Боевое крещение Нанао Исе

      Вечеринка Женской Ассоциации проходила громче, чем ожидалось, и Нанао была рада, что они заказали приватный зал. Стол пестрил разнообразной едой и напитками, вокруг которых с удобством устроились члены ЖАС и увлеченно вели беседы между собой. Кионе для убедительности своих доводов махала перед носом своей сестры Исане хрустящей куриной ножкой. Душистый соус то и дело грозил капнуть с куска курицы на ногу Сой Фон. Но капитан Второго отряда и не ведала о грозящей опасности, так как с благоговением внимала каждому слову Ёруичи Шихоин.       Рукия и Хинамори отсутствовали, но тем не менее зал оказался заполненным народом до отказа. Даже малышка Ячиру болтала о чем-то с капитаном Уноханой, поедая сладости и запивая их чаем. Нанао улыбнулась самой себе. Если это было ее последним разом в кругу друзей из ЖАС, то она была рада, что ее общение с ними закончится на такой приятной ноте.       Участие в делах Женской Ассоциации было важной частью ее жизни на протяжении многих лет, и ей будет очень не хватать встреч, которые она планировала для всех, не хватать подруг, с которыми можно вести интересные дискуссии, не хватать периодических акций по сбору денежных средств в бюджет организации. Ее улыбка дрогнула.       — Нанао-сан, думаю, мне стоит уведомить тебя, что фруктовый коктейль, который был представлен как безалкогольный, на самом деле больше чем на половину состоит из него. — Голос Нему заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Нанао повернулась к девушке, сидящей рядом с ней: Нему была одета в школьную форму города Каракуры, что поначалу сбило с толку. Но если приглядеться, то многие члены Ассоциации были облачены в вольно интерпретированные генсейские наряды. Нанао имела серьезные подозрения, что к бесстыдному одеянию Нему причастен не кто иной, как Рангику.       — Нему-сан, уверена, тут большинство напитков разбавлено алкоголем, но спасибо, что предупредила. — Нанао отпила немного вышеназванного фруктового коктейля.       — Это нормально, если члены ЖАС не подозревают о наличии алкоголя в своих стаканах? — поинтересовалась Нему, вопросительно склонив голову набок.       — Думаю, наши соратницы смогут распознать алкоголь в том, что пьют. Но даже если они поймут это не сразу, то ничего страшного. Я позаботилась об эскорте на случай, если кто-либо из присутствующих выпьет лишнего. И, кроме того, это же вечеринка, — ответила она с теплой улыбкой.       — Вечеринка? — Нему изучающе смотрела на содержимое своего стакана. — Такое поведение уместно во время вечеринок?       — В неформальной обстановке, подобной этой, ты можешь вести себя более открыто, нежели в обычное время.       — Это любопытное замечание, Нанао-сан. Во время вечеринки неправильно вести себя — это правильно?       — Хм... Не уверена, что я полностью с этим согласна. Но мы среди друзей, и мы празднуем победу в последней войне и то, что мы выжили в ней. В такое время приемлемо позволить себе ненадолго забыть о нормах профессионального поведения. — Нанао выбрала для себя пирожное в форме кленового листа.       — Ясно. Я приложу все усилия, чтобы соответствовать этому «вечериночному» поведению и в результате получить полноценный опыт. — Нему поднесла ко рту стакан и разом осушила его.       Взгляд Нанао притянулся к синякам на руке подруги, обнажившимся, когда она подняла руку и рукав съехал вниз. Синяки имели формы пальцев: кто-то грубо схватил ее за руку и очень сильно сжал.       — Нему-сан?       Нему проследила глазами за взглядом Нанао и натянула рукав на запястье.       — Это не стоит внимания. Я постоянно делаю столько ошибок. Своей неуклюжестью я едва не испортила крайне важный проект Маюри-сама. Это вполне естественно, что он разозлился на меня.       — Нему-сан, ты не обязана терпеть подобное обращение, даже от своего отца. Если ты когда-либо захочешь покинуть Двенадцатый отряд, у тебя полно друзей, готовых тебе в этом помочь. Мой капитан и капитан Укитаке обязательно заступятся за тебя и без труда смогут защитить от него. Ты важный член Готей 13, и ты не должна терпеть побои от кого-либо. — Нанао осторожно коснулась руки Нему.       — У меня? Друзей? — Глаза Нему непонимающе и удивленно расширились.       — Да, друзей. Скажи, когда ты участвуешь в деятельности ЖАС, когда ты посещаешь собрания, ты чувствуешь тепло и комфорт в окружении наших членов?       Нему согласно кивнула.       — Иногда я чувствую нечто подобное. Я склонялась к мнению, что это ошибочное повышение температуры тела или дисфункция грудных органов, что, конечно, крайне маловероятно, учитывая гениальность моего создателя.       — Это то, что люди чувствуют, когда находятся среди тех, кто им дорог и кому они дороги, — улыбнулась Нанао. — Это чувство счастья, и это один из признаков дружбы. Мы твои друзья, Нему-сан, все мы, — добавила она, обводя зал рукой.       — Но я не могу покинуть Двенадцатый отряд. Маюри-сама нуждается во мне. Пусть временами он и ведет себя чудовищно, но все же он мой отец. — Нему опустила взгляд к себе на колени.       Нанао не отвечала какое-то время.       — Я понимаю. Но если ты когда-либо решишь, что хочешь покинуть Двенадцатый, пожалуйста, обращайся ко мне. А если меня не окажется рядом, не бойся обратиться к моему капитану. Мы со всем поможем и все устроим. Или можешь пойти за помощью к капитану Укитаке, если не найдешь капитана Кёраку. Или к любому, кто сейчас находится в этом зале. О тебе беспокоится гораздо больше людей, чем ты думаешь.       Нему улыбнулась в ответ, едва заметным движением губ.       — Ты очень добра, Нанао-сан.       Нанао покачала головой.       — Дело не в этом. Просто ты моя подруга.       — Спасибо, Нанао-сан, — ответила Нему, и Нанао показалось, будто глаза лейтенанта Двенадцатого отряда увлажнились в уголках. Нему на мгновение отвернулась, но когда вновь подняла взгляд на Нанао, выражение ее лица было столь же невозмутимым, как и у куклы.       — Посмотрите-ка на этих двоих! Такие серьезные! Это вечеринка или как? — Рангику уселась между ними, держа в руке стакан с фруктовым коктейлем.       — Я просто говорила Нему-сан, что мы все тут ее друзья, — произнесла Нанао с улыбкой.       Рангику беззастенчиво потыкала Нему в плечо.       — Конечно, мы твои друзья! Ты не знала об этом раньше? В любом случае скоро начнутся игры, поэтому вам лучше быть готовыми.       Нанао удивленно подскочила на месте.       — Игры? Какие еще игры? Я не планировала никаких игр.       Рангику проказливо улыбнулась.       — Я подозревала, что ты забудешь про эту важную часть, поэтому взяла на себя ответственность по подготовке забавных игр для сегодняшнего вечера. Будет очень весело! — Рангику поднялась и, двинувшись в центр зала, начала махать руками, чтобы привлечь всеобщее внимание.       — Это очень странно. Когда Рангику-сан сообщила об этом, мой желудок неприятно сжался, — шепотом поделилась Нему, наклонившись к Нанао.       — У меня тоже, — отозвалась последняя.       Вечеринка Женской Ассоциации продолжалась дольше, чем Шунсуй того ожидал. Перепады доносящихся из приватного зала звуков были странными: сначала несколько минут стояла тишина, а потом внезапно раздавался взрыв из веселых криков, очаровательных визгов и смеха.       — Чем, по-твоему, они там занимаются? — Укитаке с любопытством и долей сомнения взирал на закрытую дверь.       — Кто знает. Я бы предположил, что они устроили себе игры, но это не может быть чем-то плохим… Нанао-тян и Рецу-сэмпай не позволили бы такому случиться. — Шунсуй подцепил сочный ломоть свинины и откусил от него.       — Уже очень поздно. Сомневаюсь, что кто-нибудь из них завтра сможет вовремя проснуться на работу.       Шунсуй пожал плечами.       — Это же прекрасно — опаздывать на работу то по одной причине, то по другой. Это доказательство того, что жизнь полна интересных событий.       — Если оценивать жизнь по таким меркам, то твоя просто неописуемо полна этих самых событий.       — Прямо сейчас сие есть неоспоримая правда. — Дверь приватного зала распахнулась, и из него потянулись на выход члены Женской Ассоциации, большинство из которых штормило, как шхуны в знатную бурю. — И она становится все интереснее и интереснее с каждой минутой.       — И в самом деле… Уф! — На его друга внезапно повисла Кионе.       — Ой, капитан! Капитан Укитаке! Посмотрите, это же мой капитан! — Кионе сопроводила широким жестом свои радостные восклицания, держась при этом за рукав Укитаке.       — Да-да, это капитан Укитаке, — поддержала разговор Унохана, снисходительно улыбаясь.       Шунсуй подошел к Нанао, чьи щеки были восхитительно розового цвета.       — Милая, прекрасная Нанао-тян. Похоже, ты замечательно провела время на этой вечеринке.       — Если ты намекаешь на то, что я пьяна, то боюсь, что так и есть. И это все ее вина, — возмущенно ответила она, кивая в сторону Рангику.       — Нанао, этого бы не случилось, расскажи ты нам немного пикантных подробностей из своего прошлого! Это цена, которую ты заплатила за то, что так плохо играла! — В конце Рангику громко захохотала и немного пошатнулась. Нему придержала ее, и светловолосая синигами тут же закинула руку ей на плечи.       