Боевое крещение Нанао Исе

      Время приближалось к полудню, когда из соседних офисных помещений до ушей Нанао донеслись радостные приветствия и смех, что явно свидетельствовало о прибытии ее капитана. Шунсуй вошел в их общий кабинет и закрыл за собой дверь. Нанао продолжала заполнять бланки перед собой, даже когда мужчина подошел сзади, склонился и начал, вдыхая, водить носом по ее шее.       — Ты опоздал больше обычного, — произнесла она, заверяя документ его печатью.       — Знаю. Одна соблазнительная особа долго не давала мне уснуть. — Он сдвинул ворот ее косодэ ровно настолько, чтобы можно было беспрепятственно занять губами ее ключицу.       — Личные дела не должны влиять на работу. И прекрати это. — Она замахнулась рукой, целясь печатью ему лицо. Шунсуй поймал ее за запястье и отобрал ханко.       — Яре-яре. Шаловливая Нанао-тян пользуется капитанской печатью. Мне кажется, сейчас кое-кто нарушает правила, — прошептал он возле ее уха.       Нанао сладко задрожала.       — Если у тебя внезапно развилась тяга лично заниматься утверждением отрядных премий, то позволь мне предоставить тебе все необходимые для этого документы. В противном случае можешь просто вспомнить, что в мой первый год лейтенантства ты сам дал мне разрешение использовать для этих целей свою печать. — Тон ее голоса потрескивал морозцем, в то время как мужская рука приятно массажировала ее затылок и тем самым заставляла таять всем телом.       — Вообще-то я тогда дал тебе ханко и сказал, что ты можешь делать с ней все, что захочешь. — Шунсуй начал целовать ее шею.       — Подобная вольность была совершенно неуместной. Тебе повезло, что я не заинтересована в присваивании бюджетных средств отряда. Провернуть это не составило бы никакого труда.       Неохотно, но она отодвинула его губы от своей шеи.       — Но высокие профессиональные стандарты моей Нанао-тян никогда бы не позволили сделать нечто подобное.       Нанао не оттолкнула его руки от своей шеи, поэтому Шунсуй, подключив вторую, начал поглаживать ее плечи. Ее веки затрепетали, когда она отдалась на волю его искушающего массажа.       — В данный момент мои профессиональные стандарты переживают период угасания.       Рассмеявшись, Шунсуй наклонился и поцеловал ее в волосы.       — Рад это слышать, — и спустя несколько минут добавил: — Сегодня прическа моей Нанао-тян выглядит еще очаровательнее, чем обычно.       — Спасибо за заколку, она действительно очень красивая. — Уголки ее губ приподнялись вверх.       Воспользовавшись ее расслабленным состоянием, Шунсуй сменил положение, чтобы поцеловать ее улыбку. Спустя пару мгновений Нанао заставила его отодвинуться, слегка посмеиваясь против его губ.       Шунсуй подался назад, наблюдая за ее смехом.       — Что такое, Нанао-тян?       — Просто подумала о том, что твой вкус в отношении подарков то и дело меняется самым загадочным образом. Книга, заколка, цветы — все эти подарки выбраны с умом и со вкусом. Но вот что касается некоторых вещей, которые ты мне дарил в прошлом… Тот кожаный корсет или те трусы, расшитые хрусталем… которые трусами-то можно назвать только в самом узком и ограниченном смысле. И еще тот хлыст. О чем ты думал, когда выбирал эти вещи?       Вопрос заставил Шунсуя улыбнуться.       — Когда я для тебя выбираю подарки, я сначала пытаюсь найти то, что окажется практичным, ведь Нанао-тян у меня очень практичная женщина. Вещи, которые ты можешь использовать с толком, ты ценишь больше всего. Например, книгу или заколку. Но иногда подарки должны быть такими, у которых единственная цель — быть красивыми. Например, цветы. А время от времени я делаю тебе такие подарки, которые, по моему мнению, могут оказаться полезными при определенных обстоятельствах или привнесут в жизнь моей Нанао-тян немного веселья. Как, например, те восхитительные сверкающие трусики.       — При каких обстоятельствах такое вообще уместно? — Брови Нанао сошлись на переносице.       Улыбка Шунсуя стала еще шире.       — Ой, Нанао-тян, их несметное множество! Почему бы тебе не надеть их сегодня вечером? И я покажу тебе, что можно… — Ее ладонь легла ему на рот.       — Достаточно. Ты действительно… — Глядя на него, она чувствовала, как к щекам подступает жар. — А для чего хлыст? Он абсолютно бесполезен. У меня нет ни лошадей, ни кабанов. И мне вообще не интересно на них ездить. И едва ли мне это пригодится, даже если у меня неожиданно разовьется любовь к верховой езде.       Нанао с опаской убрала руку с его рта. И почти сразу же пожалела о своем вопросе. В глазах Шунсуя заплескалось озорное веселье.       — Нечто подобное применимо не только во время верховой езды, Нанао-тян, — ответил он, и Нанао тотчас же поняла его намек.       Теперь ее щеки пылали.       — Дальнейших объяснений не требуется.       — Но я очень-очень хочу, чтобы твое любопытство было полностью удовлетворено. Может, Нанао-тян желает опробовать хлыст на мне? Или лучше мне отшлепать Нанао-тян? — Он подался вперед, наклоняясь к ее лицу. Нанао отпрянула от него, вжавшись в другой край кресла.       — Только посмей! — прошипела она и, достав из рукава веер, предупреждающе похлопала его концом по мужским губам.       — Но, милая Нанао-тян, я хочу только помочь! — Шунсуй вновь приблизился.       — Кхм, прошу прощения… Капитан, лейтенант? Никто не отвечал на стук, поэтому я…       Одиннадцатый офицер, юная синигами, которая подала ей чай этим утром, показалась в дверном проеме.       — Да? — Нанао задействовала вторую руку, чтобы отодвинуть от себя Шунсуя, который теперь, когда они были не одни, с легкостью поддался.       — Первый отряд только что прислал новую служебную записку. — Девушка продолжала неуютно мяться на пороге.       — Благодарю. — Нанао забрала у нее документы. — И еще. Пожалуйста, уведоми остальных членов отряда, что после обеда капитан и я будем в Четвертом отряде. Если им что-то понадобится, пусть со всеми вопросами обращаются к третьему офицеру Эндзёдзи. — Она говорила твердым и ровным голосом, как если бы подчиненная не застала их только что в компрометирующих позах. Конечно, это их положение было ничуть не хуже того бесконечного множества неловких ситуаций, в которых она оказывалась из-за Шунсуя в течение не одного десятилетия.       — Сегодня? — уточнил он, улыбнувшись.       — Да. И я бы напомнила тебе об этом, если бы ты пришел немного раньше. — Нанао пролистала бумаги, присланные Первым отрядом.       Одиннадцатый офицер покинула их кабинет, заметно расслабившись. Ничего необычного ведь не произошло: лейтенант в очередной раз отбилась от заигрываний капитана.       — Думаешь, другие уже знают о нас? — неожиданно спросила Нанао.       Шунсуй наклонил голову, задумчиво глядя на нее.       — Даже если еще нет, то скоро узнают. Тебя это беспокоит?       Она нахмурилась, размышляя над этим.       — Я думаю, до тех пор, пока мы поддерживаем на работе норму профессионального поведения, члены нашего отряда не перестанут нас уважать.       — Право поддерживать норму профессионального поведения я оставлю тебе, — улыбнулся он. — Идем?       Нанао поднялась и слегка потянулась.       — Капитан Ямамото хочет видеть тебя завтра утром.       — Дед Яма? Зачем?       — Похоже на то, что завтра он вызвал к себе многих офицеров. Возможно, чтобы выслушать доклады. Он также хочет увидеть и меня.       Как только они прошли офисные коридоры и внутренний двор Восьмого отряда, Нанао ступила в сюнпо. Шунсуй последовал за ней.       Он не сказал ничего по поводу этих вызовов, даже когда они прибыли к воротам Четвертого отряда, и Нанао была ему за это благодарна. Ей не хотелось снова начинать обсуждать жалобу, не тогда, когда сделав это в последний раз, они завели свои отношения в серьезный тупик.       Капитан Унохана ожидала в смотровом кабинете. Вежливо поприветствовав их двоих, она за легкой дружеской беседой начала осматривать заживающие раны Шунсуя.       — Я бы хотела, чтобы члены ЖАС смогли собраться на этой неделе за неформальным ужином. Это поможет всем нам немного расслабиться и переключить внимание, — сказала Нанао. Она стояла у окна, на приличествующем расстоянии от смотрового стола, но тем не менее краем глаза наблюдала за работой капитана Уноханы.       — Это было бы чудесно. К сожалению, у меня важные дела в пятницу вечером. — Унохана говорила размеренно и тихо. — Поэтому, если получится назначить ужин на среду или четверг, я буду очень благодарна.       — Конечно, капитан Унохана. Будет замечательно, если на ужин придет как можно больше членов ЖАС. Хотя все равно всех собрать не получится. Рукия-сан в настоящее время находится в Мире Живых вместе с Ичиго Куросаки, Нему-сан то и дело отлучается в Уэко Мундо выполнять поручения капитана Куроцучи, а Хинамори-сан сейчас… — Нанао замолкла.       — Восстановление внутренних органов Хинамори-сан проходит достаточно успешно. Я регулярно проверяю ее в Двенадцатом отряде. Однако она пока не приходила в себя. Как бы то ни было, отправьте остальным сообщения о намечающемся ужине. Даже если некоторые не смогут прийти, все равно им будет приятно, что о них не забывают.       Нанао согласно кивнула.       — Я разошлю всем приглашения.       — Эти раны зажили очень хорошо. Исключительно хорошая работа, Исе-сан. — Свечение диагностического кидо потухло. — Если позволите дать совет, то будет хорошей идеей попытаться уменьшить размеры шрамов. Эти раны, особенно та, что от сэро, находятся поверх жизненно важных участков тела. Поэтому лучшим вариантом будет сократить количество рубцовой ткани, на случай если в будущем ранения придутся в те же области. Для тебя, Шунсуй, накопление серьезных шрамов на спине абсолютно нежелательно. Уверена, Исе-сан знакома с необходимым заклинанием кидо.       — Конечно, капитан Унохана, — подтвердила Нанао.       — Спасибо, Рецу-сэмпай, — улыбнулся Шунсуй.       Унохана попрощалась с ними и покинула смотровой кабинет.       Когда они остались одни, Нанао какое-то время смотрела на грудь Шунсуя, а потом отвела взгляд.       — Ты никогда не дразнил капитана Унохану, — произнесла она, хотя это были не те слова, которые она намеревалась сказать.       — Моего сэмпая? Яре-яре, Нанао-тян. Я помню, что раньше ты называла меня дураком, но я никогда не думал, что ты считаешь меня настолько безрассудным. — Шунсуй выгнул бровь и откинулся назад, оперевшись на руки. Нанао покачала головой.       — Если честно, когда я об этом думаю, то… Я ведь даже ни разу за свою жизнь не видела, чтобы кто-то проявлял к ней хотя бы малейшее неуважение.       — Кто осмелится?       Нанао задумалась.       — Быть может, капитан Зараки. Он склонен поступать неблагоразумно.       — Возможно, он ведет себя неблагоразумно, но он не идиот. Кенпачи не мог проявить неуважение к сэмпаю и остаться после этого в живых. — Шунсуй протянул к ней руку.       — Интересно, как долго живет капитан Унохана, чтобы зваться сэмпаем такого, как ты. — Нанао посмотрела на руку Шунсуя, потом ему в лицо и в итоге решилась приблизиться.       — Ты имеешь в виду, быть сэмпаем того, кто «старше большей части зданий в Сейрейтее»? — улыбнулся он. Щеки Нанао порозовели: она сказала это ему, но она бы никогда не рискнула высказать подобное капитану Четвертого отряда. — Я никогда не интересуюсь возрастом женщин определенного статуса. Точный возраст Рецу-сэмпай, скорее всего, навечно останется для меня тайной за семью печатями. Так безопаснее.       Уголки губ Нанао дернулись вверх.       — Наверное, ты прав.       Он поднес ее руку ко рту и поцеловал костяшки пальцев.       — Что такое, Нанао-тян?       — Ничего, — покачала она головой.       Тяжелая рука Шунсуя легла ей на талию и, притянув за нее, поставила Нанао между его ног. Она почувствовала тепло, исходящее от его груди, и вдохнула такой знакомый мужской запах — сегодня он был с оттенком сосновой коры. Нанао стало любопытно, возле какого дерева он успел подремать сегодня, до того как дошел до своего кабинета.       — Я должна вернуться к себе, — выпалила она, а потом попыталась прикрыть свою эмоциональность объяснениями в деловом стиле. — Суть в том, что мое временное проживание в твоем доме, вызванное необходимостью лечить твои раны, подошло к логическому завершению ввиду того, что ты больше не нуждаешься в присмотре, как прежде, — проговорила она, не поднимая глаз.       — Вот оно что. Но я хочу, чтобы ты осталась и дальше жить у меня. Думаю, ты хочешь того же. Поэтому я не вижу причин для того, чтобы ты возвращалась обратно в свои апартаменты. — Шунсуй ласково приподнял ее за подбородок, но она опустила взгляд, а потом отвела его в сторону. — Милая Нанао-тян, ты начала покусывать губы. А еще у тебя хмурая складка, прямо здесь. — Он коснулся пальцем меж ее напряженно сведенных бровей. — И все это говорит мне, что тебя что-то беспокоит.       — Это неприлично.       Он заключил в ладони ее лицо.       — Это прилично для нас, если мы оба этого хотим.       Нанао отрицательно качнула головой.       — Посмотри на меня, Нанао-тян. — Она неохотно встретилась с ним глазами. — У наших пробных отношений есть еще неделя, помнишь? Поэтому, даже если ты вернешься к себе домой, это не избавит тебя от моих ухаживаний. Я просто последую за тобой в твои апартаменты. Того времени, что ты предложила, слишком мало, а я должен укрепить нежные чувства моей Нанао-тян, поэтому не могу упустить свой шанс. Я просто приду к тебе домой, и ты будешь спотыкаться об меня на каждом шагу. Или ты можешь остаться жить в моем доме, где нам обоим будет удобнее.       Это было очень заманчиво, и Нанао долго размышляла над такой возможностью. Но ее душевные границы были сильно искажены, и ради него она их и так расширила до предела. Нанао не была уверена, что в состоянии двигаться дальше без какого-либо пути отступления. Временный переезд к нему домой по лечебным причинам радикально отличался от переезда на неопределенный срок по любовным причинам. Как он мог вести себя столь беззаботно и буднично, когда дело касалось таких серьезных перемен в жизни? Насколько она знала, Шунсуй никогда не жил вместе с кем-либо из своих многочисленных пассий. Но вот он сейчас предлагает ей это, как ни в чем ни бывало. Она вновь покачала головой.       — Но, Нанао-тян, Рецу-сэмпай сказала, что мне нужно пройти курс лечения шрамов с помощью этого особого заклинания кидо. Уверен, если процедуру проделывать дважды в день, это пойдет на пользу моему здоровью. И если мне необходимо это кидо-лечение, будет проще, если ты останешься у меня дома, правда же? — Его голос звучал горячо и убедительно.       Это было шаткой причиной, фактически поводом, но Нанао была благодарна ему за попытку. Она решила, что может остаться в его доме на неделю под этим предлогом и не особо беспокоиться по поводу приличий. Нанао подозревала, что Шунсуй был готов каждую неделю изобретать новую причину для ее дальнейшего проживания в его доме. Даже каждый день, если потребуется. Мысль об этом сломила ее сопротивление. Она ничего не сказала, просто прижалась к нему, уткнувшись лицом в грудь. Шунсуй крепко обнял ее. Нанао глубоко вдохнула его запах и позволила напряжению уйти вместе с выдохом. Она все еще не могла произнести нужных слов, но он, должно быть, прочитал ее ответ в том, как расслабилось ее тело.       — Я рад твоему решению, Нанао-тян, — прошептал он ей на ухо.       Она улыбнулась против его кожи.       — Дурачье!       Нанао сделала глоток чая.       — Кажется, главнокомандующий хорошо себя чувствует.       — Вы правы, Исе-сан, — согласился Сасакибе и отпил из своей чашки. — Он очень быстро поправился.       Басистый крик продолжал отдаваться эхом в стенах Первого отряда, но слов было не разобрать. Нанао и Сасакибе обсудили план предстоящего собрания лейтенантов, восстановительные работы на месте недавно обрушенного Одиннадцатым отрядом здания и процесс выздоровления раненых синигами. Лейтенант Первого отряда был достаточно приятным собеседником, чего Нанао не замечала раньше, так как все их общение всегда проходило в рамках рабочих собраний и служебных записок.       Крик прекратился. Сасакибе поднялся с кресла.       — Сейчас командующий переговорит с капитаном Укитаке, а потом он готов побеседовать с вами.       Выйдя из кабинета Сасакибе, Нанао проследовала за ним в коридор, где возле стены съежились третьи офицеры Укитаке.       — Ой, Нанао-сан! Я получила твое сообщение о предстоящем собрании ЖАС. Мне одеться во что-нибудь из Мира Живых? Тем более что все одобрили то решение о продвижении генсейской моды, — оживленно спросила Кионе.       — Думаю, многие оденутся таким образом, если учесть, что встреча состоится вечером и будет носить неформальный характер, — ответила Нанао с легкой улыбкой.       Лицо Кионе просветлело.       — Это же чудесно! Будет славно увидеть всех снова вместе.       — Да, ты права.       Нанао была полностью с ней согласна. Женская Ассоциация была организацией, некогда позволившей ей с толком тратить свободное время и энергию, вдобавок подарившей возможность общаться с теми, с кем у нее хоть что-то было общее. Она всегда будет благодарна за это.       После того как капитан Укитаке вышел от Ямамото, Сасакибе тут же ступил в комнату, но спустя мгновение вернулся оттуда.       — Главнокомандующий готов вас увидеть, Исе-сан.       Нанао обменялась дружескими приветствиями с Укитаке и вошла внутрь длинного служебного помещения, у дальней стены которого восседал Ямамото. Улыбка исчезла с ее лица.       Сасакибе покинул комнату, прикрыв за собой дверь. Нанао опустилась в позу сэйдза у порога, но главнокомандующий жестом приказал ей подойти ближе. Он сидел за небольшим столиком и пролистывал лежащие на нем документы.       — Лейтенант Исе, есть несколько вопросов, которые я хочу с вами обсудить. Я прочитал ваш рапорт о событиях на командном посту и ваш ответ на жалобу заместителя командира Кидо-отряда. Ваши показания совпадают с показаниями очевидцев и с наименее эмоциональными частями жалобы. Вам есть что добавить к тому, что уже было изложено?       Он отвлекся от бумаг и посмотрел на нее. Даже когда намерения Ямамото были благими, взгляд его был тяжел и давил, как морская толща воды — на все, что находилось на дне.       — Нет, командующий. Я все изложила в поданных рапортах.       — Совет 46 приступит к рассмотрению вашего дела в ближайшие дни. Решение будет принято достаточно быстро, так как дело не осложнено разнящимися показаниями. После этого я вынесу вердикт в отношении жалобы. Мой лейтенант рассказал вам о возможных исходах дела?       — Да, командующий.       — Таким образом, вы ясно осознаете тяжесть своих преступлений?       Нанао поборола внезапный порыв отступить назад, но руки за спиной спрятала, сжав в замок.       — Да, командующий.       — Что меня удивляет в этом деле, так это то, что Шунсуй, предприняв несколько попыток разобраться с жалобой замкомандира Такахаси, ни словом не обмолвился по поводу более серьезных обвинений, выдвинутых против вас. Я могу только заключить, что вы не сообщили ему о том, насколько серьезен ваш проступок.       — Командующий, я не нарушала конфиденциальности. — Нанао стояла ровно, с крайним напряжением во всем теле.       — Это хорошо. И раз вы не нарушили приказ о неразглашении, я смею предположить, что вы вступили в личные отношения с Шунсуем не ради того, чтобы обзавестись его протекцией против приговора.       Ее глаза ошеломленно распахнулись. Ямамото было известно об их отношениях? Он не был похож на того, кто периодически захаживал в питейные дома обменяться парой-тройкой сплетен за чаркой саке. Нанао сузила глаза, распознав скрытое оскорбление в его комментарии. Он думал, что она использовала Шунсуя, чтобы избежать наказания за свои преступления?       — Со всем уважением, командующий, но мои отношения — мое личное дело.       Он фыркнул в усы.       — Ваши отношения не только ваше личное дело. Они напрямую затрагивают Готей 13, так как напрямую влияют на функциональность Восьмого отряда. Если вы не ищите поблажек, тогда зачем вы вступили в неподобающие отношения со своим капитаном?       Нанао впилась ногтями в ладони.       — Причины, по которым я вступила в личные отношения с капитаном Кёраку… они… именно что личные.       Его острый взгляд впился в нее, не давая даже шелохнуться. Несколько капелек пота скатилось по ее спине.       — Хм, ладно. Не имеет значения, ответите вы сейчас или нет. В любом случае вам придется все изложить в объяснительной записке.       — О чем вы, командующий?       