Боевое крещение Нанао Исе

      — Помнишь тренировку, совместную с Одиннадцатым отрядом? Тот год, когда мы сражались с тобой в спарринге?       Это воспоминание было очень дорого Нанао, и оно было таким же полным, как если бы все случилось совсем недавно.       Спустя два года после того, как Нанао стала лейтенантом…       Межотрядная тренировка была сущим кошмаром для Нанао. На третий день недельного мероприятия ее внутренности болезненно сжимались при одной мысли о тренировочной площадке и их спарринговых состязаниях на мечах. И хотя она являлась лейтенантом Восьмого отряда, но пробыла в своей должности совсем мало времени, а ее танто плохо подходил для мечных боев, даже против занпакто в запечатанной форме.       Она покинула площадку после позорного поражения в спарринге против седьмого офицера Одиннадцатого отряда и теперь сидела высоко на дереве, обозревая со своей ветки следующие тренировочные бои. Она не то чтобы пряталась — просто не хотела, чтобы сейчас ее кто-то нашел.       Мимо ее дерева прошествовало трое синигами из Одиннадцатого в направлении родных казарм, болтая и то и дело разражаясь хохотом. Сквозь листву она разглядела только одного из них, но слышала при этом всех троих:       — Вы видели, как легко ее уделал наш седьмой? Это все, на что способен их лейтенант? — пробасил огромный детина с кустистыми усами.       — Капитаны сами выбирают себе лейтенантов, ты же сам это знаешь. Может, он остановил свой выбор на ней по другой причине. — Этого она не видела, только слышала его гнусавый голос.       — Ну, этот ее мелкий занпакто ничегошеньки не стоит. — Третий говорил скрипуче и гортанно.       — В ней нет ничего милого, и вообще она кажется холодной и бесчувственной. Даже не засмеялась, когда Хигураси рассказал ту шутку про вора и принцессу. — Здоровяк высказал свое мнение, сопроводив его широким жестом руки.       — У капитана Кёраку наверняка веские причины, чтобы держать ее возле себя. Должно быть, она та еще дикая штучка в постели, — произнес скрипучий голос.       — Зачем ему спать с такой холодной бабой? Он же так отморозит себе хозяйство. В любом случае, капитан Кёраку в состоянии найти себе женщину куда лучше этой.       Нанао скрывала свою реяцу, сдерживала ее насколько могла, пытаясь сделаться невидимой, пока эти синигами проходили прямо под ее деревом.       — А может ему просто скучно у себя в кабинете, а она первосортно работает ртом, когда стоит на коленях, — предположил гнусавый голос, зашедшись диким смехом.       Другие засмеялись вслед за ним. Нанао не смела дышать, пока те не скрылись в своих казармах. Она почувствовала, как защипало в глазах, но проигнорировала это. Она не будет плакать. Ее слезы дадут этим болванам из Одиннадцатого слишком большую власть над ней.       И это был далеко не первый раз, когда она стала свидетелем пересудов на эту тему. Нанао слышала такое бесчисленное множество раз:       «Капитану Кёраку нравятся темноволосые девушки в очках. Одна из его прошлых лейтенантов выглядела точно так же, как и она. Эта девчонка — просто дешевая замена».       «Ее ничто не заботит кроме бумажной работы. Не понимаю, зачем он держит ее возле себя. Никогда раньше не встречал кого-то настолько скучного».       «Невозможно, чтобы она по-честному заслужила назначение на пост лейтенанта. Она по-любому спала с ним. Но это попахивает извращением, потому что она в отряде еще с детских лет. Я слышала, он приказал той исчезнувшей лейтенантше тренировать ее, чтобы она выросла согласно его предпочтениям».       Нанао слышала не одну версию предполагаемых отношений между ней и ее капитаном, но все они сводились к одному выводу: она не заслужила, она не достойна звания лейтенанта. Временами ей становилось невыносимо тошно, когда она непреднамеренно узнавала новую грязную сплетню о себе. То, что другие говорили о ней и о ее капитане, порой действительно беспокоило, особенно когда они примешивали ко всему прочему непотребные комментарии насчет ее детства. Нанао не совсем понимала, что включало в себя понятие нормального детства в Обществе Душ: половина людей, которых она знала, выросла беспризорными сиротами на улицах Руконгая. Но ее детство в Восьмом не было плохим, и оно, определенно, не было тем, что воображали люди, сочиняя сплетни про нее.       