанао-тян, — сказал он с улыбкой.       — Что вы слышали? — Она продолжала смотреть на него сердито. Шунсуй прислонился спиной к ближайшей стене.       — Достаточно, чтобы мне стало весьма и очень интересно, что же за заявки ты спрятала у себя за пазухой. Серьезно, Нанао-тян, чем они там занимаются у себя в Десятом? Мы можем организовать у себя нечто подобное? Думаю, это было бы весело.       — Мы говорили не о вас, — выпалила она, хотя это было правдой лишь отчасти. Они с Рангику беседовали о мужчинах в целом, потому что ей нужны были советы в отношении Шунсуя. Но сейчас она все больше склонялась к тому, чтобы заставить его съесть сделанные ею записи, а не следовать законспектированным в них советам.       Он притворно-неодобрительно поцокал языком, а затем потянулся к ней и коснулся пальцами ее щеки.       — А врать нехорошо, Нанао-тян, — пропел он.       Она зажала в кулаках отвороты его косодэ и заставила наклониться так, чтобы их лица оказались на одном уровне.       — Нехорошо развешивать уши и подслушивать приватные разговоры. Вам повезло, что сейчас у меня нет с собой «Полной версии». Но если я услышу еще хоть слово об этом, я огрею вас книгой, когда вы будете сладко спать.       Она сделала ошибку, заставив его наклониться к ней так низко. Он был чересчур близок, а широкая улыбка и искрящиеся удовольствием глаза притягивали ее еще ближе.       — И это было тоже не очень осторожно, милая Нанао-тян, — произнес Шунсуй шепотом. Он кивнул в конец улицы, где остановилась парочка зевак из Четвертого и теперь с интересом наблюдала за ними. Они тут же разбежались кто куда, когда Нанао бросила на них грозный взгляд.       Поняв, что все еще держится за края его формы, она отпустила их. И замерла, когда он мимолетно коснулся ее губ своими.       — Я пробыл там совсем недолго. Хотя ваш разговор казался крайне интересным. Не желаешь рассказать мне о нем? — Шунсуй остался стоять в той же позе, в которую она его поставила.       — Ни за что.       Нанао отступила назад, одергивая на себе форму.       — Но это так развеселило Рангику. Быть может, и мне станет веселее.       — Вам и так уже достаточно весело.       Он улыбнулся на это.       — Просто сегодня у меня такой хороший день. — Шунсуй положил руки ей на талию. — Готова отправиться домой?       Нанао кивнула. Он сорвался в сюнпо так стремительно, что она схватилась за его плечи, испугавшись, что упадет.       Как только они оказались на месте, она тут же отстранилась и быстро прошла мимо него в гостевую комнату, чтобы спрятать подальше свои записи. Если Шунсуй увидит их содержимое, его и без того неслабое эго раздуется еще больше, а в этом не было совершенно никакой необходимости.       Когда она покинула гостевую спальню, то увидела, что Шунсуй расположился в ворохе подушек рядом со своим рабочим столом.       — Хочешь немного чая, пока будешь работать, Нанао-тян?       — Да, спасибо.       Нанао начала гадать, была ли она такой прозрачной в своих намерениях или он просто подстроился под нее. Шунсуй быстро вернулся с чашкой светлого чая. Нанао поблагодарила, наблюдая за ним с любопытством. Как хорошо он знал ее? Возможно, даже лучше, чем ей бы хотелось. Возможно, даже лучше, чем она сама.       Нанао, как правило, не проводила много времени за самоанализом. Кажется, за прошедшую неделю она думала о своих желаниях и чувствах больше, чем за последние несколько месяцев.       Но вот опять, как только Шунсуй с удобством расположился подремать, она задумалась над тем, что, скорее всего, не нужно быть особо одаренным интуицией, чтобы догадаться, что Нанао Исе проводит большую часть времени, работая за столом. Она качнула головой и взяла перо, чтобы набросать распоряжения по организации завтрашней вечеринки в отряде, а затем продолжить составлять инструкцию по руководству отрядом.       