Боевое крещение Нанао Исе

      Нанао выплыла из воспоминаний, с интересом наблюдая за Шунсуем. Он выглядел потрясенным, припоминая тот давний день.       — И ты ждала меня с тех самых пор?       — С того самого дня. — Нанао поразилась тому, какой спокойной она была, готовая на все, кроме оглашения своей любви. Даже если она не произнесет этих слов, Шунсуй был умным мужчиной: он с легкостью поймет то, что скажут ее действия.       — И ты никогда… У тебя никого не было?       — Как кто-то мог быть у меня? — спросила она просто. Для Нанао всегда было очевидным, что поиск отношений с другими мужчинами будет бессмысленным: ее сердце было занято, хотела она того или нет.       — Нанао… — произнес Шунсуй, и она удивилась тому, каким нежными и грустными были его глаза. Он заключил ее лицо в ладонях. — Прости меня, Нанао. Если бы я знал… — Слова оборвались. Его рот оставался открытым, но не произносил ничего.       — За что ты просишь прощения? Ты не сделал ничего неправильного. Я говорила тебе уже об этом. Твоя жизнь принадлежит тебе. У меня не было никакого права ожидать от тебя другого поведения.       Он выглядел так, как если бы ему было больно.       — Я люблю тебя. — Он начал покрывать поцелуями ее щеки и губы. — Ты женщина, которую я люблю. Единственная, кого я люблю.       Она слабо улыбнулась.       — Когда ты так говоришь, я едва тебе верю.       — Верь мне. Я докажу это. Я уже говорил тебе это, после того как прочитал твою записку, помнишь? Я пообещал, что выполню твое условие. — Он продолжал ласково целовать ее лоб, нос, а затем губы.       «Мне нужно доказательство твоей любви». Нанао вспомнила, как вручила ему записку с этой пространной просьбой и искренний ответ Шунсуя во время вечеринки. Нанао не была уверена, что подразумевало собой доказательство любви, но Шунсуй был таким убедительным, что она почувствовала, как сердце переполняется счастьем.       — Сегодняшняя ночь — твоя, — прошептал он, целуя ее шею, от подбородка к основанию. Нанао склонила голову набок, открывая ему больший доступ. Шунсуй дразняще и неторопливо прихватывал губами кожу возле ее плеча.       Она развязала пояс на своей талии, ослабленные отвороты юката слегка приоткрылись. Нанао почувствовала кожей улыбку Шунсуя. Он чуть замедлил поцелуи, начав неторопливо стягивать с ее плеч ночное одеяние. Нанао пошевелила локтями, полностью избавляясь от юката, взяла его в руки и свернула. Шунсуй смотрел, как она аккуратно сложила его у края футона, а затем чинно села, опустив ладони на обнаженные ноги.       — Что-то не так? — поинтересовалась она, когда Шунсуй продолжил молчаливо смотреть на нее с темным блеском в глазах. Нанао сглотнула.       — Ты могла бы сейчас сидеть так же правильно и благочестиво в нашем кабинете, — улыбнулся он.       — Я должна сделать что-то другое? — Ее руки беспокойно шевельнулись.       — Нет. Это то, что надо. Отныне, на работе, или даже стоя на собраниях с Яма-джи, буду вспоминать тебя такой. — Он мягко взялся руками за ее плечи и помог опуститься на постель.       Она легла на спину, в то время как Шунсуй расположился рядом и, оперевшись одной рукой о постель, склонился над ней. Он начал выводить пальцем ленивые круги по полушариям груди.       — Ты не должен отвлекаться во время собраний, — отчитала она его, затаив дыхание.       — Почему нет? Единственный, кому впоследствии придется несладко, это я. — Он лизнул сосок самым кончиком языка, и она прогнулась навстречу. Шунсуй вознаградил ее, втянув в рот всю ареолу и начав ее посасывать. Получаемые ощущения заставили Нанао резко выдохнуть и рефлекторно запустить руки в его волосы. — Я думал, под юката будет одето что-нибудь еще, — поделился он, проводя языком влажную дорожку от груди к шее.       — Я посчитала это ненужным и бессмысленным. Ты хотел, чтобы на мне было что-то еще? — Ее брови беспокойно сошлись на переносице: облачать мысли в слова стало труднее, когда одна его рука начала медленно бродить по ее телу.       — Мм, нет. Это тоже то, что надо. Ты такая изумительно вкусная, Нанао. — Он пленил ее губы поцелуем. Она открыла для него рот без лишних подсказок, и Шунсуй начал дразнить ее языком, медленно и чувственно.       