Ямамото просмотрел кипу бумаг у себя на столике, пока не нашел то, что искал.       — Возьмите это.       Она медленным шагом приблизилась к нему и приняла некий документ в одну страницу. Это оказался небольшой бланк, содержащий всего несколько вопросов.       — Это же… «Запрос на отступление от Регламента, запрещающего личные связи на службе»?       — Это должно быть заполнено и заверено вами и Шунсуем, а затем возвращено в Первый отряд. Как только это будет сделано, я одобрю ваш запрос. — Он приподнял одну бровь, но едва заметно.       — Я никогда раньше не видела подобной формы документа, командующий.       — В большинстве случаев в ней нет необходимости.       Нанао нахмурилась.       — Но, командующий, учитывая предыдущий образ жизни моего капитана, я должна была встречать подобные запросы и раньше.       Он фыркнул на это.       — Если бы я требовал с Шунсуя объяснительную каждый раз, когда у него случались неподобающие контакты с женщинами, Первый отряд погряз бы в бумажной волоките. Как бы то ни было, его близкие отношения с вами имеют большую значимость, нежели его предыдущие связи. Подача запроса в данном случае необходима. И несмотря на то, что ваша служба в качестве лейтенанта Восьмого отряда, скорее всего, закончится в ближайшее время, крайне важно поддержать хотя бы видимость порядка.       Нанао согласно кивнула.       — Вы правы, командующий.       — На этом все, лейтенант Исе.       Ямамото откинулся на стуле. Если бы Нанао не умела чувствовать реяцу, то приняла бы его за безобидного старика. Но она уже становилась свидетелем его силы. Он едва не убил ее, не приложив к этому никаких усилий. Для нее оказалось невозможным просто стоять в его присутствии, без скользкого страха, сжимающегося кольцами вокруг шеи.       — Спасибо за ваше время, командующий. — Нанао поклонилась и покинула помещение. Сасакибе проводил ее до выхода из Первого отряда.       Она уже готова была ступить в сюнпо, но повременила.       — Сасакибе-сан? Вы знакомы с этой формой документа? — Она показала ему бланк, который ей вручил Ямамото.       — Я видел ее раньше. Достаточно редкая, надо сказать. Ее использовали всего несколько раз за все время моей службы в Готей 13. Помнится, Кайен Шиба, будучи лейтенантом, заполнял такую же.       — Точно, — вздохнула Нанао, на какой-то момент отведя взгляд в сторону. — Действительно, для всего существуют правила, — сказала она и забрала обратно бланк.       — Если вам интересна информация о редких формах документов, я могу выслать вам копию «Полного свода документационных форм Готей 13».       — Ознакомиться с ним будет совершенно не лишним, Сасакибе-сан.       На самом деле это звучало как предложение прислать нечто, что она могла бы использовать, чтобы сломать Шунсую нос, а не как новое пособие по документообороту, но сказать правду было бы невежливо.       — Я пришлю ее вместе с курьером в конце сегодняшнего дня.       — Благодарю, Сасакибе-сан.       Нанао ушла в сюнпо. Прибыв на территорию Восьмого отряда, она заколебалась и решила направиться в казармы вместо офиса. В лейтенантских апартаментах она окинула изучающим взглядом свои пожитки. Если Нанао сейчас соберет свои вещи, то потом следующему лейтенанту будет проще заселиться сюда. Если после вынесения приговора она не сможет забрать их с собой, если ее наказанием станет ссылка или нечто худшее, то, по крайней мере, у того, кому придется убирать ее вещи, не возникнет с этим особых трудностей.       Она начала складывать книги в коробку, в процессе ностальгически поглаживая корешки с заглавиями. Некоторые из ее лучших воспоминаний были связаны с книгами. Нанао улыбнулась при своем свежайшем книжном воспоминании, в котором она сидела с Шунсуем под сенью дерева и читала вместе с ним. Сделав в уме пометку взять еще несколько коробок из кладовых отряда, она подошла к шкафу и начала выгружать оттуда одежду и аккуратно складывать ее в сумку.       — Нанао-тян! Милая, прекрасная Нанао-тян! Я не видел тебя с самого обеда.       