Мадемуазель

      Она улыбнулась одними глазами. Язычок коснулся верхней губы. Задержался ненадолго, словно в раздумье.       — Ты хочешь позаботиться обо мне, Нуар? Но я жду честного ответа, учти…       — Да, — сказал он, чувствуя, как пересохло горло. — Конечно! Я сделаю всё что ты…       Она хитро улыбнулась.       — Ладно. И вот маленький бонус-аванс. То, что я покажу тебе, будет самым главным твоим тайным оружием…       Бюстье поднялась на ноги. Не отрывая взгляда от его лица, расстегнула пуговицы на юбке — та скользнула по ногам, и женщина безжалостно её стоптала. Калин лениво потянулась, явно рисуясь, давая Адри возможность полюбоваться собой.       Теперь она осталась в одном только бирюзовом белье. Но даже в этом она приготовила для Адри приятны сюрприз. Самый низ талии перехватывал тонкий поясок, к которому крепились чулки — их Адри сперва опрометчиво принял за совсем колготки.       Калин двигалась с лёгкой кошачьей ленцой. Однако в этих движениях чувствовалась сдерживаемая энергия. Она пылала идеей, фантазией, которая овладела разумом. Адри чувствовал эту энергию, не мог объяснить как, но… ощущал, будто Бюстье источала её физически. Эта сила влюбляла в себя, пленила.       Агрест не сталкивался с ней прежде, и не был уверен что найдёт её в другом человеке. Сейчас весь мир сосредоточился на его Калин. И даже если бы сейчас над Парижем разверзлись врата Ада, он не смог бы думать ни о чём, кроме неё.       Адри с ужасом и восторгом понимал, что начинает болеть ею. Этой обыкновенно-необыкновенной женщиной. Уже сейчас ему было ясно, что это может привести к неприятным для него последствиям — как это было с Леди.       Но поделать с собой ничего не мог.       Бюстье подошла к нему. Агрест коснулся губами её напряжённого живота. Ладони легли на спину, спустились ниже. Утвердились на мягких ягодицах. Калин с улыбкой зарылась пальцами в его волосы. Уже безо всякой осторожности трогала кошачьи уши. На губах цвела загадочная улыбка.       Адри же, следуя совету Бюстье, радовался мгновению. Он покрывал поцелуями её веснушки. Изучал руками чужое, такое женственное тело. И чувствовал, как медленно, но верно в нём крепнет желание.       В прикосновениях Калин чувствовалась нарочитая сдержанность. Словно она как можно скорее стремилась приступить к задуманному, но нарочно растягивала удовольствие.       — Что ты чувствуешь? — спросила она.       Адри вдохнул запах её кожи. В очередной раз впился губами в упругую кожу на животе.       — Не знаю, — произнёс он на выдохе. — Восторг?..       — Да-а, — удовлетворённо протянула Калин. — Я вижу…       Тонкие пальцы ласково коснулись его щеки.       — Признаться… на это я даже не надеялась. Конечно, я рассчитывала, что заведу тебя. Но ты приятно удивляешь меня, Нуар… ещё бы знать, почему ты меня так хочешь, — в голосе её прорезалась тёплая ирония. — Может… спросить об этом?..       Адри, привстал, ткнулся носом в ямку на самой вершине живота, где сходились едва различимые очертания рёбер. И отрицательно помотал головой.        Чужие ладони легли на его затылок, притянули к телу, настойчиво требуя новой порции поцелуев. И Адри не смог её подвести. Ловко, будто бы не нарочно, она направляла его. Ниже, ниже… и ниже.       Очень скоро Адри обнаружил, что губы коснулись сперва ткани пояса. А затем тугой резинки белья. Он не был совсем уж несведущим — секс касался его фантазий, а значит Адри не мог им не интересоваться. Потому знал, что иногда женщинам делают приятно и ртом — что-то вроде того фокуса, который показала ему Бюстье. Хотя эта форма любви ни разу не посещала его фантазии, сейчас он был к ней готов.       Совершенно, однако, не представляя, что следует делать.       Он замер. Пальцами потянулся к резинке, чтобы спустить бельё. До чуткого слуха донеслось, как участилось её дыхание — Нуар чувствовал всё куда лучше человеческой ипостаси. И сейчас это играло на руку.       Однако Бюстье воспользовалась заминкой, и легонько толкнула его в грудь.       