Легкий стон, сбежавший из ее горла, утонул у него во рту. Шунсуй довольно замурлыкал, проводя руками вдоль ее тела, лаская грудь и бедра, но избегая того места, где она хотела его ласк больше всего. Он занимал ее рот долгими, пьянящими поцелуями, пока бедра Нанао не начали подаваться вперед при легчайшем прикосновении его пальцев к животу.       Нанао не могла больше ни о чем думать. Ее одолевало и переполняло щемящее желание. Он отстранился от ее губ, чтобы посмотреть ей в лицо. Нанао наблюдала за ним сквозь полуприкрытые веки, облизывая припухшие губы.       — Ты прекрасна, Нанао, — прошептал он, проводя пальцем по ее нижней губе.       Шунсуй делал все неторопливо, в том ленивом темпе, в котором он делал практически все. Он исследовал руками все ее тело, останавливаясь тут и там, чтобы лишний раз провести по манящим изгибам. Он опускал голову, чтобы попробовать ее кожу на вкус: лизнуть изгиб локтя, или впадинку пупка, или подъем стопы — Шунсуй тщательно ублажал каждую часть ее тела. Только одно место было обделено вниманием. Нанао невыносимо желала прикосновений между ног, но пальцы Шунсуя скользили в обход, дразня своей близостью.       Он провел еще одну вечность, играясь с ее сосками: лизал их, посасывал, покручивал и сжимал. Нанао мелко подрагивала, невесомые стоны срывались с губ при каждом новом движении его рук или рта. И он все еще не коснулся центра ее естества.       В конце концов, Нанао с силой дернула его голову за волосы. Она слегка раздвинула ноги и произнесла «пожалуйста», но тон ее голоса был требовательным, а не умоляющим.       Шунсуй улыбнулся ей, как если бы ждал этого приглашения.       — Все, что пожелаешь.       Он опустил широкую ладонь между ее ног и нежно ввел палец в разгоряченную плоть. Он тер большим пальцем жаждущий наслаждения бугорок, обводя его по кругу. Нанао была настолько возбужденной и изнемогающей от желания, что практически сразу достигла пика, сжав ногами его руку.       Она медленно приходила в себя. Шунсуй неторопливыми движениями руки извлек из нее еще несколько тихих стонов удовольствия. Нанао ощущала на себе его взгляд, ощущала его на себе все то время, пока он трогал ее. Но все же она не могла почувствовать хотя бы крохи смущения, даже когда он убрал от ее промежности руку и начал облизывать влагу с кончиков пальцев.       — Моя сладенькая Нанао, хочешь еще? — Он снова принялся поглаживать ее грудь.       — Капитан… — выдохнула Нанао, но не смогла подобрать дальнейших слов.       — Нет, сердце мое. Зови меня Шунсуем. Произнеси мое имя, Нанао. — Он начал томительно покручивать ее сосок двумя пальцами, Нанао застонала.       Она открыла рот, но так ничего и не произнесла. Она десятками лет сдерживала себя, не позволяя чему-то такому интимному, как простое «Шунсуй», соскользнуть с ее губ. Она произносила его имя раз, в этой комнате, когда была одна и когда позволила ожить своим сокровенным мечтам. Но теперь, когда серые глаза были сосредоточены на ее лице, когда она лежала нагая перед ним, Нанао почувствовала себя слишком беззащитной и уязвимой. То, что она продолжала его звать капитаном, сохраняло ту небольшую дистанцию между ними, за которую Нанао цеплялась, как за последнюю соломинку. Да, последние несколько дней она мысленно называла его Шунсуем, и долгие-долгие годы в своих снах до этого, но…       — Я не могу тебя так назвать. — Она покраснела и отвернулась.       — Нет, можешь. Тебе просто нужна правильная мотивация. Что, если я напишу его? Это поможет?       Она безмолвно уставилась на него. Шунсуй расположился между ее ног, раздвигая их, чтобы видеть ее всю. Нанао широко распахнула глаза, когда ощутила, как горячий язык коснулся ее влажных складок.       — Ты не можешь!       — Очень даже могу.       Он сосредоточенно выписывал свое имя нежными касаниями языка. Нанао старалась держать себя в руках, но с каждым новым штрихом его имени она все больше подавалась вперед, пытаясь сильнее прижаться к его языку. Шунсуй крепко держал ее за бедра, не давая двинуться с места.       — Пожалуйста, пожалуйста… — На этот раз ее слова больше походили на мольбу.       — Ты знаешь, что нужно сказать. Я выполню все, что пожелаешь, если произнесешь мое имя. — Его вибрирующий голос казался шелком, ласкающим ее кожу. Шунсуй поцеловал ее у основания бедра в ожидании ответа.       Нанао хотела произнести его имя, подарить Шунсую кусочек душевной близости, но что-то сдерживало ее. Ее инстинкт самосохранения был слишком силен.       — Я не могу. — Она замотала головой.       Шунсуй начал покрывать поцелуями ее бедро. Он продолжал пытать ее языком, отстраняясь, когда она приближалась к оргазму. Ее ноги дрожали, а дыхание стало поверхностным. Ей пришлось выдержать еще четыре томительных написания его имени — ее руки путались в его волосах, цеплялись за его плечи, отчаянно просили удовлетворения. Шунсуй приподнялся, чтобы встретиться с ней взглядом.       — Нанао, моя драгоценная Нанао. Пожалуйста, назови меня по имени. Я буду ценить этот момент, как ценю тебя. Я обещаю.       Она посмотрела ему в глаза, и плещущееся в них желание сломило ее последние барьеры. Губы Нанао приоткрылись, позволяя ее сокровенным мечтам облачиться в звук:       — Шунсуй, пожалуйста… Шунсуй, — наконец прошептала она.       Он незамедлительно вознаградил ее, взяв в рот самое чувствительное местечко, начав его старательно лизать и сосать. Нанао быстро достигла края наслаждения, всхлипывая от удовольствия, шепча его имя и сжимая руками простыни. Шунсуй не шевелился, пока она не расслабилась на постели, тяжело дыша.       Он лег рядом, оперевшись на локоть. Другой рукой он потянулся к ее лицу, коснулся щеки и ласково провел по шее. Опустив ладонь на левое полушарие груди, он почувствовал ее ускоренное сердцебиение.       — Спасибо, Нанао.       Нанао потянулась рукой к его ладони и сжала ее.       — Шунсуй…       Ее сердце постепенно успокоило свой ритм. Шунсуй поднес ее руку к губам и принялся целовать костяшки, подушечки пальцев и всю ладонь. Она неотрывно смотрела на него: глаза сонные, губы припухшие.       — Мне нравится то, как ты произносишь мое имя, прекрасная Нанао. — Он прижал ее ладонь к своей щеке.       — Разве ты не собираешься… — начала было она. Шунсуй отрицательно покачал головой.       — Я ведь говорил тебе: сегодняшняя ночь — твоя, — произнес он с улыбкой.       — Шунсуй… — Она сладко вздрогнула, и он одобрительным жестом провел рукой по ее телу.       — Моя Нанао-тян большая умница.       В воскресение Шунсуй убедил ее отправиться вместе с ним на пикник в парк. Она надела по случаю темно-синее юката с орнаментом из ниспадающих осенних листьев: всего несколько в верхней части одеяния, но к низу их количество заметно увеличивалось. Шунсуй провозгласил ее владычицей осени. Нанао покачала головой на это, с улыбкой на губах.       Они расстелили покрывало под одним из его любимых деревьев и устроили себе небольшую трапезу. После этого Нанао удобно расположилась с книгой в руках, которую подарил ей Шунсуй. Она категорически отказалась сесть к нему на колени, несмотря на все его уговоры. Но все же прижалась к Шунсую, пока он отдыхал, прислонившись к дереву. Он пил саке одной рукой, а другой поглаживал спину и плечо Нанао. Время от времени Шунсуй махал рукой, приветствуя проходящих мимо знакомых. День был замечательным, и казалось, что весь Сейрейтей вышел на улицы наслаждаться погодой.       Нанао знала, что вскоре начнут бродить слухи о ней и Шунсуе, но сейчас она не могла заставить себя беспокоиться об этом. За свою жизнь она слышала столько разных лживых и отвратительных сплетен о себе, что теперь ее не заботило, что другие станут обсуждать, как она сидела вместе с ним в парке. Возможно, Нанао обеспокоилась бы этим несколько недель назад, но в последние дни она начала понимать, что не имеет значения, что скажут люди о ней и Шунсуе, имеет значение только то, что является правдой о них.       Основная причина, почему сплетни так расстраивали ее в былые времена, заключалась в том, что ничего из этого не являлось правдой и не было способа остановить распространение порочащей лжи. Теперь, когда Нанао стала чуть старше, когда вступила в любовные отношения с Шунсуем, она поняла, что новые слухи о них неизбежны. Но все это было неважным до тех пор, пока она так считала.       