Забытый герой

Палящее днём солнце постепенно заходило за горизонт. Будь тут человек артистичной натуры, то этот вид бы вдохновил его на создание очередного шедевра в его коллекции в любой творческой сфере деятельности, но, к сожалению или к счастью, никто из этой маленькой группки таковыми людьми не являлся. Четыре человека шли по аллее и болтали между собой почти ни о чем. Один из них резко и звонко засмеялся, когда другой чертыхнулся и подскользнулся о что-то. Двое других не могли удержать улыбку, да что там улыбку, они уже смеялись в три ручья даже не сдерживаясь. Доракен дал подзатыльник мелкому. Майки был недоволен, но просто стерпел этот удар, мол, буду умнее, просто когда-то кто-то важный, кажется, сказал ему это, но кто именно? Единственная девушка в этой компании зачарованно смотрела на самого высокого парня. «Карлик и дылда — идеальная пара» — сказал бы Манджиро, но, увы, сам подросток тоже был не особо высокого роста. Самоирония бы какая-то получилась и смеялся бы уже не он, а над ним, поэтому решил оставить этот комментарий при себе. — Ладно, мы с Эмой пойдем отдельно от вас. Привезу её к десяти. — какой джентльмен. Очевидно, что девушка тоже так подумала. В голове двоих Сано уже крутилась мысль, что повезет Рюгуджи её на свидание, хотя даже предпосылов на это не было. Просто знали. — Конечно, только не забудь дерьмо с обуви смыть! — крикнул им Манджиро, когда двоица уже немного отошла, чтобы один верзила не решил уже серьезно набить ему ебало, ведь один крашенный блондин будет беспокоиться. Майки также игриво подмигнул парочке. Кен предпочел проигнорировать этот жест в силу хорошего настроения. Всё-таки, этот вечер он проведет с любимой девушкой. Что может быть лучше? А сама Эма послала ему подмигивание в ответ. Теперь остались только он и другой парниша. Сано не задумывался о том, как не знал его имени, ни разу не поворачивался к нему, чтобы посмотреть на его лицо — только видел боковым зрением крашенные, блондинистые и прилизанные пряди. Зато, когда ночь уже почти полностью спустилась на землю, парень задумался о их взаимопонимании, потому что они просто без слов и даже без обмена взглядами пришли к согласию, что уже темнеет, а ближе живёт Манджиро, поэтому они подойдут к нему и потом тот довезёт другого. Пока юноша думал ещё и о том, как ему комфортно в этой молчаливой компании, будто за пару мгновений — они уже ехали во всю скорость на байке. Уже полностью открытый ночной небосвод выглядывал из-за высотных и неочень зданий Токио, а также освещал им путь, вместо фар. Майки легко маневрировал на пустой дороге. Спидометр показывал около ста двадцати. Ветер приятно остужал кожу, но не пыл к вождению. — Майки. — хватка чужих рук на его боках окрепла. Точно, он ведь не любил, когда Сано так гнал. — Да не волнуйся ты так. Я скину скорость на светофоре. — попытался заверить того юноша, но, казалось, они оба знали, что никаких светофоров им не повстречается. — Как тебе такая жизнь? — неожиданно спросил тот, кто сидел сзади. Манджиро не понял вопроса, поэтому переспросил. — Какая «такая»? — спрашивает Майки и не получает ответа. Он думает пару секунд прежде, чем ответить. Слова будто сами вырываются из его рта, потому что, как не странно, — тот словно думает вслух. — Мне нравится. — парень улыбается сам себе. — Лучше чем реальность? — слышится позади и Сано вздрагивает. В какой-то момент тот понимает, что что-то здесь нечисто. Вся дорога, по которой они ехали была ужасно ровной и без единой развилки, светофоров или каких-либо знаков дорожного движения не было. Окружающих людей, кроме этого крашенного блондина тоже. Машины и, вообще, что-либо не ездило рядом с ними по трассе. Юноша также четко слышал каждое своё слово и речь того парня, только потому что гула от его байка не было. — Что ты имеешь ввиду.? — пытается повернуться Манджиро лицом к лицу того человека, но вдруг понимает, что знает его и очень хорошо, но помнит только цвет волос. Очертания любой другой внешности в голове юноши нет. Мотоцикл исчез в какой-то момент, как и всё окружение, но сам Майки этот момент не застал. Он стоит в темноте, но на интуитивном уровне ощущает, что другой парень прямо за ним. Обернуться не смеет. — Это сон, Манджиро. Проснись… — слышится сзади и прежде, чем парень успевает осознать услышанное, голос перетекает в ещё с детства знакомый. — Проснись, а не то в школу опоздаешь! Я больше не позволю сонному тебе добираться в неё на байке. — пыхтит над ним Шиничиро. — Мне снился странный сон, Шиничиро-ни. — мечтательно и всё ещё сонно протягивает Майки