Нанао сердито хмыкнула и двинулась на выход, самой прямой из всех существующих пьяных походок. Шунсуй последовал за ней, кинув молчаливый взгляд на Укитаке.       — Не беспокойся, Кёраку, мы проследим, чтобы все безопасно добрались домой, — улыбнулся его друг, почесывая затылок. Кионе валялась без сознания, обняв его ногу.       Получив утвердительный кивок от Уноханы, Шунсуй покинул ресторан как раз вовремя, чтобы придержать Нанао за талию и не дать ей упасть.       — Там был камень! — тут же ощетинилась она.       — Конечно, Нанао-тян. Тебе понравилась вечеринка?       — Да, кроме части с играми, — вздохнула она с легкой обидой.       — В каких играх ты принимала участие?       Он слегка сдвинул руку, так, чтобы теперь касаться ее оголенной спины. Нанао выглядела элегантно, а ее кожа мерцающе белела в лунном свете — и Шунсуй подумал, уже не в первый раз, что она принадлежала этому свету.       — Никаких игр не было предусмотрено планом. Рангику-сан подготовила их, не посоветовавшись со мной. Они все были глупыми и организованы с единственной целью побольше выпить да залить в других алкоголь.       — И моя Нанао-тян проиграла? Как необычно.       Это действительно было необычно: Нанао выходила победительницей в любых интеллектуальных соревнованиях, включая большинство игр, если ее удавалось убедить принять в них участие.       — Я достаточно хорошо показала себя в сиритори и играх, где нужно было угадывать. Участие только в одной игре представило для меня проблему. Хотя я даже не уверена, что нечто, когда ты либо отвечаешь на вопрос, либо пьешь, вообще можно именовать игрой. Не сомневаюсь, что Рангику-сан начала это безобразие только потому, что большинство членов Ассоциации потеряло способность складно мыслить, чтобы продолжать интеллектуальную викторину, — ответила она, поправляя очки. Она произносила слова с легкой нечеткостью и к тому же жестикулировала больше обычного. Но в остальном захмелевшая Нанао была такой же, как и трезвая Нанао.       Шунсуй улыбнулся. Сказанное ею породило интересный вопрос.       — В какой игре ты потерпела неудачу?       Она одарила его острым взглядом поверх очков, позабыв о необходимости ровно переставлять ноги. Он без труда поддерживал ее, пока она не вспомнила, как идти прямо.       — Я не терпела никакую неудачу. Как будто я могу проиграть в какой-то глупой игре. Я просто выбрала не отвечать, что повлекло за собой это заслуживающее сожаления последствие в виде алкогольного опьянения.       — Конечно, ты не проиграла. Я оговорился. Нанао-тян, на какие вопросы ты выбрала не отвечать?       — Это личное, — ответила она чопорно, и легкий румянец на щеках превратился в алый.       А теперь он просто обязан был узнать подробности.       — Нанао-тян...       — Нет.       — Милая, прекрасная Нанао-тян, если ты только…       — Нет, я не стану.       — Очаровательная, обворожительная, обольстительная Нанао-тян, твой Шунсуй так сильно хочет узнать, что…       — Прекрати просить об этом.       — Но прелестная Нанао-тян, я…       — Ты такой же несносный, как и Рангику-сан! Я не собираюсь рассказывать о том поцелуе, поэтому перестань спрашивать! — Ее брови возмущенно сошлись на переносице, а сама она с силой ткнула пальцем ему в грудь.       — Нанао-тян, о каком поцелуе ты не собираешься говорить?       Любопытство так и жгло его изнутри, и параллельно в груди кольнуло что-то неприятное: а вдруг этот поцелуй был не с ним? Она была неопытной по части сексуальных отношений до начала их романа, но это не значит, что до этого никто не пытался совратить его Нанао. Мужчины могут вести себя очень-очень глупо — это он знал хорошо, а Нанао была такой скрытной.       Она еще сильнее нахмурилась, когда осознала свою ошибку.       — О нет… Проклятая Рангику-сан! Позже она получит у меня сполна. Я обучу капитана Хицугаю охранному заклинанию, которым можно будет запечатать хранилища с саке в Десятом, чтобы она больше не смогла таскать оттуда без спроса!       — Это страшная месть, Нанао-тян.       — Это торжество справедливости. — Ее губы изогнулись в изящной, полной темных намерений, улыбке. — Она заслужила эту порцию страданий.       — Возможно, и так. Но ты можешь спланировать свой акт мести позже. О каком поцелуе она просила рассказать?       Нанао вздохнула, украдкой глянула на него и снова вздохнула. Ее плечи слегка ссутулились, что — как он знал — было свидетельством ее смирения.       — О моем первом поцелуе.       