Нуар послушно откинулся на спинку дивана.       — Это, — мурлыкнула она, усаживаясь сверху, — отличная фантазия, мой котёнок. Но сейчас будет чуточку иначе.       Она завела руку за спину, ловким движением расстегнула застёжку лифа. Повела плечом — и вторая бретель скользнула по руке. У Адри совершенно не к месту вертелся на языке вопрос, долго ли она тренировалась так эффектно разоблачаться. Однако бюстгальтер уже соскользнул, обнажая светлую грудь с крупными нежно-розовыми ореолами сосков. Это зрелище выбило из головы и шуточки, и посторонние мысли.       Он любовался Калин. Её веснушчатыми плечами, и всем, что было ниже. Впрочем, «ниже» сейчас занимало его куда больше остального.       — Так-так! Теперь и у меня есть свой фанат, — произнесла она, нарочито-кокетливо хлопая ресницами.       — Ну… они у тебя были всегда, а я…       — Самый главный, — сказала она, целуя его щёку.       Как бы невзначай она взяла его ладонь в свою. Положила сперва на живот, ставший в этой позе мягким. А затем повлекла её вниз. К промежности.       Теперь Адри не нужны были подсказки. Он действовал сам — пальцы нырнули под резинку белья. И тут же коснулись влажной ткани.       «Да-да, ведь так и должно быть», — подумал он.       Но всё же одно дело знать, а совсем другое — чувствовать впервые. Открытие вызвало в нём волнительный трепет, и комок желания снова робко шевельнулся. Это было похоже на тлеющие угли, которые раздувал ветерок. Ещё минуту назад они выглядели безжизненными, но теперь начали ало мерцать, грозя пробудить из дремлющих глубин языки пламени.       — Даже если мужчина немного устал, — прошептала Калин в его ухо, — он всегда может сделать любимой приятно… вот так.       Она снова направила его робко замершую руку. Ещё ниже. Пальцы коснулись мокрой кожи. И ещё чего-то невыразимо-нежного, мягкого. Подушечки погрузились во влажную, горячую складку. Бюстье не отпускала его ладони.       — Я должен… что-то сделать, мадам Бюстье? — спросил Агрест.       Калин ухватила зубами мочку его уха.       — Да-а, — протянула она, — ты должен найти…       Он кожей почувствовал напряжённый бугорок, который и не думал таиться.       — А-ах… — тихо простонала она, приподнимаясь бёдрами. Пальцы свободной руки впились в его плечи. — Теперь… просто-о…       Адри мягко погладил находку. И Калин тут же отозвалась новым стоном, который прозвучал громче и увереннее.       Теперь он понял что нужно делать. Сперва в этой игре участвовал только один палец. Бюстье отвечала на его ласки жарким дыханием и быстрыми поцелуями. А затем, когда в команду влился и второй, по кухне пронеслись новые полустоны.       Адри учился, и делал это быстро. Всё это напоминало ему игру на музыкальном инструменте. Только вместо музыки он в награду получал одобрительные стоны. Агрест начал быстро перебирать пальцами стараясь не упустить этой волшебной кнопки.       Результат превзошёл ожидания. Сперва Бюстье начала делать поступательные движения тазом, а затем к ним добавились громкие стоны, от которые будили в нём что-то первобытное, хищное.       — Да-а… о да-а… какой же ты… моло… дец!..       Адри осмелился на эксперименты. Он менял ритм, ускорял его, отыгрывая неслышную мелодию. И Бюстье окончательно перестала быть похожей на прежнюю себя. Она впилась пальцами в его волосы, прижимала его лицо к дрожащей в шумном, порывистом дыхании груди. Агрест покрывал поцелуями нежную кожу. Губами хватал горошину соска.       А Калин в благодарность за эти ласки танцевала, двигалась всем телом.       — Ещё, чуть-чуть… побыстре… а-а-а!       Женщина запрокинула голову, и громко вскрикнула.       — Не могу терпеть, — сквозь сомкнутые зубы произнесла она. — Надо… хочу… глубже…       Адри не знал, как нужно поступить, будет ли это правильным. Но страх и сомнения уже покинули его. Ведомый любопытством экспериментатора, он начал продвигаться пальцами вдоль скользкой от желания складочки; Бюстье продолжила танцевать, прижимаясь мокрым к его запястью.       