прежде, чем недовольный старший выхватывает его одеяло. Парень же полностью в своих мыслях. В снах он никогда не задумывался том, реальность ли это или выдумка, да вообще ни о чем тот не задумывался в видениях. А тут, хоп, и какой-то неизвестный в спину говорит о том, что ты спишь. Блондин даже не успел осознать всё произошедшее, как проснулся. А ведь начиналось всё так хорошо, а в конце его сковал такой страх, что даже двигаться не давал, но он был вызван точно не незнакомцем. Наоборот — этот юноша был единственный фактором, который немного успокаивал Манджиро, да и ему самому нравилась его компания, вот только — в реальности тот его не знал… — Ты успеешь помечтать и поспать на обеденном перерыве, если захочешь. — всё ещё продолжал свои попытки поднять этого упёртого мелкого брюнет. — Вон, смотри. — показал старший сначала на часы, которые показывали около восьми, при том, что уроки начинаются в пол девятого, а после и на других детей очертания, которых были видны в прихожей через дверной проем в его комнату. — Изана и Эма уже собранные, тебя только ждём. — парень с платиновыми волосами скептическим заключил руки в замок перед собой. Майки не знал о чем тот думал, но явно о чем-то, не очень хорошем про него самого. Девочка же неловко переминались с ноги на ногу. — Эма.? — блондин чуть-чуть приподнялся, когда услышал это имя. Вот бы сестра уже реально сошлась с его другом, а то, морозятся и трусят они. Хотя, Эма — смелая. Пытается стать для дылды лучше, жаль только, что усилия прилагает не в то русло. Рюгуджи и такой её любит. Зато, оба слепые овечки, которые в плотную не замечают влюбленности друг друга. Один только Манджиро кое-как поддерживает их взаимоотношения, пытаясь параллельно намекнуть о взаимной симпатии, да что там намекнуть — тот почти прямым текстом говорит это им, а двоица просто-напросто бронелобая — ну никак не принимают этот факт. — Что? — спрашивает Шиничиро и повторяет жест Изаны, хотя нет, скорее всего это младший набрался у старшего. Психологи сказали бы, что это свидетельствует о большом уважение к брюнету. А откуда Майки знает об этом? Позаимствовал однажды журнал по психологии в магазине и только после того, как прочитал, то показал его Кену, а тот узнал его, и уже после — верзила со старшим братом шли извиняться с ним в магазине. Владелец поначалу злилась, но когда видела какие порядочные люди окружают, не совсем порядочного младшего Сано, то ей даже неловко стало. — Ты прервал такой интересный сон! — начал возмущаться, как ребенок, Манджиро, а потом немного успокоился. Нужно же просто свести двух недалёких и слишком влюбленных в друг друга, что заметить это, подростков, и сны станут явью! — Если там я не бил тебя тапком за то, что ты опаздываешь, значит, — он был и не таким уж интересным. — продолжил раздражённо Шиничиро. А младший знал, что тот не был зол так, как мог бы быть, потому что в его голосе всё ещё чувствовалась знакомая ласка и тепло, поэтому злоупотреблял заботой старшего. Где-то в прихожей насупился Изана. Тот заметил это и то, как Сано потворствует младшему вместо того, чтобы просто выбросить его в окно, например. Может немного перебор, зато, самое простое решение проблемы. Бывший Курокава думает, что никогда бы не стал так открыто злоупотреблять заботой своего теперь уже брата. Ну конечно, тот, кто ничего не терял, не может по достоинству ценить то счастье, которое у него было всегда. — Манджиро. — уже более строго сказал Шиничиро и забрал у блондина ещё и подушку, пока тот и не сопротивлялся. Тогда уже даже его терпение не выдержало и юноша стянул простынь с постели от чего младший, всё ещё не возражая, покатился колбаской на пол, потёр колено и решил вновь лечь спать только уже на паркете. «Оно и правильно — спину выравнивает» — сказал бы Мансаку, если бы не школа. Майки всегда найдет место, где поспать, если захочет. — Сейчас я пойду и вместе с мелкими съем таяки, купленные дедом вчера специально для тебя. — вздохнул и применил свой последний туз, припрятанный в рукаве брюнет. Манджиро уже погружался в сон, но когда краем уха услышал это и сразу же оживился, а сон, как рукой сняло всего за несколько мгновений. — Я бодрячком. — с неким энтузиазмом проговорил младший и начал смотреть в сторону кухни, как кот на кошачью мяту. Возможно, этого он изначально и добивался — дождаться момента, когда ему скажут, что завтракать тот будет своими любимыми тайяки, а не обычной здоровой пищей. Все иногда задавались вопросом, как с таким питанием блондин умудряется себя в форме и весь район на мази держать, но ответа