Мадемуазель

      — Не мадам, — произнесла Бюстье, нервно улыбаясь, — вовсе нет, мсье. Мадемуазель.       В этой фразе не было ничего, кроме капли женского лукавства — едва только знакомого и Адри и Нуару. Но что-то заставило его мысленно возвращаться в этот миг. Секунду, когда он готов был ступить за край крыши, упасть в пропасть. Чтобы вернуться к работе, ставшей за четыре года обычной.       Сперва он полагал, что его память подстёгивает обыкновенная гордость. Всё-таки он сделал по-настоящему правильную вещь. И пусть не в первый раз, но всё-таки мадам Бюстье не была человеком из толпы. Не каждый день приходится спасать тех, кого видишь каждый день.       Затем Адри, почти без стыда (к чему себя стыдиться?) решил, что дело в самой Бюстье. Он хорошо запомнил аккуратно собранную в «учительский» пучок огненно — рыжую копну волос. Танцующие на крепком ветру, выбившиеся из причёски прядки. Они хлестали по веснушчатым скулам и щекам, липли к губам, которые тронула не вполне искренняя, но всё-таки улыбка.       И пьянящий огонь изумрудно-зелёных глаз. В них, в глубине было что-то новое. Какое-то несвойственное Бюстье пламя, секундный проблеск. Но он был. И она никогда не смотрела так на учеников, и уж точно не смотрела на Агреста. Всё что им дозволялось, это дежурная улыбочка, да столь же формальный, смазанный взгляд.       Мадам Бюстье была идеальным преподавателем. Нежной и в меру строгой, когда детишки «шалили». Она находила для каждого слово и время. И класс отвечал ей искренней, беззаветной любовью.       Что, впрочем, не мешало парням тайком обсуждать, насколько их преподаватель французского «горяча». Адри сперва чурался таких тем, но затем привык и влился. Мадам и в самом деле была красива, выглядела чудесно даже в неизменном пиджаке и брюках католички-"бисибижихи". Этот костюм скрывал фигуру. Скрывала её и Бюстье.       Социальные сети она вела мудро, не рискуя карьерой — так что частная жизнь оставалась тайной за семью печатями.       Парням только на второй год удалось отыскать замаскированный «настоящий» Инстаграм, где взору страждущих открылись фото поездок на юг. Это открытие произвело в коллеже фурор, сравнимый по уровню ажиотажа с обнаружением Атлантиды. Немудрено: хоть и здесь всё было в рамках приличий, но фото в купальнике — это фото в купальнике.       Самые смелые ожидания фантазёров оправдались: природа наградила Бюстье изумительными формами. Впрочем, счастье длилось недолго — очень скоро мадам закрыла эту страницу, но фото ещё долго кочевали по мессенджерам коллежан.       Словом, Бюстье для учеников мужского пола была тайным объектом воздыханий номер один. Её, конечно, никто не думал звать на свидание (хотя некоторые били себя кулаком в грудь, и клялись сделать это на выпускном балу лицея). Адри полагал, что на самом-то деле всех устраивает её возбуждающая недосягаемость.       Даже его. И хотя он не хранил её фото на телефоне (большую часть времени его мысли занимала совсем другая девушка), это не отнимало понимания почему Бюстье — звезда коллежа «Франсуа Дюпон». Она не вторгалась в его фантазии так часто, как это было у других парней. Но всё-таки… вторгалась.       К тому же сама мысль о том, что вчерашний коллежин, толком не встречавшийся ещё ни с одной девчонкой чем-то сможет завлечь взрослую девушку казалась ему нелепой и смешной.       Всё было так. Но этот взгляд…       Он вторгался в сознание парня, путая мысли, переводя их на рельсы, ведущие в страну глупых фантазий. Адри видел Бюстье на уроках — и это навязчивое воспоминание порождало мурашки на спине.       Преподаватель, с обычной своей нейтральной улыбкой писала мелом на доске. Мел скрипел и осыпался. Затем Бюстье поворачивалась к классу, и начинала что-то объяснять.       