Наконец, она быстро произнесла, касаясь губами уха:       — Вот… здесь! Войди ими в меня…       Адри повиновался. Пальцы нырнули в горячую влажную глубину. Что-то нежное объяло его. И Агрест, которого доверху переполняли эмоции, услышал собственный стон удовлетворения. Который в унисон слился с её мелодичным голосом.       Теперь для него не нужны были инструкции. Он и так понимал, что делать дальше. Двигал пальцами так, будто это была его плоть. Которая, пробуждённая криком, и движениями начала стремительно расти.       Калин двигалась на его руке. Грубо, повелительно, с каждым движением погружаясь глубже и глубже. Агрест чуть пошевелил пальцами, коснулся горячих стенок — и Бюстье благодарно произнесла:       — Я… так долго… нестерпимо долго… была одна… без… мужчины… я-а…       Он не хотел слушать о других мужчинах. И ненадолго отвлёкся от полной, тяжёлой груди. Поцелуем запечатал ей уста. Бюстье ответила на поцелуй, но увернулась от следующего, и ощутимо куснула его щёку.       — Чёрт… чёрт… ты не представляешь, что тебя ждёт…       — Что меня ждёт, мадам Бюстье? — мурлыкнул парень, продолжая двигать пальцами. — Что-то серьёзное?..       — О… ничего такого… я просто тебя… отымею. И не отпущу пока не… захочу…       Её рука скользнула вниз. Чужие пальцы наткнулись на отвердевшую плоть, которая послушно потянулась навстречу этому движению.       — Да-а, — с восторгом произнесла она, — о да-а! Как своевременно, мой Нуар. Как… а-ах… вовремя… ты очень послушный ученик и теперь… ты получишь, что всё это время… хотел!       Влажная ткань белья прильнула к его коже. Чиркнула по низу живота. Большим пальцем Бюстье потянула за резинку трусиков. Но затем сообразила, что так запросто снять их не получится — мешает и выбранная ею поза, и пояс, к которому цеплялись чулки. Адри ждал, что сейчас она встанет, и его ждёт ещё одно увлекательное представление в жанре ню.       Но в этот раз он недооценил желание Бюстье. Прошептав что-то неразборчивое, она потянула нижнюю часть белья в сторону, оголяя светлую кожу, и алую складку на ней.       Сердце Адри пропустило удар, немея от восторга. Он понимал, что ласки и поцелуи приведут их к этому моменту. Бюстье была права — Адри желал этого, и с нетерпением ждал. Но всё-таки, даже в моменты налетевшей как ураган близости он не мог до конца поверить, что с ним всё-таки случится… это.       Её пальцы обхватили напряжённый корень. И, без мучительных колебаний направили к желанному лону. С тихим стоном она провела самым кончиком оголовья вдоль влажной складки.       — Хочу знать… что ты чувствуешь, — произнесла она, — ты расскажешь мне всё… ведь так?..       — Да, — выдохнул Нуар. Теперь, охваченный нестерпимой жаждой, он согласен был рассказать ей вообще всё, что бы она не захотела.       Эта её власть, силу которой Адри только что почувствовал на себе, пугала. И вместе с тем манила.       Ему подумалось, что можно было сказать ещё тысячу слов, кроме пустого «да».Но теперь всё его внимание было сосредоточено на прикосновениях к горячему телу. Каждое касание оголовья вызывало в нём лёгкую дрожь, которая сковывала мышцы. Даже жгучее желание ворваться в неё, сделать то, что диктовала природа, уступило этому новому, незнакомому чувству.       И оно было нисколечки не похоже на те ощущения, когда Калин ласкала его ртом.       — Сейчас, дорогой, — прошептала Бюстье, закрывая глаза, — сейчас…       Она утвердила окаменевшее оголовье где-то внизу. Замерла, словно в испуге. Животное внутри Агреста победило — он резко подался вперёд, не в силах больше ждать и играть в игры, которые подготовила для него Калин. Корень погрузился в горячую влагу. Но почти сразу встретил упругое сопротивление — плоть едва только поддалась его напору.       Калин, с улыбкой на губах, вздохнула. А затем приподнялась в бёдрах. И начала медленно опускаться на него. Адри каждой клеточкой почувствовал, как оголовье раздвигает упрямую плоть изнутри. Как погружается в жаркое, слово печка, лоно.       