на этот вопрос в своей жизни они так и не найдут. Магия, не иначе… — Сразу бы так. — одновременно облегчённо и устало вздохнул Шиничиро. Такое сложное пробуждение всегда являлось их ритуалом перед школой, но было хорошо, что он хотя бы вообще ходит в неё, поэтому тот спускал с рук это своенравному младшему брату. Сам брюнет по натуре своей был достаточно мягким человеком, а также питал слабость к красивым женщинам и детям, особенно к своим родственникам. Все уважали и любили его, а Манджиро просто по-своему, по ребячески-детскому так, как делал только он. Только потому что Изана замечал это и, в общем-то, был дальновидным человеком — он спускал ему это с рук. Тому оставалось только вздыхать также, как Шин, невероятно удивительно, как дети так быстро перенимают привычку своих опекунов, и закрывать глаза на всё, будто тот был незрячим. По-своему Майки также любил и приемного брата. Он знал, что жизнь не дала ему много, потому что старший Сано хорошо это объяснил, поэтому мальчик относился к нему со всем пониманием, которым только мог. А бывший Курокава невероятно влился в их жизнь и ежедневную уютную суету: Эма была рада такому воссоединению, Шиничиро очень радовался за мелких, а Манджиро просто привык и в какой-то момент тоже стал относиться к нему, как к семье. Одним из любимых его ежедневных ритуалов ещё было поедание любимых тайяки. Блондин всегда с радостью предлагал выпечку брюнету и сестре. На что первый просто любезно отказывался, мол, не любит он сладкое, а вторая всегда с энтузиазмом соглашалась, после чего тот говорил, что сейчас то количество, которое она съела обязана будет намекнуть Кен-чину о своих чувствах. Девушка часто противостояла, но всегда возвращалась за новой порцией вкусняшек. Изана не горел желанием есть что-то такое и даже не завидовал Майки, только думал о том, как этот мелкий паршивец находит нужные моменты безнаказанности, когда Мансаку занят в своём додзё и не может следить за ним. И Манджиро также это прекрасно замечал, поэтому хитро улыбаясь отдавал хвост рыбки — самую невкусную по его мнению часть без начинки. Бывший Курокава обычно молча принимал то, что давали и не тревожил своими взглядами с осуждением ещё около дней двух. Это утро прошло также и уже после они отправились в школу. Уроки шли медленно и невероятно скучно. Думается Манджиро, что, если бы не Шиничиро — парень бы их всех просто прогуливал. — Кен-чин. Мне сегодня снилось, что вы с сестрой наконец-то сошлись. Интересно, когда этот сон воплотиться в реальность.? — игриво протягивает и пихает локтем в бок рядом сидящего верзилу. Тот не отвечает силой, не затевать же в столовой сейчас драку из-за этого. — Майки! Не вздумай только это при Эме сказать… — правда пытаясь не кричать на него друг, в принципе, получается. Рюгуджи бы и не сдерживался, но уже не единожды люди принимали это не за дружескую перепалку, а будто бы Доракен был серьезно намерен избить низкорослого блондина. «Да тот сам кого угодно изобьет!» — однажды ответил Кен на ложные обвинения, а Сано, мелкий он демоненок, заглушил смех, настроил свою актерскую игру и начал с серьезным лицом затирать, мол, да, вы всё правильно поняли, я хрупкая омежка, а этот злой альфа хочет меня избить. После этого: первое — их тогда чуть не увезли в полицию и Манджиро пришлось убеждать смельчака, что он может постоять за себя, а когда тот не поверил, то блондин так зарядил ему, храбрец отключился на месте и претензий к ним больше не было. Второе — Рюгуджи запретил Баджи отдавать ему мангу, которую тот брал у Чифую почитать и поугарать над тупостью. Кен-чин, ни смотря на всё, всегда был достаточно зрелый во многих вещах, кроме любви. Детство в борделе без родителей сделало из него такого человека, но то, что там происходило любовью назвать было нельзя и Кен это понимал, но не знал, как может быть по-другому. То есть, догадывался, но почему-то всё равно не признавался сестре. А девушка думала, что он такой взрослый, наверняка в своем борделе и не такое видел, и считала, что ей тоже просто нужно вырасти, увы и ах, но это было не так. А Майки бы и непротив закончить этот фарс и рассказать двоице о их взаимных чувствах, но знал же, что Эма обидется на всю его жизнь, а Доракен изобьет и блондин даже не будет сопротивляться, потому что если его считают виноватым — не остановятся ни перед чем. Сам мальчишка бы себя таковым конечно же не считал, но отделаться и избежать последствий он бы не смог. — Слушай, а мы не знаем никаких крашенных блондинов? — перевел тему Сано. Он всё ещё продолжать перебирать свою еду в