Когда-то Нанао надеялась, что, после того как она станет старше, будет проще заработать уважение среди других синигами, но по прошествии времени ее ждало серьезное разочарование. Ее постельные таланты обсуждал весь Сейрейтей, а она еще даже ни разу не целовалась. В Восьмом отряде она была ограждена ото всех этих россказней насчет секса с собственным капитаном и комментариев по поводу ее несоответствия занимаемой должности. Но эта тренировка между отрядами стала жестоким напоминанием о не перестающих гулять кривотолках.       За последние три дня на свой счет она услышала больше беспощадных высказываний, чем за все два года службы лейтенантом. Иногда она задумывалась, доходило ли что-либо из этих слухов до ушей капитана Кёраку, но сомневалась в этом. Люди были намного осторожнее в своих разговорах, когда рядом оказывался капитан, чем когда оказывалась она. К тому же Нанао была практически незаметной, в отличие от него.       Неясное розовое пятно, мелькнувшее у подножия дерева, удивило ее, а потом ее капитан с помощью сюнпо оказался сидящим на ветке напротив нее.       — Нанао-тян, вот ты где! — Он расплылся в широкой улыбке, приподнимая полу сакката.       — Вам что-то нужно, капитан? — Нанао оставалось гадать, слышал ли он тех троих из Одиннадцатого, обсуждавших ее. Она решила, что нет: выражение лица капитана было веселым и беззаботным.       — Я беспокоился о тебе. Ты получила удар в голову во время своего спарринга, а потом резко исчезла.       Нанао старалась не покраснеть. Она была такой жалкой там, на тренировочной площадке — без какого-либо труда побежденная в мечном и ближнем боях. Члены Одиннадцатого отряда обычно не пользовались кидо, поэтому все мероприятие сосредоточилось на занпакто. Использование кидо во время спарринга попало под запрет. А так как единственный сносный боевой навык Нанао заключался в использовании демонической магии, то все ее оппоненты имели значительное преимущество перед ней. В предыдущем бое она едва продержалась в течение двух минут против одного из самых младших офицеров Одиннадцатого отряда.       — Я в порядке, капитан. Вам не о чем беспокоиться.       — Правда? Скажи мне, Нанао-тян, тебе нравится эта затея с межотрядной тренировкой? — Он прислонился одним плечом к стволу дерева.       Нанао подумала о проигранных боях, об услышанных сплетнях, косых взглядах и усмешках.       — Было весьма познавательно, — ответила она.       Его жизнерадостный взгляд цепко изучал ее. Нанао, как только стала его лейтенантом, быстро осознала, что он намного проницательнее, чем хочет показать. Поэтому она старалась, чтобы ее лицо всегда оставалось беспристрастным.       — Это замечательно, Нанао-тян. Узнавать что-то новое всегда хорошо. Именно поэтому мы с тобой устроим совместный спарринг.       — Вы серьезно? Какой в этом смысл? Капитан, мой занпакто не продержится против вашего ни секунды.       — Всего лишь демонстрация, Нанао-тян. Будет весело. — Он спрыгнул с дерева и жестом позвал ее за собой. — Идем.       — Сейчас? Вы хотите устроить спарринг прямо сейчас? — Нанао грациозно приземлилась рядом с ним.       — Сейчас самое подходящее время. Все вернулись с обеда, так что смогут лицезреть наш бой. — Он шел в сторону тренировочной площадки, при каждом его шаге Нанао делала три.       — Капитан, это плохая идея. У меня против вас нет ни одного шанса. — Приближаясь к тренировочной площадке, Нанао все больше и больше погружалась в отчаяние. Столпившиеся синигами Восьмого и Одиннадцатого отрядов заметили ее капитана и теперь наблюдали за их приближением.       — Это отличнейшая идея. Не знаю, почему я раньше не сражался с тобой. Как неосмотрительно с моей стороны. Нанао-тян, можешь использовать любую технику, какую захочешь. Даже кидо, — произнес он, глядя на нее с улыбкой.       — Капитан, я не могу…       — Конечно, можешь.       Они ступили на тренировочную площадку, Нанао проследовала за ним в центр всеобщего внимания, словно заключенный на место казни.       — Если вы хотите снять меня с должности лейтенанта, так и скажите. Дополнительное всеобщее унижение совершенно ни к чему.       — Я не хочу тебя снимать с должности. Я хочу, чтобы ты провела со мной спарринг. Это не такая уж невыполнимая просьба, правда? — Он остановился на месте, предназначенном для проводимых боев.       Ладони Нанао вспотели, а тело пробрал неприятный озноб.       — Как пожелаете, капитан, — сдалась она. В ближайшее время он уничтожит ее на этой самой площадке, возможно, даже отправит в Четвертый, а потом она услышит новую, еще более мерзкую сплетню о себе, все из-за внезапной прихоти своего капитана.       Он повысил голос так, чтобы все присутствующие слышали его:       — Мой лейтенант любезно согласилась провести со мной спарринг. Без каких-либо ограничений по техникам или кидо. — Пока раздавались радостные возгласы со стороны синигами Восьмого отряда, редко видевших своих лидеров в деле, он наклонился ближе к Нанао. — Нападай на меня, как если бы хотела убить, Нанао-тян, — прошептал он, голос твердый, взгляд серьезный.       Нанао подозрительно сузила глаза. В настоящий момент ей не составит никакого труда пробудить в себе желание причинить ему вред: этот бой сделает ее жизнь невыносимее прежней. Она вытащила из рукава танто и прикрепила к поясу.       — Хороший настрой, Нанао-тян, — сказав это, он отступил на несколько шагов. Они поклонились друг другу, и поединок начался.       Капитан обнажил катану из своей пары мечей дайсё и пошел в атаку. Нанао вынула из ножен танто, но ударила демонической магией, быстро прошептав:       — Первый путь разрушения: Сё!       Заклинание затормозило его, но не сильно. Он ринулся вперед, в миг сокращая короткую дистанцию, разделяющую их, и Нанао заблокировала его меч с помощью танто. Она стиснула зубы под напором его силы. Ее занпакто не выдержит большого количества подобных ударов.       — Четвертый путь разрушения: Бякурай! — Капитан Кёраку дернулся в сторону, уходя с траектории атакующего луча. Ее действия не приносили результата. Ей нужна была стратегия. — Четвертый путь связывания: Хайнава! — Веревка из желтой энергии окутала его торс и одну руку.       Он с легкостью разорвал заклинание и напал на нее слева. Нанао быстро думала, накладывая сэки, восьмое бакудо, на свой танто, в надежде, что это не даст ему треснуть под давлением меча капитана Кёраку. Небольшая отдача заклинания сократила силу ударов катаны, пока ее владелец неустанно атаковал Нанао с разных углов. Нанао быстро вспотела, ее дыхание участилось, а он даже особо не старался, и этот очевидный факт неимоверно раздражал. Ей нужен был план получше.       — Одиннадцатый путь разрушения: Цузури Райден! — Разряд молнии прошел через танто и перекинулся на катану, нанося ему жалящий удар. Капитан Кёраку улыбнулся сверху вниз и отступил в сюнпо. Она запустила несколько огненных шаров шаккахо в его общем направлении, а затем бросила дымовую кидо-бомбу к своим ногам. Красное облако из плотного дыма заполнило тренировочную площадку. Она помнила, что он все еще мог чувствовать присутствие ее реяцу, но в ее намерения не входило скрывать свое местоположение — только свои действия.       Нанао читала о подобных техниках, но никогда раньше не пробовала применять их в процессе боя. Она метнула за себя непривычное заклинание фусиби в комбинации с шаккахо, целясь в капитана всей силой демонической магии, которую смогла в себе собрать.       На лице капитана Кёраку отразилось удивление: фусиби скрывало за собой шаккахо до тех пор, когда уже было поздно от него уклоняться. Нанао не питала иллюзий насчет того, что хадо тридцатых номеров может сбить его с ног, поэтому тут же переместилась в другую позицию.       — Пятьдесят восьмой путь разрушения: Тенран! — Поток ветра взрывной волной сорвался с танто, разгоняя скрывающий происходящее дым. Заклинание взревело, словно торнадо, прежде чем пронестись по всей площадке.       Нанао почувствовала легкий прилив триумфа, когда увидела капитана. Он был невредим, чего не скажешь о его розовом хаори, павшем жертвой шаккахо. Наполовину съеденное атакующим пламенем, оно жалко хлопало полами между потоками ветра тенран. Хаори металось над тренировочной площадкой, пока демонические заклинание не угомонилось. Розовое одеяние упало на землю, догорая и обращаясь в пепел. Капитан Кёраку снова улыбнулся.       — Очень хорошо, Нанао-тян, — сказал он и взмахом изъял из ножен вакидзаси.       Увлеченный сражением, он начал атаковать быстрее, чем раньше. Нанао заблокировала прыткий вакидзаси своим танто, облаченным в защитное сэки, а против катаны призвала неполноценный энкосен. Щит, сотканный из реяцу, принял на себя удар, треснул и тут же разлетелся вдребезги.       Нанао вполне этого ожидала.       — Шестьдесят второй путь связывания: Хяппоранкан! — выкрикнула она и метнула в него световой кидо-столб, разделившийся на сотни более мелких. Капитан Кёраку уклонился ото всех. Он сохранял дистанцию, не подходил к ней ближе, поэтому Нанао пустила в него несколько заклинаний сокацуй, в надежде, что атака множеством шаров из голубого пламени будет удачнее попытки с шаккахо.       Он избежал их всех, используя сюнпо в тех случаях, когда обычной скорости было недостаточно. Пот стекал по шее Нанао. То, как быстро она тратила энергию, пугало. Вскоре она не сможет сотворить действенное кидо без произнесения его полного заклинания, и когда это случится, Нанао будет полностью разгромлена. Капитан Кёраку был до невозможного быстрым — она не достанет его, если придется зачитывать все заклинание.       — Шестьдесят первый путь связывания: Рикудзёкоро! — Шесть светоблоков поймали его, обездвижили, но вскоре начали трещать под давлением его духовной силы. — Тридцать третий путь разрушения: Сокацуй! — Он высвободился из сковывающих блоков до того, как голубое пламя смогло бы его ударить.       — Шестьдесят третий путь разрушения: Садзё Сабаку! — Мощные цепи из желтого света обвили его и остановили прямо перед ней. Нанао отпрянула назад, шепча заклинание для сорен сокацуй. И даже произнеся нужные слова, она сдержала это хадо, пока подготавливала райкохо. Выпускать одновременно два заклинания кидо она научилась достаточно давно, но обычно выполняла это с кидо более низкого уровня, наподобие сэки, а не с двумя мощными разрушительными. Это стребовало с нее небывалую концентрацию энергии, отнявшую огромное количество сил.       — Семьдесят третий путь разрушения: Сорен Сокацуй! — Две огромные сферы из голубого пламени метнулись в капитана Кёраку, но тот успел избавиться от кидо-цепей. Он уклонился от обоих огненных шаров, но Нанао вполне этого ожидала.       — Шестьдесят третий путь разрушения: Райкохо! — Световой взрыв сверху застал его врасплох. Нанао не только заранее подготовила атакующее кидо, но изменила отправную точку, переместив ее от своих рук туда, где, согласно ее расчетам, должен был оказаться капитан после уклонения от сорен сокацуй. Молния ударила его в плечо, несмотря на то что должно было попасть в голову: капитан Кёраку был слишком быстр, чтобы она преуспела в прямом попадании.       Внезапно он оказался позади Нанао, и, блокировав ее танто своим вакидзаси, приставил острие катаны к ее горлу, на безопасном расстоянии от случайного пореза.       — Это конец, моя хитроумная Нанао-тян, — прошептал он около ее уха.       Нанао не ответила, не могла ответить: вынужденная сражаться на пределе возможностей, теперь она тяжело дышала и мелко дрожала. Он поочередно вложил мечи в ножны, продолжая стоять рядом и позволяя ей опереться на себя. Нанао была благодарна ему за это. Она не была уверена, что смогла бы самостоятельно стоять и ей не нужно было дополнительного унижения в виде падения на колени посреди поля сражения.       