Нанао замерла при звуке голоса Шунсуя в своем жилище. Она не почувствовала его приближения: должно быть, его сюнпо в этот раз было невероятно быстрым. Ее взгляд испуганно метнулся к мужчине: паника пробрала ее тело, заставив сначала почувствовать жар, а потом резко — холодный озноб. Он был умен, чрезвычайно и необыкновенно умен. Что, если он увидит, как она собирает вещи, и свяжет это логически с ее вызовом к главнокомандующему?       — Я в общем… то есть, я просто…       Шунсуй окинул взглядом комнату, поочередно задержав его на коробке с книгами, на сумке, на вещах, которые Нанао держала в руках, и наконец на выражении ее лица. Он подошел ближе и коснулся ее щеки.       — Любимая Нанао-тян, — прошептал он, и Нанао тяжело сглотнула. — Прости меня. — Ее сердце подпрыгнуло к горлу, но он смотрел на нее с такой теплотой и мягкостью. — Я должен был догадаться, что ты захочешь взять свои вещи к нам домой. Мы можем попросить нескольких ребят из отряда упаковать остальное и позже перенести.       Нанао покачала головой, едва не задрожав от облегчения. Шунсуй не знал о ее преступлениях: он просто предположил, что она нервничает из-за необходимости взять больше своих вещей в его дом. Она прочистила горло.       — Нет, не нужно этого делать. Во-первых, использовать подчиненных для выполнения личных поручений, как я вам уже не раз говорила, крайне неприемлемо, а во-вторых, я бы предпочла сама разобраться со своими вещами.       — Но тогда позволь хотя бы мне помочь тебе. — Он прошел мимо нее и с совершенно бессовестным интересом уставился в раскрытый ящик с ее нижним бельем.       — Ни за что, — отрезала она. — Я хочу успеть все закончить сегодня.       Шунсуй широко улыбнулся, услышав ее возражения.       — Я отвлекаю? Мешаю сосредоточиться, Нанао-тян? — спросил он у самого ее уха. Шелковистые губы прижались к изгибу ее подбородка, а потом переключились на ее шею.       — Прекрати это, мы на территории отряда. И ты вообще в курсе, что проводишь половину своего бодрствующего времени, намеренно пытаясь отвлечь меня от насущных дел?       — Мм, тогда единственное, что я хочу знать: у меня получается? — Шунсуй оторвался от своего занятия, чтобы улыбнуться ей. Нанао хмыкнула в ответ, и он улыбнулся еще шире.       — Если хочешь помочь, у меня есть чем тебя занять.       — Все что угодно для моей Нанао-тян.       — В кабинете ждет стопка неподписанных документов.       — Возможно, есть что-то еще, чем я могу помочь моей Нанао-тян?       Она отодвинулась от него и достала из-за пазухи документ, который ей вручил главнокомандующий.       — Вот бланк, его нужно заполнить. Пожалуйста, когда закончишь, отнеси это в наш кабинет и оставь на моем столе. Позже я добавлю на нем свою печать. Это, скорее всего, единственный раз, когда я попрошу тебя о подобном, но если ты сможешь ответить на заданные тут вопросы как можно более размыто, я буду весьма благодарна.       Услышав последние слова, Шунсуй тут же взял в руку протянутый лист.       — Что же на свете в силах заставить Нанао-тян произнести подобные слова? «Запрос на отступление от Регламента, запрещающего личные связи на службе»? Это же… Нанао-тян, написанные тут вопросы просто изумительны! Можешь представить, как их произносит дед Яма? От одной этой мысли у меня мурашки по телу.       Нанао бросила на него сердитый взгляд.       — Твои ответы должны быть расплывчатыми. Можешь использовать настолько цветистый и метафоричный язык, насколько тебе нравится. Но ни при каких обстоятельствах не растягивай свои ответы за пределы одного листа.       — Но, Нанао-тян, я хочу, чтобы дед Яма понял всю красоту и глубину нашей любви. — Взгляд Шунсуя искрился озорным восторгом.       — Он не хочет слышать о чем-то подобном, — отрезала она. — Просто ответь на вопросы как можно бессодержательнее.       — Но, например, вопрос «Когда вы вступили в неподобающий контакт?» не имеет однозначного ответа.       — Нет, имеет. Прошлый понедельник будет правильным ответом. — Она вновь повернулась к шкафу и продолжила укладывать вещи в сумку.       — Наши отношения начались для тебя только тогда, Нанао-тян? — Его тихий вкрадчивый голос отдался сладким эхом в низу ее живота.       