поисках того, что тот бы съел. Некоторые их друзья даже шутили, что Манджиро отдавал часть своего роста с едой Рюгуджи, а последний просто тоже смеялся с этого, но продолжал есть, как за двоих благодаря капризному блондину. — Конечно знаем и очень много. Будь по-точнее. — пробурчал Кен в перерывах между едой. Майки попытался незаметно передать на тарелку парню ещё одно яйцо, но Кен-чин заметил это и возмущённо кинул его обратно на поднос. Юноша часто нудил о том, что пусть хоть что-то полезное съест, а то что-то кроме дораяки и тайяки тот редко кушал. — Ну, он слегка выше меня и он не просто крашенный блондин — у него цвет волос, как цвет собачьей мочи. — попытался уточнить и уставился обратно на это яйцо. А ведь из внешности это было всем, что он и правда знал. Было в том парне что-то родное, даже знакомое, но Майки не знал, что именно. — Всё равно не знаю. Имени не помнишь? — переспросил Доракен, а Манджиро просто отрицательно едва заметно помахал головой и повёл плечами. Не не помнит, а не знает. Крутилось какое-то имя у него на языке при одном только упоминании неизвестного, но что-то будто мешало вспомнить и произнести его. Сано пропустил момент, когда глаза начали слипаться после еды и уже в несколько мгновений тот лежал на школьной лавочке. Неудобно да, но чтобы подремать сойдёт. — Мне кажется, или мы уже ехали так на байке? — удивлённо спрашивает блондин, потому что он сейчас за рулём своего мотоцикла. Это конечно приятно. Майки всегда было хорошо, когда он катался по ночному городу, но сейчас юноша расплывчато ощущал, будто точно эта же картина уже стояла у него перед глазами. Дежавю, так сказать. — Да, было такое. В твоём прошлом сне. — совершенно беспечно говорит голос сзади. Манджиро слышит как быстро бьётся его сердце, как подскакивают пульс и давление и как весь мир приобретает краски. Весь разум затуманен всего благодаря двум предложениям и семи словам. Парень словно больше не управляет этим миром, наоборот, теперь он сам под управлением. На дороге появляется самый разнообразный транспорт, на небе созвездия, которые тому показывал когда-то Шиничиро, здания становятся похожи на родной район в Токио, его байк приобретает уже полностью узнаваемые черты, а главное мысли опять влетают в его голову со скоростью быстрее, чем юноша мог бы гнать на своём СВ250В. — Сне… — шепчет сам себе Сано и пытается ещё раз обдумать всё. Блондин поворачивается назад, чтобы увидеть юношу и теперь он видит не просто очертание, а лицо, лицо такого же живого человека, как и он сам, но не успевает тот даже присмотреться, как крашенный блондин один лишь взглядом просит следить того за дорогой. И правда, теперь ведь этот вымышленный мир будто приобрел основы. Только слегка отвлекаясь на дорогу парень до деталей пытается запомнить другого парнишу, чьи руки всё ещё на его боках. Эти его живые и полные эмоций синие глаза и теплое знакомое выражение лица. Где-то там, в глубине его головы зарождается мысль, что знакомец отдаленно похож на кого-то, кто ему дорог, но она обрывается в зародыше, потому что блондин едва ли замечает столб. Посреди дороги, ебать его, фонарный столб. Это было так себе напоминание о том, что это сон, потому что Майки уже успел забыть об этом. — А ты? Ты тоже спишь сейчас? — не оборачиваясь спросил юноша. За рулём ведь был, хотя больше он отвлекался на образ, который тот успел запомнить, на изгибы лица в его голове и на эти бездонные глаза. — Можно сказать и так. — слышится сзади безразличный голос. Манджиро всё также пытается запомнить каждый звук и отпечатать в памяти, ведь не знает будет ли он помнить всё это, когда проснется вновь. — Ты живёшь в Токио? — Сано бы хотел, чтобы у них хотя бы был шанс встретиться. Чувство такое, словно они уже долго знакомы, хочется не только во сне общаться. — Типа того. — продолжает расплывчато отвечать парень. Ну, по крайней мере, это не нет, а значит, что они могли бы увидеться, но уже не тут. — Может, мы могли бы встретиться когда-нибудь в реальности? — с надеждой пытается вытянуть из знакомого незнакомца хоть какую-то информацию. — Возможно… — неоднозначно протягивает юноша, но Сано может поклясться, что на его губах играет грустная улыбка. Парень не знает почему, но он хорошо понимает незнакомца, и сам он уверен, что неизвестный его тоже. — Давай назначим дату и место? — продолжает спрашивать Манджиро, ведь парниша дал ему едва уловимую надежду на встречу. — Нет. Я не смогу прийти. — резко отрезает юноша и Майки даже удивляется. — Ладно. Может тогда номер дашь? — всё напирает парень и когда уже слышится