Они застонали — одновременно. Калин острыми ногтями вцепилась в его плечо. А он обнаружил собственные руки на её мягких, перехваченных бельём ягодицах.       — Да, да, да, — пела Бюстье, прикусив губу.       Каждое её «да» эхом отзывалось в мозгу; и словно гром, ударами вызванный из барабана, порождало в сознании такое же «да», но только озвученное уже его голосом.       Адри зажмурил глаза, чтобы лучше чувствовать мягкие, обволакивающие объятия её лона. Он погрузился до середины, когда не выдержал, и снова рванулся навстречу. На этот раз всё прошло легче — плоть не стала сопротивляться его натиску, а приняла его, ткнулась донцем в оголовье.       Промежностью она коснулась кожи его лобка, оставила мокрый след. И тут же поднялась, освобождая корень. Чтобы затем вновь опуститься всем весом, проталкивая его всё глубже и глубже.       Голова Адриана предательски кружилась. Мысли путались, перескакивая с будоражащей картины обнажённого женского тела, лаконичного и совершенного на всё то, что сейчас переживал уже он, физически… эта часть сознания старалась запомнить каждую деталь. То, как его корень исчезает, объятый её лоном. Как часто в дыхании движется её живот. Как вздрагивают тяжёлые груди, следом за её движениями. Как маняще приоткрыт её влажный рот.       Как пламенные волосы рассыпались по веснушчатым плечам.       И тихие, но пронзительные полустоны, которыми она комментировала каждое изменение.       — Что… ты чувствуешь… Нуар? — прошептала она, смотря на него из-под полуопущенных век.       — Тебя… на себе… это очень… приятно. И я хочу… ещё!       — Это хорошо, — мурлыкнула она. На губах вспыхнула и тут же погасла нервная улыбка. — Потому что я хочу то же самое…       Чужие ладони легли на её щёки. Она впилась губами в его губы. И, разорвав поцелуй, произнесла:       — Я так хотела получить твой… первый раз… потому что он никогда не забывается…       Она резко приподнялась в бёдрах. Чуть ускорила движения. Изменила их. Теперь она не только скользила по нему вверх и вниз: Калин изгибалась, словно танцуя. Рисуясь, завела руки за голову. Пальцами грубо собрала рыжие локоны в подобие хвоста. А затем выпустила их, и они упали тяжёлым водопадом огня.       Огонь, казалось, теперь был повсюду. В его крови, корне, скользящему внутри влажного лона; её волосах и зелёных, с искрами безумия, глазах.       Адри почувствовал, как вместе жгучим возбуждением теряется и контроль — холодок тронул спину, грудь. Костюм начал исчезать.       — Маску, — мурлыкнула Калин, — можешь оставить…       Парень собрал волю в кулак, и не позволил чёрной ткани раствориться полностью. Хотя костюм и давал ощущать её прикосновения, без него каждое касание, каждый нюанс сделался во сто крат ярче.       Теперь он чувствовал, как прижимаются к обнаженным бокам ноги, затянутые в тёплый, нагретый телом нейлон чулок. Чувствовал влагу на внутренней стороне её напряжённых бёдер. И ладони, которые легли на его грудь, теперь казались горячее. Хищно приоткрыв рот, так что сверкнул белый ряд зубов, она медленно погрузила ногти в его кожу. А затем столь же неспешно провела ими сверху — вниз, оставляя алые отметины.       Лёгкая боль пошла Адри на пользу: сбавила градус возбуждения, подарив ощущения, похожие на те, что даёт холодный душ в самый разгар летнего зноя.        — А ты и в самом деле отлично сложён, — произнесла Калин, пожирая его глазами, — и без костюма…       — Вы… боялись, мадам Бюстье?.. что увидите там…       Закусив нижнюю губу, она позволила телу всем весом опуститься на его корень.       — Не-ет, — выдохнула женщина, — мне было всё равно. И я… скажем, догадывалась. Я очень внимательная, мсье Нуар. Очень.       Она опёрлась ладонями о его плечи. И, чуть наклонив корпус, резко ускорила танец. Теперь и Адри мог подыграть ей — он приподнимал таз, стараясь попадать в ритм. Так, чтобы их тела соприкасались одновременно.        