приворот не туда

jeki_s: «Утро доброе. Мы не слишком часто общаемся, но не хочешь встретиться сегодня?» Марк на сообщение смотрит слишком долго и внимательно. Он этот аккаунт наизусть знает, каждую нелепую фотографию выучил, включая детские селфи с Соболевым, но всё ещё не верит глазам своим. Чтобы ответ сформулировать, приходится строчку бедную стирать и заново набирать раз сто. Ninety.ninth: «Давай» «Во сколько и где?» Получается слишком сухо, но не писать же любовное послание в тысячу страниц на обычное предложение. Предложение мать вашу погулять вдвоём. Хотя кто говорил про вдвоём? А что надеть, чтобы не слишком стараться, но и не приходить помотанным наркоманом? Как не сболтнуть лишнего? Вопросов в голове слишком много, но Марк привык ответов не получать. Вспомнишь солнце вот и лучик. Кондратюку оборачиваться не приходится, он и без того присутствие чужое ощущает. Привыкнуть в этом мире действительно можно ко всему. Для него оба Жени стали привычкой пагубной, не догадаешься, какая из них убьёт быстрее. — Напряжённый такой, — говорит фантом насмешливо. — А что тебе в мужчинах нравится? — спрашивает вдруг Марк. — Решил всё-таки на ночное предложение согласиться? — Меня Семененко на прогулку позвал. Другой Женя рядом оказывается, волос каштановых касаясь с улыбкой довольной. Кондратюка, словно сквозняк по голове гладит. — Нам разные вещи нравятся. — Но есть же что-то схожее? — Да, ты нас обоих чертовски раздражаешь. *** Вокруг облако дыма, а Марк от нервов уже не выдерживает. Красноволосая дама в чёрном пальто сидит рядом на цветастой лавочке, к сигарете губами приложившись. В пространстве Другой Женя стоит, пальцы домиком ставя самодовольно. Сдавливает горло от страха или от фокусов нелепых понять не получается. — Трясёшься, — подмечает фантом, — совсем как мальчишка. Чего у подружки своей не попросил предсказания какого-то на свидание? Кондратюк губы в линию сжимает, предпочитая не отъезжать в психбольницу за разговор с воздухом. Если и сходить с ума, то не сейчас, не с таким шансом. — Ты не отмалчивайся, — продолжает голос, — тебе кислая мина не идёт. — Чего ты хочешь опять? — цедит Марк сквозь зубы тихо, рот рукой прикрывая, чтобы другие не услышали. — Мне знаешь ли скучно, а сейчас может развлечешь нас обоих. Кондратюк глаза закатывает, чувствуя как руки бьёт мелкая дрожь. Он подходит к красноволосой даме с лицом, как у щенка побитого. — Извините, сигаретку не одолжите? — Секунду, — отвечает она и из кармана достаёт пачку. Первая затяжка в жизни даётся с большим трудом и приступом кашля, но со второй слёз в уголках глаз собирается меньше. — Обсасываешь фильтр в тренировочных целях? — язвит фантом, а потом растворяется в воздухе. Рядом Женя из плоти и крови стоит в странной рубашке на цыганский манер и растрёпанными волосами. Точно из драки за коня вылез. Марк ловит себя на мысли о том, что серьга в ухе Жене очень бы подошла, а позолотить такую ручку никто не отказался бы. — Не знал, что ты куришь. Кондратюк почти нетронутую сигарету нервно тушит о мусорный бачок, взгляд тайком кидая по сторонам в поисках причины своей раздражительности. — Не курю, — оправдывается он, наконец-то кидая замученный бычок в цель, — устал просто. Почему встреча именно здесь? — Ну, — слегка замялся Женя, — ты вроде любишь искусство современное, а тут рядом арт пространство. У Марка сердце сальто делает тройное куда-то назад. Женя про его увлечения знает, помнит хоть что-то из маленьких диалогов. Слова в голове формулируются странно, собираясь скорее в стихи низкого качества, чем в осмысленную речь нормального человека на прогулке. — Пойдём тогда? Семененко кивает. Лёгкий ветерок все мысли из головы прогоняет, они идут в неловком молчании. Марк только голодный взгляд на