голос сзади, чтобы ответить, он прерывает его: — А хотя нет, я все равно не вспомню его и записать мне негде. — вспоминает парень. Память у него корявая, а от такого сна не стоит ожидать, что он вообще его вспомнит, когда проснется. — Как же мне найти тебя?.. — безнадежно продолжает Сано, а парниша сзади оживляется, потому что юноша чувствует, как хватка чужих рук ослабевает. — А ты хочешь? — нерешительно спрашивает голос сзади и вновь даёт ему иллюзию перспективы, будто шансы всё ещё есть, а если они и правда есть, то Манджиро готов держаться даже за самую тонкую ниточку. — Хочу. — решительно отвечает парень и слышит усталый вздох позади. Так, как это делали Изана и Шиничиро. Именно в их манере. — По имени найди. Можно спросить знакомых обо мне. Я, надеюсь, уж имя ты не забудешь? — наконец-то выдаёт парень и Майки внутренне уже ликует. — Кто знает… — скорее сам себе, чем отвечая на вопрос протягивает мечтательно протягивает Сано. Ожидание момента не затягивается на долго, потому что в следующее же мгновение парень выдает. — Я Ханагаки Такемичи. Приятно познакомиться опять. — не успевает нормально осмыслить это «опять», как где-то на фоне нарастает шум колокола. Юноша в панике оборачивается на Такемичи уже и не думая о том, что они на дороге. Он хватает за руки и на одной из них чувствует странный сквозной шрам, словно парниша знает откуда он у Ханагаки, но вспомнить не может. Манджиро каждой клеткой своего тела пытается запомнить его и эту мягкую улыбку, эти синие глаза, который сейчас смотрят на него с такой заботой и грустной настольгией. Майки не понимает почему, но хочет утешить его. — Настало время просыпаться. — печально отпускает его парень и тот не понимает. Знакомый голос раздается эхом в ушах переходя в писк, а после и в звон. Юноша брыкается ведь не знает, но хочет узнать, почему Такемучи смотрит на него так, словно они в последний раз видятся. Это ведь не конец… Он сам себе клянётся, что найдёт его. — Майки, звонок прозвенел. — тормошит его где-то сбоку строгий голос Доракена. Сано быстро вытирает холодный пот, выступивший пока тот спал и сам себя пытается привести в чувство шлепками ладошей по лицу. Рюгуджи странно смотрит на него, потому что щёки парня теперь в красных отметинах похожих отпечаток рук. — Не зевай, надо отсидеть этот урок, а последние два: физкультуру и биологию прогуляем, если хочешь. — как бы между делом говорит Кен, но Манджиро то знает, что это его способ подбодрить его и он думает о том, как же это невероятно глупо и одновременно в его духе. — Кен-чин, я когда-нибудь говорил о том, как сильно тебя обожаю? — Майки благодарен и уже в том момент, когда они идут в классную комнату тот говорит об этом прямо. — Прямо сейчас. — усмехается Доракен. *** — Ты куда дальше? — спрашивает Рюгуджи, хотя уже тащит того на спине. Вместо того самого урока, с которого они решили уйти по тихому Сано достал припрятанные дораяки и принялся есть. Люди вокруг часто задавались двумя вопросами: Первое — У него дырка в животе или куда девается всё, что он ест? Второе — Откуда блондин берет свои сладости? И если на первый знал ответ лишь только Бог, то на второй Кен вздыхал. Иногда он сам покупал ему немного и использовал это в некоторых своих целях, а иногда и Майки самостоятельно припрятывал какую-то часть на позже, хотя обычно тот любил съесть всё за раз и лечь довольный спать после еды. — Мне все равно. — уже клевал носом парень. Доракен не то чтобы любил таскать его на спине, но Шиничиро доверил этого мелкого оболтуса ему, да и Манджиро это нравилось. — Я к Шиничиро в магаз, ты со мной? — Рюгуджи понимает, что спрашивать сейчас бесполезно, ведь в ответ он ни то, что мычания — вообще ничего не слышит. Майки мирно и расслабленно посапывает сзади. А парень просто надеется, что в будущем мальчишка будет немного более ответственным и хотя бы немного отчитываться самому себе же прежде, чем что-то делать. А если бы это был не он, то оставил бы его человек где-то посреди дороги? Хорошо, что этого карлика до сих пор окружает много хороших людей, на которых можно положиться. — О, Манджиро, Кен, какими судьбами? — Шиничиро, как и всегда, весёлый и понимающий, сидит за своими чертежами и бывает что-то стирает, а иногда дописывает. Выглядит задумчивым. — Хотел отдать те книги по механике, которые брал в прошлом месяце, и Майки прицепом. А кто у вас тут? — также беспечно отвечает Доракен. Хорошо, когда ты можешь чувствовать себя защищённым. Иногда, ему казалось, что все вокруг тоже чувствовали это. Этот магазин был отрадой не только для одного