Час спустя раздался стук в дверь, и Нанао удивленно вынырнула из раздумий.       — Вы знаете, кто это может быть? — спросила она Шунсуя. Он медленно поднялся и покрутил головой, разминая шею.       — Один из наших новеньких. Я отправлял его прикупить немного съестного.       Нанао сдвинула брови и прошла за ним до двери. Шунсуй тепло поприветствовал юного синигами и, поблагодарив, взял у него из рук пару огромных пакетов. Как только паренек развернулся на выход, Нанао остановила его и попросила передать ее письменные распоряжения третьему офицеру Эндзёдзи. Закрыв за ним дверь, она проследовала за Шунсуем на кухню, где он уже начал вытаскивать всякие овощи из сумки.       — Нельзя использовать служебное положение в личных целях и отправлять подчиненных покупать вам продукты в дом.       — Разве? Он так горел желанием оказаться мне полезным, когда я наткнулся на него в Четвертом.       — Уверена, так и было. Вы ведь все-таки его капитан. И тем не менее вы не должны отправлять других синигами выполнять ваши личные поручения.       Нанао безуспешно старалась вбить это в голову своему капитану уже многие годы, и, конечно же, сомневалась, что сейчас он вдруг начнет обращать внимание на правила.       — Но зато он сможет рассказать другим интересную маленькую историю о том, как его капитан хочет впечатлить лейтенанта Исе своими кулинарными способностями, — улыбнулся Шунсуй, держа пучки лука-порея в обеих руках.       — В смысле? Вы собрались готовить?       — Не нужно так удивляться, Нанао-тян. Я умею готовить. И я пытаюсь тебя впечатлить. — При виде легкой хмурости на ее лице он освободил руки и приблизился к ней. — Не хочешь, чтобы я готовил для тебя? Я хочу поразить мою Нанао-тян своими хозяйственными способностями. Но если ты предпочитаешь что-то другое, то я не обделен талантами и в других сферах деятельности, которые буду только рад тебе продемонстрировать, — произнес он голосом низким, вкрадчивым, интимным.       Нанао отступила от него подальше, сердце готово было выскочить из груди.       — Готовка вполне сойдет.       Она сбежала с кухни быстрым шагом. Его добрый смех следовал за ней, пока она шла к его рабочему столу.       Она разгладила страницы будущей инструкции, пытаясь восстановить свое душевное равновесие. Как у него получалось так легко взволновывать все ее чувства? И пусть она сама стала инициатором их отношений, было яснее ясного, что Шунсуй имел явное преимущество перед ней благодаря своему предыдущему опыту романтических похождений. У него ведь было огромное количество женщин, легионы, тьма…       Нанао даже задумалась, сколько займет места во внутреннем дворе отряда, если собрать туда всех женщин, с кем он когда-либо имел любовную связь. Выйдет ли столпотворение за пределы двора, на соседние улицы? Можно будет даже устроить жен-парад. Только, скорее всего, им понадобится специальное разрешение от Первого, чтобы собрать такое количество народа в одном месте. Она горько рассмеялась, потому что в противном случае рисковала расплакаться.       Даже если она привлекла его внимание, осталась ли хоть какая-нибудь его частичка, которую познает лишь она, Нанао? Осталось ли что-нибудь нетронутое другими женщинами, хоть малая часть его тела или сердца, которую она могла бы сделать только своей? Нанао почувствовала злость на него за то, что он прожил так долго, видел и делал так много, злость на себя за то, что хотела от него такую нелепость, хотела того, чем она не сможет никогда обладать.       — Дурак, — выдохнула она почти беззвучно и начала выводить резкими, порывистыми движениями иероглифы на заготовленных листах для своей инструкции.       