Её волосы, пламенеющие в свете солнца, упали ему на грудь. Адри вдохнул их запах, и, подстёгнутый восторгом, сбивчиво выдал все комплименты, весь восторг, какой только был.       Веснушчатое лицо Бюстье нависало над ним. Грудь мерно покачивалась в такт движениям. Ровно как и золотая подвеска. Калин ухватила её губами — та моталась в опасной близости от подбородка. И слушала Адри с загадочной полуулыбкой.       — В самом деле? Что же, ты натолкнул меня… ах!.. на интересную… ох… мысль, мсье Нуар. К следующей пятнице ты должен сдать мне эссе.       — Эссе?..       — Да. О том как… сильно ты меня хочешь.       Адри сжал пятернёй упругую грудь, пропуская твёрдый сосок меж пальцев. Бюстье отозвалась громким стоном. Упёрлась лбом в его грудь. И Агрест усилил напор.       Теперь он понял насколько всё просто. Тело само знало, как двигаться. И Агрест понемногу брал инициативу на себя, чувствуя что Калин заводит его напор и уверенность.       Это вдохновляло. Ровно как когда он делал ей приятно одними только прикосновениями. Пальцы сжались на её ягодицах. Агрест прижал женщину к себе, не давал подняться, нарочно демонстрируя силу. Он сделал это из одного только любопытства, чтобы понять, насколько широки границы в этой игре.       Стоны Калин, граничащие с криком, сделались громче. Взвивались к потолку, звенели в ушах. Адри, окрылённый этим, усилил натиск, стараясь достать оголовьем до мягкого донца. Калин сперва попыталась подстроиться под этот ритм, но Агрест продолжал прижимать её к себе, не давая возможности пошевелиться. И женщина сдалась; прижалась к нему мягкой грудью, животом, лоном.       Агрест ускорил движения, пользуясь нечеловеческой выносливостью Нуара — его дыхание оставалось ровным. Мышцы, довольные этой разминкой, наполнились приятным теплом. Адри никогда прежде не смотрел на блага, даримые кольцом с этой стороны. Но теперь, когда выпал случай, он нашёл их… своевременными.       Парень прислушался к ощущениям: оголовье, и сам корень начали терять чувствительность от частых движений. И нашёл это удачным изменением — теперь он мог не бояться закончить танец. Ему начало казаться, что так может продолжаться ещё очень долго. А значит и он сможет запомниться Калин…       …по крайней мере, ему этого очень хотелось. Он жаждал обладать этой пламенной женщиной. Но даже сейчас, штурмуя её, Адри казалось, что сделано ещё далеко не всё.       Пальцы впились в её ягодицы. Раздвинули их, и парень заметил, что лоно сделалось будто бы свободнее. Он воспользовался этим, ускоряя и без того безумный для человека ритм, усилил натиск. Теперь каждое его резкое движение заканчивалось тем, что оголовье упиралось в упругое донце.       Калин благодарно пела в его объятиях, реагируя на каждое движение. И Адри заучивал эту песню наизусть; каждую просящую, жалобную и требующую интонацию. Каждый нюанс, и каждое её «да».       Ему самому хотелось кричать, но он сдерживал себя — и сам не мог сказать почему. Потому, быть может, песня Бюстье звучала особенно громко.       Её напитанное влагой бельё от резких движений стало расправляться, и теперь ощутимо тёрло грубоватой тканью кожу. Сперва это раздражало, а затем Адри начал находить в этом какое-то специфическое удовольствие. Однако он не стал бы протестовать, если бы Калин его, наконец, сняла.       Но раз он взял инициативу на себя, то нужно было вести эту роль до конца.       Адри вынырнул из её лона. Одним движением заставил Бюстье опуститься ягодицами на диван. Сам же оказался на ногах — кружащаяся голова едва не подвела его, но… всё обошлось. Секунду спустя он понял, что сделал всё правильно. Калин сидела перед ним, расслабленная, с тяжело вздымающейся полной грудью. Из-под занавеси рыжей чёлки на него смотрели лисьи изумрудные глаза. С удивлением и восторгом одновременно.       Адри не сразу понял, чем заслужил такой взгляд. А затем до него дошло — скорость и ловкость, с какой перемещался Нуар была для него делом обычным. Но точно не для Калин. Неспроста она так восхищалась недавним перфомансом с горшком.       