брюнета, но и для многих окружающих его людей. Например, прямо сейчас тут шебуршило ещё несколько новых и неочень лиц. — Мне сегодня помогают Сейшу, Изана и их друзья. Можешь положить мелкого на диван, а книги в кладовку занести и приходить сюда. — Рюгуджи знал Инупи. Четкий парень, чуть старше его и сейчас поголовно ведёт Черных Драконов, которые благодаря ему так и не утратили своей былой мощи. Они вместе даже тусовались и помогали старшему в салоне в моменты, когда были не заняты. Других тот не знал так хорошо, но почему-то был уверен, что семейство Сано притягивает только хороших людей. Самого Майки он скинул с себя на диван и ушел в кладовую, как и сказали ему. Блондин принялся потерать глаза. Он несовсем спал, поэтому и такая взбучка оторвала его от желанного дрёма. Люди вокруг шумели. Рядом сидел брат и всё ещё задумчиво смотрел на какой-то лист бумаги. Манджиро так и видел, как у него в голове крутятся шестерёнки и даже знал почему. После того, как бывший Курокава пришел к ним в семью брюнет хотел сделать и для него байк и, казалось, пыхтел над ним даже жёстче, чем над их. Парень бы позавидовал, но прекрасно понимал, что Шиничиро также хотел дать Изане всё лучшее, чтобы тот чувствовал себя нужным и любимым, как и они с Эмой. В общем, додать ему то, что тот не получил, когда был ребенком. — Майки, заканчивай, ты мешаешь Шиничиро. — где-то с далека кинул на него тот самый Изана. Вот гаденыш, заметил, как блондин положил свой взгляд на старшего брата. Ну, ладно уж в этот раз он был в хорошем настроении. Манджиро улыбнулся и немного отодвинулся принявшись изучать уже давно знакомые стены. После этого бывший Курокава немного успокоился и вернулся к своему диалогу со своим другом, кажется, Кучё? Не важно. Юноша быстро понял, что ничего нового в самом здании не заметит, разве что новые байки, поэтому решил прислушиваться к чужим диалогам. Первые два парня, которые сидели чуть дальше на полу обговаривали и свою семью, и байки. Один из них, тот, который был брюнетом, сидел спиной к Майки, а другой — блондин с пшеничными волосами и шрамом от ожога на лбу был повернут прямо к нему. Первый обсуждал, как можно лучше продать байки или купить запчасти для него по самой дешёвой цене, а второй периодически соглашался с ним. Между ними также проскакивали фразы про состояние какой-то девушки. Из их диалога вскоре стало понятно, что это была сестра блондина и она была госпитализирована в результате пожара, но похоже Шиничиро помог им доплатить деньги на операцию и с тех пор другой, которого, кажется, зовут Коко, немного подрабатывает в магазине. Манджиро не замечает как улыбается, когда думает о том, как же это похоже на его брата. Другая двоица — Изана и Кучё сидят в самом дальнем углу и Майки плоховато слышит их. А ведь в обеих компаниях есть шрамированные. Это даже смешит его, так-то. А вообще, парень был рад, что у его приемного брата есть друг, не смотря на то, что он прикрывает их дружбу, мол, это его слуга. Нет, ну кто в такой бред поверит? Манджиро даже стыдно стало, ведь сам же и поверил, а когда Шиничиро просто рассмеялся на это, то понял, что бывший Курокава, по совместительству врун, но, к сожалению или к счастью, уже не бывший, просто не признает их взаимоотношения, как дружбу. Хотя кто знает. Может у себя в голове тот давно осознал это, а вот другим признаться не может. Этот Кучё замечает всё, по нему видно. Говорят ребята о чем-то не слишком важном, вернее, так думает Майки до тех пор, пока не замечает, как знакомое имя проскальзывает в их диалоге. — Про какого Такемучи речь? — парень спрыгнул и заинтересовано проследовал к шумной компании. Изана сначала решил, что проигнорирует его, а потом, будто что-то вспомнив, решил ответить. Его друг едва ли заинтересовано смотрел до этого момента, но когда речь зашла о Ханагаки, сразу же приободрился. — Такеничи вообще-то. — исправил юноша. — Такемичи, Изана. Его зовут Такемичи. Ты меня не слушал? — поправил его Хитто. Честно, человека, про которого тот говорил уважал, поэтому печалило, что буквально самый важный на теперешний момент парень не прислушивался к нему. Хотя оно и ясно. Он же «слуга». Какуче мысленно посмеялся с этого и улыбнулся сам себе. — Та нет же, просто имя сложно произносится. Что за имячко вообще? — цыкнул Изана. Он не хотел, чтобы это так выглядело, но похоже, что его друг и не расстроился. Майки любил наблюдать за их взаимоотношениями, потому что было видно, как они ценят друг друга, но двоица всегда настаивала на каких-то ролевых играх «король-слуга». Хрен их поймёшь. Сано