Среди членов Восьмого отряда раздались радостные возгласы. Взгляд Нанао зацепился за седьмого офицера из Одиннадцатого, который не так давно с легкостью одолел ее — он ошарашенно взирал на нее. Она ожидала услышать целую горсть глумливых насмешек со стороны Одиннадцатого, но у всех на лицах было только это ошеломленное выражение. Никто не скрывал смешков за ладонями.       — Думаю, их впечатлило то, что ты смогла пустить кровь капитану.       Нанао дернулась. Она повернула голову, чтобы осмотреть его плечо. Оно было все в крови, и через слои хаори и косодэ Нанао не могла определить, насколько серьезно она его ранила.       — Наверное, вам стоит показаться в Четвертом.       — Из-за такого пустяка? Нет, спасибо.       — Тогда вы должны позволить мне взглянуть на вашу рану, капитан.       Нанао покинула тренировочную площадку. Капитан Кёраку следовал за ней не отставая. Она знала, что он это делал, потому что боялся, что она может упасть, а не потому что нуждался в медицинской помощи. Она радовалась тому, что он был рядом, и была почти счастлива, потому что он не стал озвучивать ее слабость.       Члены Восьмого отряда окружили их, занимая ее внимание. Нанао с изумлением слушала их комментарии:       — Ай да лейтенант! Ее кидо лучшее во всем Готей 13!       — Она даже не использовала шикай!       — Вот это сила Восьмого отряда!       Слова так разительно отличались от тех, что она слышала последние несколько дней, и эта внезапная смена смутила ее. Она покачала головой и выхватила за руку одного из офицеров Одиннадцатого, спрашивая, где они держат медицинскую аптечку. Он сообщил ей криком, так как толпа синигами вокруг них беспорядочно и громко галдела.       Нанао оттеснили назад, и она уперлась спиной в своего капитана. Он придержал ее за запястье.       — Столько энергии. — Он улыбнулся, махнув на столпившихся синигами. А затем, повысив голос, произнес: — Было весело, правда? Но другие тоже должны получить возможность поучаствовать в спаррингах, поэтому вернемся к расписанию! — Он продолжал улыбаться, пока синигами расходились обратно на свои зрительские места.       — Идемте, капитан. — Нанао направилась в казармы Одиннадцатого отряда, позволив ему поддерживать ее за руку. Она решила, что подобный контакт позволит привести его к месту оказания помощи без дополнительных уговоров с ее стороны и показного нытья с его.       В казармах Одиннадцатого отряда царила полнейшая тишина. Отряд, известный своей любовью к дракам и испокон веков возглавляемый Кенпачи, присутствовал в полном составе на тренировочной площадке. Нанао толкнула дверь в кабинет, который предназначался для оказания первой медицинской помощи.       — Сядьте, пожалуйста.       Капитан Кёраку послушно уселся на пол.       — Все было отлично, Нанао-тян. Особенно тот хитрый удар с шаккахо и тот неожиданный райкохо, — похвалил он, улыбаясь. — Ты меня удивила. — Он указал жестом на свое плечо.       Нанао нахмурилась. Она отодвинула с его плеча мешающие слои одежды, и капитан Кёраку тут же скинул с себя весь верх. Рана на плече представляла собой неровный порез с обожженными краями. Она немного кровоточила и была ближе к шее, чем изначально предполагала Нанао. У нее закралось подозрение, и она сузила глаза, глядя на него.       — Вы подставились под удар?       — Что? Зачем бы мне это делать, Нанао-тян? — Капитан старался принять невинный вид, но он не был на это способен, даже когда действительно был невиновен.       — Вы пожалели меня. — Она сердито выплюнула слова, щеки раскраснелись от подступившего гнева.       — Яре-яре, Нанао-тян. Даже если бы ты была права, что на самом деле не так, и я желал пожертвовать своим телом ради тебя, я бы никогда не позволил испортить любимую шляпу, — произнес он с улыбкой.       