Неприятное покалывание в груди усилилось. Представлять, что его Нанао никогда раньше не связывалась с мужчинами, конечно, было сюрреалистичной надеждой, но слушать об этом — совсем другое дело. Двулично с его стороны, Шунсуй это понимал, учитывая, сколь мало усилий он прикладывал в былые времена, чтобы не выставлять свою личную жизнь на всеобщее обозрение.       — С кем ты разделила свой первый поцелуй, Нанао-тян?       Она внимательно посмотрела ему в глаза, как если бы могла слышать в его словах, как неприятно зудело у него в груди, несмотря на то что Шунсуй говорил ровным, с долей праздного любопытства, тоном.       — С тобой, — ответила она с нежностью в голосе.       Покалывание тут же исчезло.       — На крыльце? В ночь, когда ты попросила начать наши отношения?       — Я не просила тебя их начинать. Я всего лишь предложила, что мы можем, в случае взаимного согласия, вступить в любовные отношения с испытательным сроком. Это совершенно разные вещи.       Шунсуй не видел особой разницы, но счел за благо не вступать в спор по этому поводу. С его точки зрения, не было ничего предосудительного в том, что она попросила его начать с ней роман, но очевидно, Нанао считала иначе. Он молча кивнул — кажется, так было безопаснее.       — Он случился не в ту ночь. Иначе я бы так не сопротивлялась. Хотя все равно очень маловероятно, что я бы решилась рассказать об этом членам ЖАС.       — Нанао-тян? Мы же впервые поцеловались на прошлой неделе, или нет?       Шунсуй начал быстро копаться в своих воспоминаниях: кроме неудачных попыток, поцелуев в щеку и курьезных ситуаций, когда их губы оказывались слишком близко, он не мог найти у себя голове ничего, что его любимая Нанао-тян могла бы назвать своим первым поцелуем.       Она потупила глаза.       — Как же все это смущает. Поцелуй на прошлой неделе не был первым. Проклятая Рангику-сан. Ох, как она поплатится у меня за это.       Он остановил их посреди улицы и приподнял Нанао за подбородок.       — Пожалуйста, Нанао-тян, расскажи мне, когда…       Ее ресницы опустились вниз, скрыв собой смущенный взгляд.       — Очень давно. В самый первый раз, когда я пошла на свидание. Ты не помнишь об этом.       Это было примерно через двадцать лет после того, как она стала его лейтенантом. Он действительно не помнил: был серьезный провал в памяти между тем, как он ушел с Укитаке в бар топить свое скорбное настроение из-за свидания Нанао, и тем, когда он был разбужен ледяной водой, которую выплеснула на него она же, чтобы разбудить его и отправить на встречу с дедом Ямой.       — Сердце мое, я хочу услышать подробную историю.       — Я это уже поняла, — тяжело вздохнула она. — Тогда я пошла на свидание с синигами из Пятого отряда. Но важно то, что случилось после.       Спустя двадцать лет после того, как Нанао стала лейтенантом…       Нанао заколебалась на пороге пивного бара. Она сразу заметила своего капитана. Его всегда было легко обнаружить в толпе: статное телосложение и броские одежды неизменно выделяли его из общей массы. Он сидел спиной к выходу, а мелькнувшие белые волосы подсказали ей, что он тут был вместе с капитаном Укитаке. Возможно, наилучшим выходом будет оставить его здесь и просто надеяться, что он сможет добраться домой на своих двоих. Кто-то толкнул Нанао локтем в спину, заставив споткнуться и ступить внутрь питейного заведения. Она обернулась, чтобы одарить Рангику укоризненным взглядом.       Она двинулась обратно к двери, но ее внимание привлек машущий им капитан Укитаке. Нанао позволила себе несколько убийственно-мстительных мыслей в отношении Рангику, прежде чем пойти сквозь веселящуюся толпу в направлении стола двух капитанов. Она встала рядом со своим капитаном и мрачно посмотрела на него сверху вниз. Укитаке начал было приветствовать ее:       — Исе-сан, добрый ве…       — Эй, Укитаке! Ты знаком с этой пленительно красивой дамой? Она должна присоединиться к нашему веселью! Садитесь, пожалуйста! — Его пьяное приглашение лучилось удовольствием и счастьем, пока он тянул Нанао за руку, пытаясь усадить рядом с собой.       Она напряглась в спине. Неужели у нее была настолько незапоминающаяся внешность, что, когда она надела юката и распустила волосы, он не мог узнать ее? Конечно, капитан Кёраку еще не посмотрел ей в лицо, но как бы то ни было, он все равно обязан был понять, кто она, ведь так?       — Капитан Кёраку, если вы сиюсекундно не отцепитесь от меня, я отцеплю вашу руку от вашего тела. — Она повернула голову, чтобы одарить мужчину холодным взглядом, и поправила очки.       Но после ее слов довольное лицо капитана стало еще довольней.       — Это же Нанао-тян! Милая, прекрасная Нанао-тян! Разве у тебя сейчас не свидание с тем мальчиком из Пятого отряда?       — Оно закончилось несколько часов назад, капитан. Вы имеете хоть малейшее понятие, который сейчас час? Вы в курсе, что на завтрашнее утро у вас назначена личная встреча с главнокомандующим? — рассерженно отчитывала она его, пытаясь высвободить руку, но капитан отказывался ее отпускать. Нанао уже смирилась с унизительным поражением в этой неравной борьбе, когда вмешался капитан Укитаке:       — Кёраку, отпусти ее руку, ты ведешь себя грубо по отношению к Исе-сан, — улыбнулся он добродушно, но смотрел на них двоих таким понимающим взглядом, тем самым заставляя Нанао густо покраснеть.       — Я бы никогда не повел себя грубо с Нанао-тян. Я люблю Нанао-тян. Но Нанао-тян так жестока со мной, — возразил он, состроив капризную физиономию.       Нанао вздохнула. Он либо не утруждал себя говорить тише, либо его совершенно не волновала громкость собственного голоса. Несколько синигами обернулись и теперь с любопытством наблюдали за ними.       — Насколько вы пьяны, капитан?       — Намного! — ответил он, широко улыбнувшись.       — Он очень пьян, — согласно кивнул Укитаке. — Я прошу прощения, Исе-сан. Я понятия не имел, что завтра утром у него важная встреча.       — Пожалуйста, капитан Укитаке, не нужно извиняться. Это определенно не ваша вина. — Нанао обвела взглядом толпу, пытаясь просчитать наилучший путь, которым можно было вывести ее чрезвычайно пьяного капитана сквозь море таких же не очень трезвых тел.       — Она права, Укитаке, это не твоя вина. Это вина Нанао-тян!       Нанао сузила глаза, глядя на своего капитана: он улыбался ей, а его голос полнился весельем, но за всем этим было что-то еще, чего раньше она никогда не замечала.       — Пожалуйста, воздержитесь от перекладывания вины за свои действия на меня, капитан Кёраку. Вы можете встать?       Он встал. Его огромная фигура в очередной раз заставила Нанао почувствовать себя неуютно маленькой.       — Нанао-тян?       — Прошу нас извинить, капитан Укитаке. Мне жаль, что пришлось прервать ваше веселье.       Нанао слегка поклонилась ему.       — О, все в порядке. И еще, Исе-сан? Пожалуйста, будьте с ним помягче, — улыбнулся на прощание Укитаке, почесывая затылок.       Нанао смутилась, но все же согласно кивнула в ответ. Просьба капитана Укитаке прозвучала так, будто Нанао была обиженной женщиной его друга, а не лейтенантом.       Нанао протащила капитана Кёраку через толпу, крепкой хваткой держа его за хаори. Он следовал за ней без какого-либо сопротивления, игнорируя машущих ему и зазывающих к своим столам товарищей по выпивке. Оказавшись снаружи, Нанао отвела капитана в тихий проулок, чтобы оценить, насколько безнадежно его состояние. Его щеки раскраснелись от выпивки, а сам он покачивался на ногах, словно бамбук, шатаемый неугомонным ветром. Использовать сюнпо было рискованно при его состоянии: он мог умчаться очень далеко и очень быстро и с омраченным алкоголем разумом отключиться в опасном районе или вообще потеряться в лесах за окраинами Руконгая, в десятках километров от намеченного направления.       — Мы пойдем пешком.       Капитан Кёраку выжидающе вытянул в сторону руку, на что Нанао приподняла бровь и хмыкнула, чтобы он понял: она этого не одобряет. И все же она позволила ему положить руку себе на плечи, а сама стала придерживать его за талию. Он усложнил ее задачу, когда склонился, чтобы понюхать ее голову.       — Что вы делаете?       — Нанао-тян так приятно пахнет.       — Чего не скажешь о вас, — огрызнулась она, и это было правдой: от него несло саке, дешевым парфюмом и копченым мясом — ровно так, как пахнут типичные руконгайские пивнушки.       — У Нанао-тян распущены волосы.       — И что?       — На Нанао-тян надето милое юката.       — Я имею право носить все, что пожелаю, по окончании рабочего дня, капитан.       — Нанао-тян сегодня выглядит просто изумительно.       Рука на ее плечах чуть сдвинулась, чтобы было удобно гладить ткань ее рукава. Нанао сглотнула, неуверенная, как на это реагировать и что ему ответить.       — Нанао-тян никогда не наряжалась для меня. Нанао-тян приоделась для этого щуплого, с безвкусной прической, мальчишки из Пятого отряда.       — Его зовут Хадзиме-сан.       — Да? И как прошло свидание моей Нанао-тян с Хадзиме-саном? — Он остановился так внезапно, что Нанао потеряла равновесие. Конечно же, она не упала: капитан с легкостью поймал ее, и ему даже не помешало собственное чрезмерно пьяное состояние.       — Мы идем дальше, — отрезала она и, потянув капитана за бок, попыталась заставить его двигаться вперед.       — Но я хочу узнать, как прошло свидание Нанао-тян.       — Вы ведете себя крайне нелепо. — Но ее капитан продолжал стоять на месте. Нанао устало вздохнула, однако мужчина оставался непреклонным. Временами он вел себя до невозможного настойчиво и упрямо. Она взвесила свое раздражение от потворства его любопытству против своего желания довести его до дома как можно скорее, чтобы еще самой успеть поспать хотя бы пару часов. — Хадзиме-сан был очень милым.       — Ты собираешься и дальше встречаться с этим мальчишкой? — Сквозь его праздное любопытство чувствовалась некая темная подоплека, такая же, какую она почувствовала в баре.       — Несмотря на то что я решу в отношении Хадзиме-сана, вы можете быть уверены, что это никак не отразится на мой работе. — Нанао бросила короткий взгляд на капитана, но выражение его лица скрадывалось ночной тенью.       — Он не достоин твоего внимания, если это никак не отразится на твоей работе, Нанао-тян.       — Я не понимаю, что вы имеете в виду. Моя личная жизнь никогда не оказывала влияния на работу. Теперь мы можем идти дальше, капитан? — Она сделала несколько шагов вперед, пытаясь тем самым сподвигнуть капитана последовать за ней.       — Когда появляется любовник, Нанао-тян, то даже такая ответственная синигами, как ты, должна хоть раз, но опоздать на работу. Если этого не случается, значит, любовник не такой уж и хороший. — Он позволил ей вести себя дальше, правда, более медленным шагом, чем раньше.       — Это неподобающий разговор между капитаном и его лейтенантом.       Нанао была уверена, что сейчас ее лицо было красным от смущения: она не могла спокойно говорить о таких вещах, тем более с ним, не тогда, когда он был мужчиной, о котором она тайно грезила.       — Напротив, Нанао-тян, этот важный разговор просто необходим, раз ты начала подыскивать себе любовника.       Пара синигами прошла мимо них по дороге. Нанао подождала, пока они отойдут достаточно далеко, чтобы не слышать их.       — Вы в своем уме? Я не подыскиваю себе никакого любовника! — прошипела она.       — Но ты же встречаешься с этим мальчишкой Хадзимой…       Теперь был ее черед остановиться посреди дороги.       — Я не встречаюсь с Хадзиме-саном. Я сходила с ним всего на одно, только на одно свидание.       — Ты сказала, что он тебе нравится.       — Не говорила я такого! Я сказала, что он был милым. — Она так сильно сжала челюсти от праведного возмущения, что слова стали даваться ей с трудом.       — Вот именно. А это значит, что ты собираешься снова пойти с ним на свидание. А это, в свою очередь, значит, что вы встречаетесь. Ну, а потом вы станете любовниками… — Нанао закрыла ладонью его рот с такой силой и прытью, что раздавшийся хлопок был больше похож на звук от пощечины.       — Прекратите это. Прекратите немедленно. Это настолько неприлично, что я даже не могу подобрать нужных слов, чтобы описать насколько. Мы не будем продолжать этот разговор. Нет, и точка.       Она медленно, с бдительной осторожностью, убрала руку со рта капитана и встала сбоку от него, чтобы продолжить придерживать за талию, пока вела его домой. Несколько минут они двигались в полной тишине.       — Укитаке говорит, я должен позволить тебе это, если это то, что ты действительно хочешь, — произнес он с сомнением относительно совета своего друга.       — Капитан, мне не нужно ваше разрешение, чтобы ходить с кем-либо на свидания.       Они уже практически подошли к воротам Восьмого отряда, но их шаги были такими медленными, что, возможно, еще потребуется много-много минут, чтобы добраться до места назначения.       — Нанао-тян разбивает мне сердце. — Его слова прозвучали с такой серьезностью, что ей показалось, будто они мечом пронзили ей грудь. Он в самом деле имеет это в виду? Иногда, когда он был пьян, то становился крайне сентиментальным: даже если сказанные им слова звучали искренне — так, как сейчас — он мог просто подразумевать то, что хочет, чтобы она оставалась ребенком. При этой мысли в груди защемило еще сильнее.       Но все же ей было не по себе заставлять его страдать: в отличие от пустых цветистых признаний капитана Кёраку, ее любовь была искренней и по-настоящему сильной, даже если Нанао и хотела, чтобы это было по-другому. Никакое количество свиданий не заставит дрогнуть ее преданное этому мужчине сердце. Нанао кашлянула, чтобы избавиться от тесноты в груди.       — Вы раздуваете проблему из ничего. Я ведь даже не хотела идти на это свидание.       