думает, что они просто так играются. Не только детям же веселиться, взрослые тоже себя как-то должны развлекать. — «Бамбук» и «тропа», а фамилия, как «цветение», «ограда». — проговорил Хитто. Когда-то, ещё в детстве Такемичи вышкрябал своё имя первой попавшейся по руку ветвью на мягкой земле. Хорошие были времена, жаль конечно, что их больше никогда не вернуть. А вот Изана нахмурился на его ответ, потому что в последнем своем предложении тот имел ввиду, почему это имя такое странное и сложное, да и вопрос скорее был риторическим, а его друг сейчас втирает ему про написание. Учеба — это, конечно, хорошо, но на каникулах хочется от неё отдохнуть. — Ханагаки Такемучи… — протянул, хотя скорее просмаковал чужое имя Манджиро. Он знал, что зовут его «Такемичи», но «Такемучи» казалось и звучало, как что-то более родное и знакомое. — Я же говорю «Такемичи». Чего вы все заладили это… Один Сано-сан правильно произносит. — уже устал объяснять Какуче. Никто из парней не обратил на это внимание, зато с последней фразы вместе посмеялись. Их старшего брата и правда кто-то называет так? Майки также сделал для себя пару выводов, а именно, что Шиничиро скорее всего знаком с ним, хотя узнать друг друга они могли и через Куче. — Никакого уважение к… — как-то непонятно добавил и скорее прошептал, чем сказал последнее слово парень, но Манджиро уже этого не слышал. — Шиничиро-ни, ты знаешь Такемучи? — воодушевлённо подбежал блондин к старшему Сано, предоставив тех двоих самим себе. Конечно, наверняка друг Изаны знал больше о Такемичи, но было бы как-то подозрительно спрашивать это. — Знал. — не поворачивая головы безразлично сказал парень. Тот явно был больше заинтересован в разработке новых моделей мотоцикла, чем в чем-то другом. — А у тебя нет его номера? Судя по рассказам шрамированного — он интересный. — на самом деле это была лишь отговорка, чтобы увидеть всё-таки Ханагаки. Не может же он сказать, что увидел этого человека во сне, да и образ его в жизни может быть совсем другим, возможно даже, что это будет какой-то старый дед с таким же именем (хотя это и вряд-ли, ведь как бы тогда его ровесник — Кучё дружил с ним?). Манджиро и так в детстве ходил психотерапевтам и более важным врачам, а вот Харучиё тот нанёс большую психологическую травму. Задуматься об этом сейчас и Майки даже поймет, что это наверняка был большой и почти полностью сокрушающий удар по детской ещё не до конца сформированной психике. Сам он, кстати, до конца не вышел из этого состояния, ведь даже мозгоправы сказали, что это практически нереально, но зато юноша теперь самостоятельно пил успокоительное в такие моменты, который сейчас крайне редко встречались (раз в пол года возможно), а вот раньше его друзьям и родственникам приходилось запихивать лекарства и воду, чтобы тот рефлекторно взглатывал силой чуть-ли не каждый день. Блондин даже сочувствует им, ведь это точно было очень сложно, с его то силой. Кен-чин вообще говорил, что во время таких припадков тот выглядит даже не как неуравновешенный человек, а как дикий зверь. — Не придумывай клички хотя бы друзьям твоих братьев, — сказал Шиничиро после долгой паузы. Он дорисовал что-то у себя на чертеже, а после попытался вклиниться в разговор. На самом деле перед тем как заговорить брюнет ещё пару секунд поразмышлял о том, кого же его младший брат назвал «шрамированным»? Сейшу или Какуче? — … У меня нет его номера, но я мог бы познакомить вас. — Было бы хорошо. Может, сходим к нему чуть позже, когда солнце сядет? — Майки, на самом деле, уже мечтает о том, как они повторяют сцену из снов, а после также едят на его байке, но Шиничиро был радикальным. — Нет, лучше сейчас. Поверь мне на слово — ты не захочешь идти туда после захода солнца. — честно, старший Сано знал, что когда-нибудь должен будет настать этот момент, но не думал, что Манджиро сам к нему подойдёт. А вот блондин призадумался. Номера его нет, зато знает место, где живёт Такемичи. Это получается — у парня нет телефона или брюнет просто его не знает? Он спросит об этом как-нибудь потом. — Сейшу, оставляю магазин на тебя до своего возвращения. Ключи в кладовой, проверь всё, как всегда, перед уходом и выгони, пожалуйста, Изану из здания. Он слишком любит мой салон, проверь там даже самый темный угол прежде, чем уходить. — шутливо и наигранно вздохнул Шиничиро перед тем, как один ловким движением кинуть свои ключи юноше, к которому обращался. — Вас понял, Шиничиро. — будто бы и полностью серьезно ответил тому Инупи, но смех рядом сидящего Коко выдал его и Сейшу и сам не заметил как улыбнулся