Она сняла с его головы саккат и начала его разглядывать. Соломенный край имел обугленный клин там, где прошел удар молнии.       — Ты убила мое хаори и ранила шляпу, Нанао-тян. Это серьезные достижения.       Она покрутила саккат в руках, а потом переломила его пополам, по линии отсутствующего куска.       — А теперь ты убила мою шляпу. Это жестоко, Нанао-тян, — произнес он, но в его голосе звучало веселье, а не недовольство.       Нанао опустилась на колени рядом с ним и, окутав ладонь лечащим кидо, коснулась его раны.       — Почему вы захотели провести этот бой со мной?       Он долго не отвечал, вместо этого разглядывая ее лицо.       — Межотрядные тренировки имеют свойство быть однобокими. Одним навыкам отводится главная роль, другие игнорируются. Я посчитал, будет неплохо напомнить нашим ребятам, и Одиннадцатому отряду тоже, что умение махать мечом — не единственный путь к победе.       — Я проиграла все свои бои. — Ее голос был ровным, но Нанао краем глаза следила за выражением лица капитана. Стыдился ли он ее провалов?       — Да, проиграла. Но если бы правилами было разрешено использование кидо, ты бы при желании отправила всех своих оппонентов прямиком в госпиталь. Последний сорен сокацуй был достаточно мощным, чтобы распылить на духовные частицы слабого синигами. Это если предположить, что он пережил бы замаскированный шаккахо, что вряд ли случилось бы.       Нанао объяло смущение при звуке таких хвалебных слов.       — Из всех боевых навыков у меня более-менее получается только кидо. Я обязана хорошо им владеть, потому что мой занпакто ничем не может мне помочь.       — Почему ты не высвободила шикай? — спросил он. В тоне его голоса прозвучали только нотки любопытства, но Нанао еще больше покраснела, потому что эта тема была для нее весьма щепетильной.       — Я не смогла.       — Не смогла? Я знаю, что у тебя есть шикай. Ты демонстрировала его во время экзамена на звание лейтенанта.       — Мой занпакто иногда может быть… несговорчивым. Она отказалась участвовать в этих спарринговых мероприятиях.       — Отказалась? — А теперь он казался забавляющимся.       Брови Нанао сошлись на переносице.       — Она темпераментная.       — Тогда мы должны заняться ее тренировкой. Очень важно, чтобы ты как минимум могла вызвать шикай тогда, когда тебе это нужно.       — Зачем? Не то чтобы я могла много сделать своим занпакто, даже в форме шикая, — вздохнула Нанао.       — Этим навыком должен владеть каждый синигами. И потом, ты можешь развить другие способности, основанные на владении своим танто. — Когда Нанао не ответила, он добавил: — Поверь мне, Нанао-тян, я понимаю, как ты себя чувствуешь. У меня самого занпакто со сложным характером. Но это не то, что ты имеешь право игнорировать. Мы должны поработать над этим.       Нанао согласно кивнула. Они сидели в тишине, пока она лечила его плечо. Как только свет кидо померк, она начала бинтовать рану. Пальцы легонько касались его кожи, пока она наматывала повязку на плечо. Нанао почувствовала приятное покалывание по всему телу, а то, как напрягались крепкие мышцы капитана под ее руками, стало для нее слишком явственным. Волосы на его теле заинтересовали ее, ощущение его кожи под рукой так отличалось от того, что она чувствовала, когда касалась своей.       Нанао закрепила повязку, но оставила руки на его коже. В низу живота начали собираться странные чувства — волнение и что-то еще, что-то горячее и тянущее. Щеки снова порозовели, Нанао облизала губы, хоть и не знала почему. Глаза ее капитана внимательно вглядывались в ее лицо.       Она встретилась с ним взглядом, чувствуя себя сбитой с толку.       — Милая, милая Нанао-тян, — произнес он голосом глубоким, шелковистым, полным неподвластных ей тайн.       Она заставила себя отойти от него, испугавшись этого нового, странного напряжения между ними и своих желаний, которым она не могла дать названия. Нанао остановилась в дверном проеме и оглянулась на него. Без своих хаори и сакката он казался темнее, внушительнее, опаснее. Его голый торс состоял из рельефных мышц, а отливающая золотом кожа была покрыта коричневыми волосами, только усиливающими его мужественность.       