Капитан сфокусировал на ней свой внимательный взгляд, но она не стала поворачиваться, позволив ему смотреть на нее в профиль и видеть в выражении ее лица все, что ему хотелось.       — Не хотела идти?       — Рангику-сан настояла. Сказала, что это ради моего же блага. — Нанао не стала озвучивать второй аргумент, которым воспользовалась Рангику: то, что Нанао должна попытаться преодолеть свою любовь к капитану Кёраку и жить дальше, если не собирается предпринимать что-либо в его отношении.       — Рангику-сан? Но ты сказала, что мальчишка милый.       — Он милый. А еще глупый, увлекается орнитологией, и он неустанно комментировал мои манеры за столом.       — Непростительно, — вынес вердикт капитан, в то время как его голос был полон облегчения и веселья.       — Я не собираюсь встречаться с Хадзиме-саном во второй раз, и не потому, что вы что-то имеете против этого, а потому, что я сама так решила. — Нанао была бесконечно рада видеть перед собой ворота Восьмого отряда и вздохнула с облегчением, когда они вошли во внутренний двор.       — Ты совершенно права, Нанао-тян. Мужчина, который поправляет женщину за столом, не имеет абсолютно никакого такта.       Нанао, не поворачиваясь, знала, что сейчас ее капитан довольно улыбался. Покачав головой, она задумалась о том, какие есть шансы, что утром он ничего не вспомнит из этого разговора. Достаточно серьезные. Чтобы напиться до противопоказаний к использованию сюнпо, нужно было очень постараться, и ее капитан редко пьянствовал до такой кондиции. Время от времени некоторые годовщины служили для него поводом поступать таким образом: он был особенно плох, когда наступал день, в который исчезла лейтенант Ядомару. Но ведь в это время года не случилось ничего такого. Может, в этот раз он действительно сделал это из-за Нанао?       Доведя капитана до его казарменных апартаментов, она распахнула для него дверь и помогла войти внутрь. Он безуспешно пытался пятками снять с себя варадзи, поэтому Нанао прислонила его к стене и опустилась на колени, чтобы помочь ему.       — Нанао-тян?       — Да, капитан?       — Ты будешь ходить на свидания с другими?       Она подняла на него удивленный взгляд, но не смогла разобрать в полутьме выражения его лица. Нанао могла видеть только, как поблескивали его потемневшие серые глаза.       — Я не знаю.       Внезапно он двинулся столь стремительно, что Нанао едва смогла проследить взглядом за его скоростью — теперь она была прижата к стене, а он навис над ней, прислонив ладони по обеим сторонам от ее головы. Ее сердце затрепетало.       — Милая, милая Нанао-тян…       — Что вы делаете? — тут же спросила она, пытаясь звучать как можно строже, но вместо этого затаила дыхание.       — Этот мальчишка целовал тебя?       — Это неприличный вопрос. — Нанао скрестила руки на груди: ей срочно нужно было покинуть его апартаменты, но он коснулся ее лица и ласково провел по щеке.       — Он поцеловал тебя? — Его нежный голос был преисполнен таинственности.       — Нет, — прошептала она.       Его вторая рука стала поглаживать ее другую щеку, и теперь лицо Нанао оказалось заключено в его ладонях.       — Ты когда-нибудь целовалась?       Она опустила взгляд на уровень его груди, отказываясь встречаться взглядом с мужчиной, отказываясь отвечать.       — Значит, нет. Но если ты продолжишь ходить на свидания, то какой-нибудь незрелый и глупый мальчишка обязательно попытается прижаться своими слюнявыми губами к твоим, как жирная жаба к принцессе, и назвать это поцелуем. Это будет неправильно, Нанао-тян. Поцелуй должен быть чем-то особенным. Особенным моментом, разделенным между мужчиной и женщиной.       Нанао посмотрела ему в глаза. Капитан на мгновение замер, удивленный тем, что увидел в ее взгляде, а потом улыбнулся. Его намерение было яснее ясного, и Нанао знала, что если она хочет его остановить, то должна оттолкнуть его прямо сейчас.       Его губы коснулись ее. Ей понравилось, какими теплыми и мягкими они почувствовались. Он двигал ртом поверх ее губ, медленно и нежно. Нанао ощутила, как сквозь нее словно прошел электрический разряд — такого она не чувствовала ни с кем. И пусть Нанао никогда раньше не целовалась с мужчиной, она верила, что это было тем самым особенным моментом, идеальным первым поцелуем.       Она перестала напряженно обхватывать себя за локти и осторожно потянулась к капитану. Ее руки невесомо и опасливо коснулись его груди, словно пугливые колибри. В ее сердце разлилось тепло, от удовольствия и тех обещаний, которые дарили прикосновения любимого мужчины. Его язык скользнул к ней в рот ровно настолько, чтобы попробовать ее на вкус, но поцелуй все так же оставался достаточно целомудренным и сладостным.       