Но Адри слышал только:       — Не мадам! Вовсе нет, мьсе. Мадемузель…       Агрест, подперев щёку рукой, смотрел на неё. Пока Нино не портил всё какой-нибудь записочкой, или сама Бюстье не бросала на него вопросительный, с колкой укоризной, взгляд.       Адри смущался, и снова зарывался носом в тетрадь.       До него с запозданием доходила простая истина: между привычным преподавателем и той огненноволосой незнакомкой было столько же общего, сколько и разного. Эта разница порождала загадку. А загадка… манила как магнит.       Ровно то же самое было и с его Леди. Чарующая загадка — пусть и другого рода. Но Леди Баг не подпускала его и на шаг. Она чертила холодную границу, безжалостно рвала нити надежды.       Бюстье… ничего не обещала. Но и не толкала в грудь, требуя соблюдать дистанцию. Она подарила ему только взгляд, улыбку и эти странные слова.       «Мадемуазель…»       А ведь тогда был обычный день, совершенно рядовой, и по-своему скучный.       Бражник в тысячный раз развлекал Париж акуманизированным психопатом. В первые года эти одержимые, разодетые в нелепые костюмы, вызывали в нём животный страх, и через этот страх всякий раз нужно было переступать, притворяться, бахвалиться, чтобы не выдать его перед Баг.       Теперь они не вызывали ничего, кроме раздражения. Битвы становились проще и предсказуемее. Предсказуемее, потому что акумы не удивляли разнообразием. Проще, потому что команда Леди стала больше, и (вот сюрприз!) в ней не всегда оставалось место для Нуара.       Адри быстро оставил попытки гоняться за этой разноцветной бандой — всё одно приходил только к самому концу развлечения. Было неглупым и вовсе не приходить — в итоге так Адри и делал. Однако он надел кольцо не только для того, чтобы помогать Баг.       Он хотел помогать людям.       И быстро понял, что за погонями и дракой красно-чёрная парочка упускала много деталей. Например то, что паника порождала хаос. Он, в свой черёд, порождал чудовищ. Мародёров, обыкновенных воришек, да и просто людей, которые потеряли со страха голову.       Последние создавали особо опасные ситуации.       Так случилось и в тот день.       Адри нёсся по крыше вдоль улицы Университэ. Довольно узкой — здесь едва разъезжалась пара машин. Баг и команда сражалась совсем рядом, на бульваре Сен-Жармен — даже теперь, сквозь свист ветра в ушах Адри слышал грохот, которой можно было бы спутать с далёким громом салюта.       Нуар знал Париж, и знал, что паникующая толпа побежит по Вилерсель, а затем обязательно уткнётся именно в Университэ. Где непременно потребуется его помощь.       Всё случилось как он полагал: человеческий поток хлынул на дорогу, стиснутую стенами османовских пятиэтажных домов. Плотно запаркованные тротуары для бедолаг были недоступны. И потому люди неслись предсказуемо, хоть и не очень организованно.       Адри, подстёгиваемый адреналином, бежал вместе с ними. Раза три, или четыре ему пришлось сигануть вниз, без жалости смять мягкие крыши машин. И в блеске стеклянных осколков подхватить очередного упавшего, чтобы его на растоптала толпа. В два могучих прыжка, под испуганный визг спасаемого, он оказывался на крыше.       После снова прыгал вниз… и терял счёт тем, кому помог.       Бюстье ему попалась под самый конец мероприятия. Её не было в толпе — белая фигурка женщины вышла из-за поворота на Пуатье ровно в тот момент, как какой-то псих решил, что сподручнее будет убегать на украденном скутере.       Паникёр нёсся по тротуару, без труда обгонял толпу, и не сильно-то Агресту мешал. Адри же, порядком запыхвашийся, решил что сейчас ему не до угонщиков. Тем более что людей и наездника разделял целый припаркованный ряд машин.       Это, к сожалению, была роковая ошибка сразу двух людей.       