грузинский ресторан кидает, вспоминая о пустом желудке. Кондратюк возле яркой стены останавливается, разглядывая огромное лицо Маяковского. — Любишь его? — спрашивает Женя. — Что-то в этом роде, засмотрелся слегка. Отягощать собеседника любимыми произведениями не хочется, тем более с таким банальным вкусом. Марк на себе внимательный взгляд ловит, уже собираясь идти дальше. — Постой, сделай такое же лицо, — почти приказывает Женя. — Какое? — Сосредоточенное. Парень мечты хочет его сфотографировать, чтобы развесить плакаты по всей кофейне с предупреждением о странном посетителе? Марк вопросов вслух не задаёт, только усмехается как-то нервно, а потом снова принимается разглядывать стену. — Отлично, — хвалит Женя, в подтверждение большой палец показывая, — я пришлю тебе потом. — Давно бесплатные фотосессии проводишь? — А кто сказал, что я плату не возьму? Марк не уверен, но кажется с ним флиртуют, а это шокирует сильнее постоянных галлюцинаций с дополнительными спецэффектами. *** Быть с Женей очень правильно. Он обнимает нежно, зовёт на прогулки, покупает билеты в музеи и приносит цветы в нужный момент. Они почти съехались, и Марку должно это нравиться, но в сердце просыпается незнакомое чувство похожее на отвращение. — Я тебя люблю, — кидает Женя, в щеку перед выходом из квартиры целуя. — Я тебя тоже, — выдавливает из себя Кондратюк слишком фальшиво, дверь закрывая. Он даже не врёт. Он действительно любит эти мимолетные улыбки и вкусные ужины, но мягкие поцелуи выходят пресными, и от этого хочется самого себя задушить, чтобы почувствовать хоть что-то снова. — Ты адреналиновый наркоман, — с усмешкой произносит Другой Женя из угла пустой комнаты. — Нет. — И тебе конечно же никогда не хотелось страсти, — фантом каждое слово тянет, приближаясь с улыбкой опасной, — никогда не хотелось щёку уже подставить, никогда не хотелось честно о желаниях рассказать? — Он не поймёт. — А я пойму, только разреши. Рука невесомая на шею ложится, но горло сдавливается само по себе, а потом снова отпускает. Приятная тревога, которой так не хватает. — Ты меня не знаешь, — Марк слова почти выплевывает. — Я знаю тебя уже несколько жизней. Ты не расплатился даже за одну треть своих грехов. Зёленые глаза с лица бледного пропадают, оставляя лишь два чёрных пятна. *** На знакомую шею Марк накидывает петлю. Истошный крик доносится из яркого пламени. На расстоянии двадцати пяти шагов Женя падает на снег, кровью своей белое полотно заливая. В зелёных глазах помимо страха всегда отражается Марк. *** Кондратюк глаза распахивает не в силах сказать и слова. — Это было презабавное времяпрепровождение, — тянет Другой Женя, — но ты не позволил поступить иначе. Уж лучше бы поверил в отколовшуюся часть. Марк судорожно воздух ртом хватает, а потом кидается к тумбочке. — Попробуй, — продолжает фантом, — поборись с совестью. Я останусь в твоей памяти, в сумраке ночи, в его лице. *** Марк веки разлепляет с трудом, яркий свет белой лампочки на потолке сразу бьёт в глаза. Кто-то рядом подскакивает на месте. — Очнулся! Женя выглядит так, словно забыл, что у тела существует функция сна. Его обнять хочется, да уложить в мягкую постель на недельку. — Что было? — Кондратюк голос свой не узнаёт вовсе. — Я тебя на полу обнаружил в конвульсиях, — Семененко резко замолкает, продолжая уже аккуратнее, — но ты об этом не думай. Я сейчас за врачом сбегаю. Дверь хлопает, а Марк взглядом в потолок упирается. Стоило всерьёз об этом задуматься раньше, он просто сошёл с ума, приняв это за что-то нормальное. Женя в порядке, а это главное. Больше нет мерзкого голоска, шепчущего об отвращении. Кондратюк пытается принять сидячее положение, но тут же сжимается в комок. Из угла фантом своими пустыми глазами внутренности прожигает.