К тому времени, когда Шунсуй, широко улыбаясь, пришел звать ее к столу, она уже оправилась после своего небольшого эмоционального срыва. Нанао не стала бы называть это ревностью, потому что оно не было направлено на кого-то конкретно, и она не думала, что это будет верным названием того чувства, которое темными путами окутывало ее сердце.       Она усилием воли заставила лицо выглядеть спокойным и настроила себя на легкий непринужденный разговор. Ужин оказался приятным потрясением. Шунсуй наколдовал жареное овощное рагу поверх риса и салат из острых морских водорослей. Было очень вкусно, она наслаждалась едой, а их беседа текла в знакомом комфортном русле.       Когда они сидели вот так вдвоем, Нанао легко могла представить их роман, словно естественное продолжение их давней дружбы. И только когда она задумывалась об исследовании новых сторон их отношений, то начинала в полной мере ощущать различия между ними.       После ужина Нанао настояла на том, что сама уберет и помоет посуду. И Шунсуй согласился при условии, что потом она посидит с ним на веранде. Она механически мыла посуду, стараясь не думать ни о чем.       Выйдя к Шунсую на крыльцо, она переложила свой забутон по другую сторону подноса и уселась на приличном расстоянии от мужчины. Его темные серые глаза внимательно следили за ее движениями.       — Ты так далеко от меня.       Нанао мотнула головой, игнорируя его жалобный тон. Она взглянула на поднос, удивленная тем, что на нем стояла тарелочка с пирожными, начиненными сладкой бобовой пастой.       — Это же мои любимые. Вы, ко всему прочему, заставили того паренька еще и в кондитерскую лавку сбегать?       — Он был только рад этому. Бери.       Нанао взяла пальцами сладкое угощение и откусила маленький кусочек, чувствуя на себе глаза Шунсуя, следящие за каждым ее движением. Он протянул ей чашку чая, и она благодарно приняла ее после того, как доела пирожное. Сомкнув губы, она ощутила, как они стали липкими от сахарной сладости, и решила облизнуть их кончиком языка.       — Позволь это сделать мне, — произнес Шунсуй тягучим, словно мед, голосом и быстро оказался рядом, заключил в ладонь ее щеку и припал к ее губам. Проведя языком по ее нижней губе, он начал собирать губами и слизывать сладость с ее рта. Ее губы слегка припухли и стали сверхчувствительными к тому моменту, когда он ее полноценно поцеловал.       Ласково коснувшись пальцами ее подбородка и игриво проведя языком по ее губам, он заставил Нанао приоткрыть рот. Она задрожала, но не от холода — жар спускался по ее телу, концентрируясь в районе живота. Она положила руки Шунсую на грудь, но не была уверена, хотела ли оттолкнуть или прижаться к нему еще сильнее.       Он смаковал ее рот, как если бы она была сладким угощением. И Нанао ощущала себя им, когда Шунсуй так ее целовал. Она не знала, что именно нужно было делать, но он, по ходу дела, и не ждал ничего от нее. Его опыт по этой части говорил сам за себя.       Его опыт был очевидным, потому что его было целое море. Как много женщин он провел по этому сценарию? Сотню? Тысячу? Нанао даже не могла определиться, нужно ли двигать языком в ответ или нет. Темные путы сжали ее сердце еще крепче, врезаясь в него, причиняя острую боль, от которой она тихо ахнула.       Ее руки двинулись вперед, отталкивая мужчину. Нанао отвернулась от него.       — Это было плохой идеей, — произнесла она, фокусируя взгляд на подносе.       — Нанао-тян? Тебе не понравился поцелуй? Я могу по-другому, если тебе так не нравится. — Она слышала нотки волнения в его голосе.       — Уверена, так и есть, — отозвалась она, изучая царапинки на пузатом кувшине саке, стоящем на подносе.       Повисла пауза, пока Шунсуй обдумывал ее слова, сказанные нейтральным тоном.       — Хочешь, чтобы я сделал что-то другое?       — Нет. — Нанао уставилась на белые сакадзуки.       — Тебе не понравился ужин? Или пирожное?       — Все было вкусно, спасибо. Но я думаю, это было ошибкой. Решение изменить наши отношения было ошибкой. — Она не смотрела на него, сосредоточившись на маленьких пирожных в форме кленовых листьев.       — Что не так, Нанао-тян? Что я сделал не так? — Беспокойство и отчаяние эхом отдавались в его голосе.       — Дело не в вас. Это моя вина. Извините, — прошептала она.       — Нанао, пожалуйста, посмотри на меня. Посмотри на меня, сердце мое. Еще даже и дня не прошло.       Она изучала остатки чая на дне своей чашки. Он знал, какие сорта чая ей больше всего нравились и когда именно она любила их пить. Он был бесподобен, запоминая всякие мелкие детали: такие, как с чаем, или как с пирожными.       — Нанао, пожалуйста… — Шунсуй осторожно коснулся ее плеча, Нанао дернулась в сторону.       — Я пришла к выводу, что из наших отношений ничего не выйдет.       — Почему? Нанао, повернись, посмотри на меня.       Боль, звучащая в его голосе, заставила ее сердце сжаться, но Нанао не поддалась.       — Я думала, что нашей первичной совместимости будет достаточно для того, чтобы построить на ней хорошие любовные отношения. Но сейчас поняла, что между моим и вашим жизненным опытом огромная пропасть, и это не позволит нам быть на равных в личном плане. — Нанао сохраняла голос ровным, а слова как можно более бесстрастными, не давая ситуации всколыхнуть ее эмоции.       Наступило долгое молчание.       — Какой именно опыт тревожит тебя? — спросил он, и Нанао нутром ощущала, как он что-то анализирует в уме. Он был умнейшим мужчиной и исключительным стратегом. Он никогда не примет отказ, подобный этому, не попытавшись решить проблему.       Она старалась покончить с этим, не вдаваясь в унизительные подробности.       — Это так же, как в случае с войной. Я была наивной, с ошибочным мнением по этому поводу. Я это осознала после нашего с вами разговора, еще когда меня только назначили на временный пост. И даже тогда я не понимала всего до конца, не понимала, пока не оказалась в самой ситуации. И с нами все так же.       — Объясни, в чем дело, пожалуйста.       Она ощутила вспышку гнева, когда поняла, что он не отпустит ее, не разобравшись во всем. Ее спина напряглась, и Нанао медленно повернулась к Шунсую лицом. Она встретила его опечаленный горячий взгляд стоическим холодом.       — Как много женщин побывало у вас в постели?       Если Шунсуй и был удивлен вопросом, он этого не показал.       — Разве это имеет какое-то значение? Ты единственная, с кем я хочу быть, Нанао.       — Достаточно, чтобы заполонить внутренний двор в нашем отряде? Достаточно, чтобы устроить целое шествие по улицам Сейрейтея? — Он немного поморщился при звуке ее ледяного голоса. — Сколько у меня, по-вашему, было отношений с мужчинами?       — Если ты беспокоишься из-за своего отсутствия опыта, то не нужно. Нанао, я…       — Меня беспокоит не мое отсутствие опыта. Меня беспокоит его изобилие у вас. В обычных отношениях, даже если оба партнера имеют за спиной какой-либо багаж романтического опыта, у них все равно остается еще много неизведанного, что они могут испытать вместе, разделить новые впечатления на двоих. Но между нами… Все будет в новинку для меня, и ничего — для вас. У нас не будет никакого общего нового опыта. Разница в этом плане между нами слишком велика. Я не могу принять тот факт, что у меня нет ничего, что я могла бы вам дать. Я не могу принять тот факт, что никакая ваша частичка не будет знакома и принадлежать мне одной. Вы не сделали ничего неправильного. Проблема во мне.       — Нанао… — произнес Шунсуй, и она едва не вздрогнула при звуке его напряженного голоса. — У меня был секс со многими женщинами, от этой правды никуда не деться. Иногда я испытывал к ним влечение, иногда это было просто ради удовольствия. Но ни к одной из них я не питал столь же сильных чувств, какие питаю к тебе. Ни одну из них я не хотел столь же сильно, как хочу тебя. Я не знаю, какую часть меня ты себе желаешь, но я отдам тебе все, что у меня есть. Пожалуйста, не думай, что ты мне не можешь ничего предложить взамен. Я буду ценить все, что ты пожелаешь мне дать. Пожалуйста, останься со мной, Нанао…       Шунсуй медленно потянулся к ней и заключил ее маленькую ладонь в свою широкую.       Она опустила глаза, избегая его серьезного взгляда, и уставилась на их соединенные руки. Даже в этом они разнились, и дело было не в размере. Рука Нанао была замерзшей от ночной прохлады и от окутавшего ее сердце ледяного холода. Его же была теплой и дарящей тепло. Нанао знала, что его объятия дарили те же ощущения, и эта характерная черта была свойственна не только его телу, но и сердцу.       — Я не знаю.       — Если бы я знал, что мои былые поступки нанесут такой вред моему с тобой будущему, если бы имел хоть малейшее понятие, как сильно это тебя заденет, я бы никогда не поступил так, как поступил.       Щемящее чувство в ее груди только усиливалось с каждым ударом сердца.       — В этом нет вашей вины. Я вам это уже говорила. Вы просто тот, кто вы есть.       — Но я хочу быть тем мужчиной, которого примет сердце Нанао. Я не хочу быть тем, кто тебя не устраивает. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Скажи мне, что я должен сделать, чтобы все стало на свои места?       Столкнувшись с мольбой в его глазах, она снова опустила взгляд на их соединенные руки.       — Я не знаю, можете ли вы что-то с этим поделать. Доказать, что вы больше никогда не вернетесь к прежнему образу жизни? Но на это уйдет так много времени, что вряд ли из этого выйдет что-то хорошее. Даже если согласиться, что вы способны на будущую верность, это не решит первоначальную проблему. Отношения со мной не принесут вам ничего нового, чего вы не испытывали раньше в своей жизни. Мне нечего вам предложить, у меня нет ничего уникального, ничего особенного для вас.       Нанао медленно вынула руку из его ладони.       — Все, что касается тебя, в новинку для меня, Нанао. Потому что раньше я никогда не был с любимой женщиной, никогда не любил так, как люблю тебя. Верь мне, Нанао.       Она встала, немного покачнувшись под тяжестью, легшей ей на сердце.       — Я не знаю…       — Нанао. Сейчас между нами никого нет.       Он потянул ее за бедра и прислонился к ногам, уперевшись головой ей в живот.       Ее руки сами собой поднялись, чтобы запутаться пальцами в его волосах. Шунсуй был напряжен и испытывал душевную боль, и ей хотелось сдаться ему, согласиться с тем, что ничего, кроме них двоих, сейчас не имело значения, и больше ни о чем не беспокоиться. Но она вспомнила тех женщин, что появлялись в его жизни, а затем исчезали даже в то время, когда Нанао уже присоединилась к Восьмому отряду. А сколько их было у него за две тысячи лет?       — Я не знаю…       Он поднял голову, чтобы взглянуть ей в глаза. В его глазах плескалась бурная тьма, а между бровей залегла складка.       — Я люблю тебя.       Ее заледеневшее сердце больно дрогнуло.       — Мне нужно еще подумать, — отозвалась Нанао, потому что это было максимумом того, что она могла ему сейчас предложить.       Шунсуй кивнул.       — Я буду здесь, если что. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, моя бесценная Нанао-тян. — Сказав это, он улыбнулся, но улыбка вышла слабой и вымученной.       Его руки соскользнули с ее бедер. Уходя прочь, Нанао каждой клеточкой похолодевшего тела чувствовала его горячий взгляд.