В его полуприкрытых потемневших глазах читалось некое приглашение. Он с улыбкой следил за тем, как она неотрывно смотрит на него. Нанао хотела прикоснуться к нему, провести рукой по лицу, по небритому подбородку. Он не был красив, как некоторые мужчины в Обществе Душ, но привлекал Нанао больше, чем кто-либо другой, кого она видела. Она зарделась еще больше, когда поняла, что непонятные реакции ее тела были признаками сексуального притяжения.       Ей захотелось убежать, но сначала нужно было кое-что ему сказать. Он все-таки спас сегодня ее гордость этим показным боем и даже был ранен в процессе. При мысли о том, что он для нее сделал, Нанао почувствовала, как тепло разлилось в груди — не такое, как в низу живота. Слышал он о том, что говорят про нее другие, или нет — он понимал ее чувства и дал ей то, в чем она так нуждалась, несмотря на ее протесты.       — Спасибо, — произнесла она. Ее губ коснулась улыбка, на щеках зашелся румянец, фиолетовые глаза осветились счастьем и желанием показать это ему. Глаза капитана удивленно расширились, а потом довольно сощурились.       — Все что угодно для моей Нанао-тян. — Это был первый раз, когда он произнес эти слова, которые потом будет повторять тысячи раз в течение последующих лет.       Впервые она взглянула на него как на мужчину, а не как на своего капитана.       После этого они так или иначе будут воссоздавать части этих событий в своей жизни, двигаясь навстречу друг другу настолько медленно, что это будет едва заметно. Но с каждым разом он будет все глубже проникать в сердце Нанао, с каждым разом ей будет сложнее и сложнее отталкивать его от себя.       Она не влюбилась в него в тот день, или в какой-то другой конкретный день. Все это шло к ней через настолько долгий и постепенный процесс, что она не смогла точно понять, когда это стало любовью. Но Нанао точно знала, что все началось в день, когда он защитил ее гордость ценой собственной крови. Этот день стал первым, когда она сдержала его имя на губах, когда почувствовала магнетизм его мужского обаяния. И он был не просто мужчиной, он был тем, кого она хотела, тем, кто вошел в ее сны и стал заветной мечтой.       Если она и вела себя холоднее с ним после этого, если и работала усерднее над своим профессиональным поведением — все было потому, что он нашел путь в ее сердце. Нанао Исе никого раньше не любила. И никто раньше не любил ее. Она не знала, как выражать свои чувства или принимать чужие, а ее страх все испортить стал настолько великим, что она встречала каждый личный контакт, каждую попытку сблизиться с ней как нечто способное разрушить ее жизнь. Именно поэтому очень часто каждый ее шаг навстречу Шунсую сопровождался двумя шагами назад. Она не знала, как поступить, а ничего не предпринимать было безопаснее всего.       Каждый раз, когда Шунсуй связывался с очередной женщиной, Нанао чувствовала одновременно боль и облегчение. Боль — потому что это была не она, а ей так хотелось стать его женщиной. Облегчение — потому что если бы это была она, то это бы ее уничтожило, так как она превратилась бы в одну из многих.       Любовь для Нанао была тайной и болезненной: она никогда не верила сердечным признаниям Шунсуя, потому что они были поверхностными и слишком беззаботными. За все время службы его лейтенантом она хотела многих вещей, но ничего не желала так горячо, как освободиться от своей любви. Она любила мужчину, который порхал от любовницы к любовнице, словно легкомысленный шмель от цветка к цветку. Но сердце Нанао оставалось непреклонным, не поддающимся разумным уговорам. Он спал слишком много, пил слишком много, без конца волочился за женщинами, но чувства Нанао оставались теми же.       Шунсуй говорил о том, как он ждал ее, но это она, Нанао, ждала его.