Скутерист нырнул между спящих авто, вырулил на дорогу, чтобы эффектно срезать перекрёсток. Адри с высоты видел и его и Бюстье, которая оказалась на пути. Водитель же рассмотрел её слишком поздно: выкрутил руль, но не удержался в седле, и покатился в след за, высекающим искры из асфальта, крутящимся скутером.       Который летел прямо на Бюстье.       Что случилось позже Агрест не очень-то помнил. Всё смешалось цветастым калейдоскопом: вот он мчится по упругим крышам машин, вот подхватывает невесомое для Нуара тело. Прыжок, ещё один…       И вот они на крыше.       Бюстье едва стоит на ногах: не только от страха. Ещё потому, что крутой угол ската и низкие каблуки — вещи не больно-то совместимые.       Адри сказал ей что-то ободряющее, скорее всего выдал очередной котомбур. И, видимо, назвал её «мадам».       — Не мадам, — произнесла Бюстье, нервно улыбаясь, — вовсе нет, мсье. Мадемуазель.       — Вы правы! Я поспешил, — сверкнул клыками в улыбке Нуар, — вернусь за вами позже, и мы это обсудим! До этого времени постарайтесь… не делать ничего, что бы вас убило.       — D'accord! — рассмеялась «мадемуазель».       И, уже в его спину, сказала:       — Без вас я не спущусь!       — Тем лучше для меня! — в полёте крикнул Агрест.       На счастье прочих, кто всё ещё спасался от бушующей акумы, прибыла полиция. Бело-синие фургоны перегородили улицу, заливая стены яркими пятнами света проблесковых маячков. Нуар же рядом со стражами порядка чувствовал себя неуютно — сказался инцидент в Лувре. И потому отправился снимать людей с крыш, балконов и подъездных козырьков.       Мадам, которая представилась как мадемуазель, была в его списке последней.       Он нашёл её там же, где и оставил.       Бюстье сидела на краю крыши, свесив разутые ступни. Опершись локтями о защитное ограждение, она наблюдала панораму Парижа. Её не волновала акума — шум прекратился, а значит команда в очередной раз устранила угрозу. Волноваться стоило только о перепачканном пылью белом костюме.       Женщина встретила его улыбкой, которая показалась Агресту искренней. Он картинно раскланялся — манера дурачиться была частью его маски. Агрест знал, что Нуар раздражает этим не только Леди, но делать с этим не собирался ровным счётом ничего. Дурашливость Питера Пена вросла в чёрный костюм. Она стала его бронёй.       И помогала.       — Мадемуазель, — сказал Нуар, — самое время обуться, поскольку я собираюсь спустить вас вниз.        Бюстье заправила за ухо огненно-рыжую прядку. Совсем по-детски поболтала затянутыми в следки ступнями. Эта деталь, как и сами ступни, видные под полупрозрачным нейлоном, заставили Агреста растеряться.       Подумав немного, он сел рядом.       — Если крыши — лучшая часть Парижа, — сказала Бюстье, — то почему на них так грязно?..       — О, вы так считаете только потому что только начали по ним скакать, — фыркнул Адри, — поверьте моему опыту. Все эти трубы и брендмауэры — точно не лучшая часть столицы. И это вы ещё не встречали голубей…       Бюстье посмотрела вниз. Мечтательно произнесла:       — И всё-таки это лучше, чем ходить внизу. Сегодняшний день мне это ясно показал.       Помолчав немного, она сказала:       — Спасибо.       — А? Да не за что. Обращайтесь. То есть лучше всё-таки… не обращайтесь.       Женщина звонко рассмеялась. И Адри подумал, что впервые слышит, как она смеётся — искренне и заливисто, чего в классе не бывало. Затем она повернулась к нему, и протянула руку:       — Калин, — сказала она.       Адри сперва растерянно смотрел на тонкие пальцы. Пытался осмыслить, как это Бюстье превратилась в Калин — затем до него дошло, что по имени преподавателя никто и не звал. Фамилия ей удивительно шла, и стала чем-то вроде доброго прозвища.       