Нанао тяжело сглотнула, отказываясь вновь повернуться к нему, и продолжила занимать руки складыванием одежды. Шунсуй обнял ее за талию и притянул к себе.       — Убедись, что форма заполнена верно, прежде чем поставишь на ней свою печать, Нанао-тян. Все же информация, которую мы намерены сообщить Яма-джи, должна быть как можно более достоверной, — проворковал он ей на ухо.       Она едва заметно кивнула и почувствовала невесомый поцелуй на щеке. После этого Шунсуй ушел.       Нанао провела полтора часа, ходя по апартаментам, складывая все в коробки, компактно составляя в углу заполненные и периодически отлучаясь за новыми в кладовые Восьмого отряда. Она представляла, как Шунсуй заполняет эту нарушающую границы ее личного пространства форму документа, рисует сердечки и цветочки вокруг своих ответов, и это заставило ее улыбнуться. Самой Нанао было бы невероятно трудно заполнять ее, учитывая поставленные вопросы крайне личного характера, но у Шунсуя не должно было возникнуть с этим никаких проблем. Скорее всего, ему даже понравится отвечать на такое.       Кабинет одиноко пустовал, когда она вошла в него. Памятуя, что встреча Шунсуя с Ямамото прошла еще утром, она решила, что шансы обнаружить его дремлющим под каким-либо деревом были более чем высоки.       Заполненная форма лежала посредине ее стола. Нанао с опаской приблизилась к ней. В самом деле, Шунсуй мог написать там что угодно… Он же некогда сочинил целую серию поэм про ее очки. И еще одну, посвященную ее бедрам. Она от всей души треснет его «Полной версией», если обнаружит сейчас нечто в этом духе. На удивление, внутри запроса не оказалось ни сердечек, ни цветочков.       Нанао осторожно приблизила заполненный бланк к глазам, как если бы он был взрывоопасен, но после нескольких секунд чтения она тяжело опустилась в кресло, прижав лист к груди. В глазах защипало, и она сделала несколько глубоких вдохов.       «Какова природа вашей личной связи?»       — «Любовь».       «Как долго вы планируете поддерживать вашу личную связь?»       — «Я буду любить Нанао так сильно и так долго, насколько она мне позволит, до скончания наших жизней в Обществе Душ».       Она была чудовищно несправедлива к Шунсую. Она хоть раз подумала о том, что он почувствует, если ее отправят в изгнание или казнят? Ее волновало, что он подумает о ней после того, как узнает о ее преступлениях: будет ли он разочарован, зол или почувствует себя преданным. Но задумывалась ли она хоть раз о том, что с ним станет в ее отсутствие, если его любовь искренняя?       Порыв признаться ему во всем прямо сейчас был таким мощным, что Нанао в буквальном смысле ощутила, как слова карабкаются вверх по ее горлу. Она сглотнула. Даже если она хотела признаться, то не могла. Сасакибе же дал понять, что повлечет за собой такой ее поступок. Если Шунсуй узнает о наказании, которое рискует обрушиться на ее голову, то, вне всякого сомнения, попытается нарушить протокол и помешать правосудию. Другие, вероятно, решат помочь ему в этом, а это рискует спровоцировать междоусобную войну среди синигами, подобную той, что едва не произошла из-за дела Рукии Кучики.       Нет, она не могла так поступить.       Но, быть может, после того, как он узнает, после вынесения приговора, если ее не изгонят и не казнят, если он все еще будет хотеть… если она сможет… если они смогут…       Нанао затрясла головой. Подобная надежда была не только бессмысленной, но и причиняла боль. Было невозможно предсказать серьезность наказания, которое ей назначат, или как отреагирует Шунсуй и что станет с их отношениями, когда наступит ключевой момент. Сейчас она могла думать только о тех крохах времени, которые у нее остались, чтобы провести их рядом с ним. Возможно, неделя от силы. Было так много всего, что она хотела испытать, прочувствовать, пережить рядом с ним до того, как все будет кончено.       Она разгладила лист на столе, провела пальцами по иероглифам. Ее ханко зависла над запросом, слегка дрожа в руке. Нанао опустила печать на бумагу, тем самым подтверждая свое согласие с написанным.