разглядывая ключи в своих руках. — Шиничиро-ни! — только и успел возмутиться бывший Курокава, а старший только игриво подмигнул ему, расхохотался и пошёл в сторону выхода. На лице возмущённого Изаны появился едва заметный румянец («от злости» — сказал бы он сам), но все прекрасно понимали, что это не так и из-за такой дружной атмосферы сейчас уже никто и не осуждал его за то, что тот умеет так скрыто восхищаться его старшим братом и так хорошо (неочень на самом деле) пытаться подавить улыбку. — У тебя крутой брат, Изана. Чем-то напоминает мне Такемичи… — Изана сам у себя в голове добавил фразу «Тем, что они оба такие простаки». Манджиро с Шиничиро этого уже не слышали. Двоица ехала не долго, но не быстро, а сама дорога была смутно знакома младшему, но тот до конца так и не понял, чем именно. Пару раз юноша спрашивал своего брата об этом, но тот отмахивался или делал вид, что следит за трассой и не слышит его, хотя, может, он и не притворялся. Блондин немного оживился тогда, когда начал замечать, как мотор медленно глохнет. Почти приехали. Парень сам для себя решил, что для него должно стать сюрпризом место, где живёт Ханагаки, поэтому не смотрел по сторонам до тех пор, пока не почувствовал, как Шиничиро встал. И Майки обернулся. Его осенило. Знакомое место и правда, но теперь он не может подобрать слов и даже встать и последовать за брюнетом. Иногда реальность хуже, чем сны. — Почему ты привел меня на кладбище, Шиничиро-ни.? — прошептал Манджиро, хотя и сам уже боялся услышать ответ на свой вопрос. Лучше бы старший сказал, мол, мы не туда приехали или… да вообще, что угодно, но не то, о чём он думает. — Ханагаки Такемичи был отважный малый. Честно, я его не знал, но он был знаком с другом Изаны и семьей Инупи. Представляешь, когда у них был пожар, тот вытянул сестру Сейшу, а Хаджиме его самого. — но его брат лишь обернулся на него, одарил немного сочувствующим взглядом, хотя и с небольшим непониманием, ведь обычно младший не реагировал настолько сильно на смерть незнакомых ему людей, но списав это на большие потрясения, просто зашёл за ворота и не оборачиваясь пригласил блондина следовать за ним. Юноша, как загипнотизированный пошёл. На самом деле, он не слышал ни единого слова брюнета. Тот полностью погряз в мыслях, которые постепенно съедали его и разглядывал надгробья боясь увидеть то самое лицо. И он увидел после того, как Шиничиро провел его чуть дальше от места, где они зашли. На плите красовался чёрно-белый портрет. С таким же именем и такой же внешностью, только чуть-чуть моложе, чем у человека в его снах. — Почему? На моё день рождения… — Майки не смог сдержать этих слов, когда увидел под датой смерти, чёрт его побрал бы, его же день рождения. Двенадцатый, если быть более точным. Парень отвёл свой взгляд думая, что, если это сон, то он, конечно, очень смешной, ха-ха. Но ему, блять, не смешно. — За день до твоего двенадцатого дня рождения ко мне заявились грабители, в общем, хотел один из них ударить меня, но Такемичи заменил меня. — Майки не знает в какой именно момент он пропускает этот нефизический удар. Манджиро вспоминает не только его теплый образ, но и воспоминания, которых никогда не было. Парень испытывает смешанные чувства. Блондин немного плачет, немного скорбит и старший брат кладет свою голову на его. Шиничиро вообще не часто обнимал своих младших без повода и слишком тактильным человеком не был, зато часто утешал из-за своей разницы в росте младшеньких таким способом. Если бы не понимания ситуации они бы подумали, что это насмешка над их ростом. Именно из-за этого Изана мечтал, чтобы Какуче вырос выше его примерно на голову, но признавался он в этом только самому себе. Смерть человека, с которым ты не был знаком не должна их вызывать, но почему-то делает. Ведь Такемичи был не просто человеком. Майки не хотел, чтобы его имя звучало в контексте, похожем на то, что он один из серой массы. Юноша не был таким. Ханагаки светился свободой и опытом, а излучал только заботу и успокоение для других — даже без слов было ясно, что Шиничиро думает также. В конце концов, смерть — была его освобождением. Он дал им выбор, чтобы они были авторами своей судьбы. Младший Сано не вспоминает всё, что должен бы был, только те самые сны, но инстинктивно чувсвет это и он улыбается, ведь благодаря Такемичи может идти и жить дальше. — Сердце остановилось на следущий день. — а их сердца всё ещё бьются и они сами кузнецы своей судьбы. Без лишних воспоминаний, без обязательств. Излишне говорить, что с того момента Ханагаки больше не появлялся в его снах.