Он осторожно пожал тонкие пальцы. Его костюм был чем-то вроде второй кожи — Адри почувствовал холод озябшей ладони.       — Нуар, — церемонно произнёс он, — а вы замёрзли, мадемуазель Калин.       Женщина снова рассмеялась. Адри в уме считал, насколько она его старше. Насколько он знал, Бюстье было где-то около тридцати трёх.       «То есть, получается на шестнадцать лет. На целую жизнь, чёрт возьми!».       Выглядела она сильно моложе, и вполне могла бы сойти за студентку старших курсов; возраст не коснулся даже её век. Крохотные морщинки в уголках глаз, при желании, он мог найти и у ровесницы — потому они не считались.       Женщина не пренебрегала косметикой, но наносила её умело, с коварной женской расчетливостью. И её было столь мало, что внешнюю молодость нельзя было списать на макияж.       — Хо-хо, — прицокнула Бюстье языком, — не так-то просто выведать ваше имя, мсье Нуар.       — Зовите меня Котом, — пожал плечами Адриан, — Нуар, можно сказать, моя фамилия.       Она тепло улыбнулась. Агрест и не думал, что женщина пытается выведать его имя. Скорее придумывала, как завязать беседу.       В этом он был ей не помощник. Если Бюстье видела перед собой Нуара, то он… видел Бюстье. И, пусть защищённый от формальностей маской, он чувствовал себя скованно и неуютно.       Позже он сто раз ругал себя за то, что шутки ради не сумел с нею даже пофлиртовать (то-то было бы достижение!). Но сейчас его мысли подыскивали темы разговора. Харизма Кота, кажется, упала с крыши и валялась где-то между запаркованных машин. А сам Агрест не был экспертом в общении с девушками. У него-человека всё получалось как-то само-собой. И Адри начал подозревать что здесь не было его личной заслуги.       — Хм. Да. Как я не догадалась, — задумчиво произнесла Бюстье. — Что ж, Кот. Я ваша должница. А вы, должно быть, торопитесь…       Адри посмотрел за спину. Над городом висела сизая дымка, и ничто не нарушало её покоя. Если вспышка волшебства Леди Баг, которая возвращала всё на свои места, была, то Адри её проморгал.       — Ну-у, — вздохнул он, — кажется Леди Баг уже разобралась со всем и скачет сейчас в неизвестном направлении… так что нет, я совершенно свободен.       — Простите за прямоту, — улыбнулась Бюстье. Адри сперва залюбовался ямочками на её щеках, а затем смущенно потупил взгляд. — Но вам, кажется… некомфортно. Потому я и подумала…       — Не-ет, всё нормально, — быстро произнёс Нуар, — просто, ну, со мной не так уж часто разговаривают, я не то чтобы привык…       Он прищёлкнул пальцами, подыскивая слова. Но те как назло не находились. Бюстье изумлённо округлила ярко-зелёные глаза.       — В самом деле?! Какая несправедливость! Вам, что, и «спасибо» не говорят?       — Со «спасибами» как раз всё в порядке, — ответил Адри, — но вообще всякое бывает. Не все Парижане любят, когда их куда-то тащат. Вот был у человека план — умереть под машиной. А тут я со своим мнением. Кхм. Н-да. Вообще я больше привык, что на меня ругаются.       Это было чистой воды правдой. Поражённые шоком люди чаще вели себя не совсем так, как полагалось «спасаемым». Позже они приходили в себя, и уже в соцсетях и интервью едва ли не признавались Нуару в любви. Но Адри если и видел это, то сильно после времени.       Однако упрямо продолжать делать то, что считал правильным.       Даже если Леди справляется без Нуара, то можно ли это сказать о парижанах?       Бюстье о чём-то размышляла пару секунд. После чего решительно кивнула.       — Значит мне не показалось, — сказала она. В её голосе прорезались знакомые нотки опытного педагога. — Я часто вижу вас… на видео. Вы выглядите очень одиноким. Таким… потерянным. Конечно, вы скажете что это не моё дело, и будете правы. Я вдруг подумала, — она запнулась, — подумала, что вы захотите поговорить. Конечно, болтовня и стакан кофе, тем более из «Старбакс», ничто в сравнении с тем, что вы для меня сделали. Это нужно мне, а не вам. Но я…       В глубине растерянной души Адриана шевельнулся развязной и наглый Нуар.       — О, вы приглашаете меня на свидание? — мурлыкнул он. Хотел было добавить, следуя старой привычке что «сердце его занято», но не стал. Вспомнил, что Леди взяла с него обещание даже не шутить на эту тему.       Пусть её сейчас не было рядом, однако это не отменяло данного слова. Ведь давал он его не только ей, но и себе.       Потому вопрос прозвучал совсем недвусмысленно. Но Бюстье не дала сбить себя с толку. А только рассмеялась так, как это умеют делать только парижанки — совсем не скованно, искренне, словно только что услышала удачную шутку.       — Вы польщены? — спросила она, отсмеявшись.       — Шутите, — вполне искренне сказал Адри, — конечно польщё…       Снизу донёсся усиленный эхом вой сирены. На улицу, занимая обе полосы, выкатилась алая машина пожарной службы. Адри мгновение пялился на её сверкающую люстру, пожарных, стоящих на ступенях. В голове пронеслись мысли об акумах, пожарах и прочем, что ещё могло случиться, пока он коротал время с Бюстье.       А затем его осенило ошеломляющей догадкой.       — Упс, — стиснув зубы произнёс он.       Бюстье уткнулась лбом в положенную на ограждение руку, и расхохоталась громче прежнего.       — Вы… вы забыли кого-то снять, верно?.. — не поднимая головы, сквозь смех простонала она.       Адри обречённо кивнул. Кажется, это был долговязый мужчина со смешным чемоданчиком. Или этого он всё-таки снял?.. тогда оставался чернокожий парень. Кем бы не был счастливо спасённый, он не смог найти чердачную дверь. Зато нашёл мобильный телефон.       — Вот и пяти минут не могут посидеть спокойно, — пробурчал Адриан, поднимаясь, — хорошая же погода, в самом деле.       — У них нет подходящей компании, — хмыкнула Бсютье, натягивая туфли. — Что ж, мсье Кот. За мной должок. И мы должны встретиться.       Он помог ей подняться, и ловко подхватил на руки. Кольцо давало ему силы, несоизмеримые с человеческими — Адри не чувствовал её и без того малого веса. Зато ощутил, как руки обвили шею. Как чужое дыхание коснулось шеи. Бюстье на мгновение подняла на него зелёные глаза — и этот взгляд показался Адриану куда более пронзительным, чем если бы она с минуту смотрела на него прямо.       Всего секунда, но она подарила ему целый набор открытий. Веснушки на предплечье, которые приоткрыл задравшийся рукав пиджака. Рыжие стрелки бровей, на которые он почему-то раньше не обращал внимания. Теперь они казались чем-то интересным и важным; тонкую золотую цепочку на запястье. И запах духов.       Дурманящий, незнакомый аромат. Услышать его можно было, только подойдя так близко, как не позволено ученику.       Аромат, который был доступен только избранным. И Адри стало чуточку совестно, словно он заглянул в незашторенное окно, и застал картинку из чужой жизни.       Ловко отталкиваясь от карнизов, он спустил девушку вниз. Поставил на ноги, и быстро коснулся губами её ладони.       Бюстье хотела что-то сказать, но её прервал пожарный, живо интересовавшийся, не она ли звонила. А если не она, то не видела ли на какой из крыш застрял несчастный.       Адри сам не знал на какой, и все вместе они наверняка пришли бы к истине, но общаться с пожарными в планы Нуара не входило. В конце-концов, именно из-за него команде и пришлось протискиваться через заставленную машинами улицу.       Потому он, говоря проще, воспользовался тем что офицер отвлёкся на красотку и… смылся.       Побег по-английски он воспринимал одним из преимуществ человека в маске. Которым никогда не пренебрегал.