Он отстранился и изучающе посмотрел на нее.       — Мм, Нанао-тян такая вкусная. Дынька на губах и данго на язычке. — Он не переставал ласково поглаживать ее лицо.       — Я перекусила данго вместе с Рангику-сан после свидания. — Она чувствовала себя божественно и так легко, словно балансировала на тонком канате высоко в небе.       — Что ж, по крайней мере этот мальчишка Хадзима никогда не получит твоего первого поцелуя. Я рад, что он навеки принадлежит мне, Нанао-тян, — улыбнулся он ей.       Ее сердце ухнуло в пустоту, а сама она будто упала на землю с того самого каната. Он поцеловал ее не из-за переполняющей его любви. Он сделал это по причине своего нелепого чувства собственничества или, вероятно, из-за духа соревнования, чисто мужской необходимости быть первым, обыграть другого мужчину.       — Вы бессовестный эгоист, — отчеканила она, поднырнув под его руку и отступив от него на шаг.       — Возможно. Но первый поцелуй очень важен, Нанао-тян. Каждый имеет право на самый лучший. Теперь ты будешь вспоминать обо мне каждый раз, когда станешь думать о поцелуях.       В ее глазах защипало.       — Вам стоит лечь спать.       Он опасно качнулся, когда оттолкнулся от стены, и Нанао неохотно, но все же обхватила его за талию, помогая сохранить равновесие. То, что он оставался настолько невменяемо пьяным после долгой прогулки домой, вызвало у нее легкое беспокойство. Может, его стоило отвести в Четвертый?       В его спальне она позволила ему рухнуть на кровать.       — Ты злишься на меня. Это из-за того, что я тебя поцеловал? — Он стянул с головы саккат и швырнул его в угол комнаты.       — Да. — Это было не вполне верным ответом, но Нанао не станет унижать себя еще больше попытками объяснить свое поведение. Она прошла в ванную и вынесла оттуда стакан воды.       — Я не хочу, чтобы ты на меня злилась, Нанао-тян. Что, если я пообещаю, что не стану больше тебя целовать, пока ты сама не решишь поцеловать меня первой? — Он зевнул, громко и протяжно.       Глаза застлала стена слез, а сдавленное горло едва позволяло ей говорить.       — Это глупо.       — Вовсе нет. Если дождусь твоего ответного поцелуя, тогда я точно смогу быть уверенным, что ты хочешь моей любви. Поэтому я даю тебе слово, Нанао-тян, что больше не поцелую тебя, пока ты не поцелуешь меня первой.       Нанао поставила стакан на безопасном расстоянии от футона.       — У вас важная встреча меньше чем через пять часов. Пожалуйста, поспите хоть немного, потому что я вернусь за вами достаточно скоро, — сообщила она, не поворачивая головы, но капитан ничего ей не ответил.       Нанао посмотрела на него украдкой: его глаза были закрыты, а дыхание — ровным. После данного им обещания слезы, навернувшиеся на глазах, стало невозможно сдерживать. Как он смел играть таким образом с ее чувствами? Это жестоко — дразнить ее тем, что она желает его любви в то время, когда сам он не в состоянии предложить ничего подобного взамен. Нанао опустилась на колени сбоку от футона.       — Дурак, — сорвалось с ее губ. Нанао плакала, чего в своей жизни не делала практически никогда. Сердце нестерпимо ныло из-за того, что сначала воспылало надеждой, а потом вернулось в холодную реальность. — Я не должна была верить вам, с самого начала не должна была.       «Один идеальный момент».       Она обняла себя руками, с силой прижимая их к животу.       Она попыталась унять текущие слезы, но это только усугубило переполняющие ее эмоции и вылилось в тихие всхлипы. Выражение его лица оставалось непотревоженным и безмятежным. Он не проснулся. Она прижала руку к груди, но в ней не было никакой раны, чтобы прикрыть. Нанао склонилась над лицом капитана, отчаянно желая, чтобы он взглянул на нее: слезы тихо капнули на его щеки — мужчина гулко всхрапнул во сне.       Сердце заставило ее склониться к его губам и коснуться их в солоноватом неуверенном поцелуе. Нанао замерла в таком положении — ее слезы стекали по его лицу, но он не пошевелился. Наконец Нанао отстранилась от него и поднялась на дрожащих ногах.       — Дурочка, — на этот раз она попрекнула себя. Всхлипы прекратились, но слезы продолжали сбегать по щекам — безмолвное свидетельство ее раненого сердца.       Капитан Кёраку забрал ее первый поцелуй, а она по собственной воле отдала ему второй. Нанао ни за что не должна позволить ему третьего. Он разобьет ее сердце, даже без какого-либо намерения причинить ей боль.