Тем не менее она все еще чувствовала себя не в своей тарелке, когда проходящие мимо синигами то и дело кидали на них любопытные взгляды. Нанао надеялась, что подобная реакция будет временной. Как ни крути, она выбрала себе мужчину, открыто выражающего свою привязанность и любящего тактильные ласки. Нанао не сможет пресечь его бесконечные порывы касаться ее на людях, иначе придется постоянно бдить, да и без насилия будет не обойтись, чего она не хотела делать сейчас, когда их отношения приняли романтический характер.       Ее просьба сохранять секретность не имела никаких шансов, как она изначально и подозревала. Но наслаждение, которое она получала от его внимания и проявляемой им нежности было достаточным основанием, чтобы согласиться на такие небольшие последствия, как любопытные взгляды и пересуды.       — Шунсуй, что означает это выражение? Тут говорится «напасть конем с воздуха»?       Он склонил голову рядом с ее.       — Хм, я очень давно не слышал его. Как бы лучше объяснить...       Она разглядывала его лицо, пока он рассказывал происхождение фразы и заодно историю про драку в таверне, которую он нечаянно начал, произнеся ее. История оказалась забавной и в конце Нанао с улыбкой покачала головой.       — Нужно было быть осторожнее. Тебя могли убить.       — Если бы я всегда был осторожным, то пропустил бы все удовольствие жизни, Нанао-тян, — улыбнулся он ей.       — Я всегда осторожна, — произнесла она, отводя взгляд, пока улыбка покидала ее лицо.       — Ты ведешь себя осмотрительно большую часть времени, но не всегда. Посмотри, что ты делаешь сейчас. Разве сейчас не сидишь тут со мной, наслаждаясь погодой, как того и хотела, невзирая на то, что все смотрят на нас, как переполошенные белки?       Уголки ее губ дернулись вверх.       — Ты особенный случай.       — Мне нравится это, быть особенным для моей Нанао-тян. Не знаю правда, нравится ли мне быть «случаем». Но я мог бы назваться твоим особенным мужчиной, или твоим очаровательным кавалером, или романтическим любовником, или сексуальным бойфрендом, или, может быть, восторженным поклонником твоих сладких, пленительных, круглых…       Ладонь накрыла его рот. Нанао укоризненно покачала головой, но чувствовала, как на лице расползается улыбка.       — Ты несносен.       Он поцеловал ее ладонь, а затем переместил к своей щеке и прижал к ней.       — Или я просто могу быть мужчиной, бесконечно любящим Нанао-тян, — произнес он нежно. В его взгляде томилась эмоция, которую Нанао не раз видела за прошедшие годы, когда он смотрел на нее, но раньше не могла понять ее. Эмоция горячая, но мягкая, и она заставляла Нанао чувствовать себя обнятой Шунсуем, даже когда он не касался ее. Он только что произнес слова любви, и именно в этот момент выражение его глаз сменилось с веселого на это самое. Может ли это быть?..       Нанао прикрыла глаза, ресницы затрепетали. Она сглотнула. Его кожа была такой теплой под рукой.       — Возможно, ты можешь им быть, — прошептала она.       Она начинала ему верить. Слова Шунсуя эхом отдавались в ее сознании весь остаток дня и последующий вечер, пока они сидели в парке и пока ужинали с капитаном Укитаке в Угендо. Нанао была права насчет того, что случится, если она будет обращаться к нему по имени. С каждым разом, как произносила его, она чувствовала, как открывается Шунсую все больше и больше. Она знала, что совсем скоро отдастся на его милость, раскрыв все свои мечты. Чтобы он защитил их или разбил вдребезги.       Нанао не позволяла себе много думать об этом, но приговор за совершенные ею преступления на командном посту мог разрушить намного больше, чем ее карьеру синигами. Она знала это и раньше, но тогда это казалось простым умозаключением и что это можно пережить. А теперь, когда она позволила себе так много и свободно чувствовать в отношении Шунсуя и когда получила так много в ответ, теперь, лишившись его любовной привязанности и внимания, она может сломаться.       «Если я не могу сохранять дистанцию, тогда я должна оставаться сильной».       — Нанао-тян? Эта рыба тебя как-то обидела?       Нанао отвернулась от пруда. Она напряженно хмурилась на подозрительно большую рыбную особь, пока была погружена в мысли. Выражение лица расслабилось, когда она посмотрела в сторону Шунсуя и Укитаке.       — Рыбы ни в чем не виноваты, хотя они все кажутся намного упитаннее, чем раньше. Вы начали их кормить чем-то новым, капитан Укитаке?       Капитан Тринадцатого улыбнулся.       — Не уверен, что мои карпы настолько заметно выросли, но они и в самом деле лучше себя чувствуют в этом году. Возможно, дело в хорошей погоде.       — Если рыба ни при чем, что же заставило тебя так хмуриться, Нанао-тян? — В голосе Шунсуя звучало только праздное любопытство, но Нанао заметила, что он очень старался быть осторожным, чтобы не смутить ее, пока они находились в Угендо. Он никогда об этом не заботился, пока она была только его лейтенантом. Она решила, что он беспокоился из-за ее возможного дискомфорта при выходе в свет как пара, беспокоился, что из-за этого она снова пересмотрит их отношения. Но ей понравился их ужин вместе с капитаном Укитаке. Он вел себя радушно, обходительно и встретил Шунсуя и Нанао без каких-либо комментариев по поводу нового статуса их отношений.       Нанао отпила чая.       — Я надеюсь, на этой неделе получится организовать встречу ЖАС, но она должна стать для всех возможностью отдохнуть. Поэтому нужно, чтобы это больше походило на вечеринку или дружеский ужин, а не на официальное собрание. Не думаю, что какое-либо из стандартных мест наших встреч подойдет для этих целей.       — Это что-то такое, что ты хотела бы устроить в общей зале нашего отряда? Можешь организовать свою вечеринку там, — беззаботно улыбнулся Шунсуй, но Нанао заметила, как промелькнуло облегчение в серых глазах при ее ответе.       — Мы стараемся не устраивать собрания на территории отрядов. Это может ненароком обидеть некоторых членов, если будет выбран не их отряд, даже если проведение подобных встреч на их территории в принципе запрещено.       — Да уж, могу представить. Знаю, капитан Сой Фон слишком щепетильна в вопросах секретности на территории Второго отряда. Может, приватный зал в ресторане? Думаю, я и Кёраку смогли бы помочь определиться с выбором. Мы ведь уже не раз были во всех сейрейтейских, и почти во всех руконгайских питейных заведениях, — предложил капитан Укитаке.       — Что-то в этом роде вполне подойдет. Что у вас есть на примете? — Нанао слушала, пока двое мужчин расписывали достоинства различных ресторанов и питейных домов. Она не отрывала взгляда от лица Шунсуя, пока он говорил и смеялся.       «Оставаться сильной».       Ей нужны будут силы, чтобы пережить грядущее, но сейчас она ничего не могла поделать со своими преступлениями. Сейчас она сосредоточится на наслаждении, которое ей дарят отношения с Шунсуем и на последних днях службы его лейтенантом.       Шунсуй и капитан Укитаке плавно перешли с обсуждения плюсов и минусов барных ресторанов на воспоминания о своих злоключениях в их незабвенных стенах. Нанао улыбалась, слушая их истории, но мысли неустанно возвращались к тому дню, когда она вынесла складной столик в парк. Она удивила его тогда и отвоевала маленький кусочек власти в их отношениях, но этого было недостаточно, особенно после вчерашней ночи. Он в течение нескольких часов дарил ей наслаждение, трогал ее везде, целовал везде, выяснял, что сильнее всего вызывало у нее сладкую дрожь или заставляло сбиться дыхание, срывал с ее губ свое имя снова и снова.       Но за все это время он ни разу не потерял над собой контроль и был сфокусирован исключительно на ней. Нанао лежала тогда перед ним обнаженная во всех смыслах, и ей хотелось, чтобы он оказался перед ней таким же. Равенство так или иначе должно быть достигнуто.       Остаток вечера она почти не слушала историй Шунсуя и Укитаке, вместо этого ее мозг прорабатывал возможные дальнейшие действия. Пусть она не сможет заставить его вспотеть, задрожать или умолять, но она приложит к этому все усилия. Все-таки Нанао не зря слыла своим усердием.