Себя же Адри чувствовал немного глупо — с поднявшимся корнем, без костюма. Однако он не позволил себе смутиться. И решительно потянулся к бирюзовому белью.       Бюстье поняла его без слов: неловкими, усталыми движениями отстегнула застёжки чулок. И Нуар, ухватив края трусиков, рванул их на себя — Бюстье послушно подняла сведённые стройные ноги к потолку.       Немного рисуясь, словно хотела сказать — «смотри! Я умею и так».       Не переставая ловить его взгляд. Агрест ответил ей тем же. Ему вдруг подумалось, что эти глаза могли бы принадлежать демонессе — столько в них было нескромного, пламенного и немного… неправильного.       Однако Адри не променял бы их ни на какие другие. Интуиция подсказывала ему, что вряд ли в его жизни появится женщина, которая будет смотреть так же.       Это заводило, подначивало и без того пробуждённого зверя. Баланс между холодным рассудком и безумной жаждой, который Адри каким-то чудом нашёл в себе, начал сыпаться. Его место занимал голодный чужак. Агрест сперва не узнал его, едва не списал на что-то пугающе — новое в себе. Но затем вспомнил, что чувствовал его и раньше. Это он, пользуясь вольностью фантазии, предлагал несбыточные грёзы, в которых Адри наедине с собой снимал напряжение.       Теперь же он мог развернуться во всю ширь.       И Адри не смог ему сопротивляться. Хотя бы потому, что он чувствовал такого же зверя в Калин.       Агрест, удерживая её ноги, рывком потянул бельё вверх. Безжалостно смял ткань, отбросил в сторону. Бюстье обожгла его жадным взглядом. И, словно боясь, что он не поймёт намёка, зубками прикусила согнутый указательный палец. Другая её ладонь легла на грудь, с силой стиснула её.       Калин, томно прикрыв глаза, изогнулась, потянула сосок…       И Агрест сорвался. Рывком запрокинул её икры себе на плечи. Подался навстречу желанному телу — её колени прижали полную грудь. Адри позволил себе томительную секунду полюбоваться проделанной работой: Калин лежала перед ним, скованная собственным телом, с беззащитно разведёнными ногами. Алое лоно в обрамлении россыпи веснушек манило.       Адри не стал сопротивляться. Он вошёл в неё поспешно, со звериным напором. Живот коснулся влажных ягодиц. Калин снова пела, и Адри слушал её песню, продолжая вторгаться в горячую плоть, ставшую такой широкой и удобной.       Он брал её, не жалея сил — потому что хотел. И потому, что Калин была не против. Ноги её ритмично вздрагивали на его плечах. Кухня наполнилась влажными, плещущими звуками — сперва они смутили Адри, он не ждал от секса чего-то подобного. Но затем решил, что и этот сюрприз оказался скорее приятным.       Чем-то вроде очередного подтверждения её желания.       В ответ Нуар спешил показать ей всё, что не мог выразить словами. Всё, что накопилось за годы тайного желания — и это часть, конечно, была чем-то вроде мести. Но мести правильной и сладкой.       — Что вы чувствуете, мадам Бюстье?.. — на выдохе произнёс он погружаясь в расслабленное лоно. — Расскажите мне!       Бюстье прикусила костяшки кулака, и жалобно простонала.       — Я делаю… правильно?..       — А-а?.. Да-а!..       Она жалобно всхлипнула, и прикрыла глаза веками.       — Е…щё… да… да-а?..       Адри выполнил её просьбу. И показал, что двигался до этого даже не в половину силы. Закусив губу, он наслаждался этой грубоватой формой любви, её неразборчивыми комментариями, и тем как ритмично вздрагивают её ягодицы под звериным натиском. Как напрягается животик с тонкой чёрточкой пупка.       Он положил на него руку, а затем смял пальцами. И почувствовал что завёлся чуть больше, чем планировал. Увлечённый он пропустил момент, когда свёрнутое клубком желание опасно напряглось, задрожало где-то внутри, волнами разливая по телу жар.       Адри поспешно начал сбавлять ритм, попытался взять под контроль это чувство. И ему почти удалось — пламенный шар начал успокаиваться.       — Не… останавливайся, — простонала Бюстье, — продол… жай… так сильно, как… можешь…       Агрест с отчаянием вернулся к прежнему ритму. Лишь чуть усилив его. Справедливо рассудив, что «так сильно, как можешь» — не то, к чему они были готовы.       Бюстье протянула к нему руку, дрожащими пальцами коснулась горячей щеки. Заглянула в лицо замутнённым пеленой желания взглядом.       — Не бойся, — произнесла она, — не бойся кончить… но если сможешь… постарайся не в… меня…       Адри только быстро кивнул.       — Хотя-а, — простонала она, подаваясь тазом навстречу, — я… совсем не… против… позже… я-а… ах!..       — Мадам…       Это предложение было пугающим. Оно ошеломляло, словно ведро холодной воды. Но, вместе с тем, возбуждало — как самая крайняя, безумная форма обладания этим телом.       Она быстро облизнула губы. Рыжие волосы липли ко лбу, щекам, образуя пламенную вуаль.       — Позволь мне… — произнесла Бюстье, часто дыша, — дай чуточку… места. Я хочу. вот так…       Её рука протиснулась между их телами. Адри резко сбросил ритм; но Бюстье на этот раз не стала требовать возобновить натиск. Левая её ладонь легла на самый низ живота. Пальцы потянулись к месту, где прятался бугорок, с которым совсем недавно играл Адриан.       Это было настолько естественное, привычное с виду движение, что Агрест справедливо подумал — именно за такой игрой Калин проводила одинокие вечера. Быть может, представляя себе даже его… ведь она сама об этом упомянула…       Эта мысль заставила Адри двигаться поспешнее. Бюстье ловко перебирала пальчиками, запускала их глубже, касаясь его напряжённого естества. Запрокидывала голову, продолжая уже полюбившуюся Адри песню.       Кожей он чувствовал, как мелко вздрагивают мышцы на её ногах.       — Так. да… очень хорошо… — произнесла она, — я уже близко, милый. Хочешь… я сделаю вот… так?..       Калин утвердила ладонь на ягодице. Нежно коснулась его естества, который как раз погружался в объятия лона. А затем пальчик скользнул ниже. К тёмной звёздочке.       — Да, — произнёс Адри сквозь стиснутые зубы.       Он очень хотел. Не мог объяснить почему — но игры Калин самой с собой заставляли зверя, живущего внутри, довольно мурчать. Ему хотелось больше, ещё больше… хотелось узнать, где находятся его пределы этого сладкого порока. И как далеко простираются её границы.       Подушечка пальчика совершила круговое движение вокруг звёздочки. А затем мягко надавила — плоть не спешила поддаваться. Но Калин была упорна. Часто дыша, она провела языком по пересохшим губам. И усилила нажим — палец проскользнул в глубину.       Калин вскрикнула. Выгнулась в спине.       — Да, — сдавленно пискнула она, — ДА!       Адри почувствовал, как дрогнули стенки её лона. Возбуждение укрыло его горячей волной. Забыв как дышать, он продолжил двигаться в ней. Но предательский клубок внизу живота уже раскалился добела. Тело свело лёгкой судорогой — естество откликнулось на этот сигнал, мелко вздрогнуло. Затем ещё и ещё. Адри в последний момент успел вывести его из сладкого плена.       …чтобы затем оросить её живот.       Ноги предательски задрожали и Адри устало опустился на колени.       

******

      Они снова сидели на кухне. Как не в чём ни бывало. Субботний шум улицы был саундтреком их продолжительному, многозначительному молчанию. В ветвях деревьев надрывались птицы, шуршали покрышки велосипедов. Эхом поднимался на этаж гомон чужих разговоров.       И снова был кофе в крошечных белых чашках. Были многозначительные взгляды двух пар зелёных глаз.       Только в этот раз молчание не было неловким. Оно говорило даже больше, чем самые громкие слова. И Калин сменила такой правильный и стерильный костюм на бирюзовый домашний халат. Чей тонкий шёлк льнул к телу, обрисовывая самые примечательные черты, которые ускользнули бы от жадного взгляда, впервые встретившегося с женской наготой.       Она забрала густую рыжую копну в хвост, перетянутый резинкой. И сидела напротив, нескромно положив ногу на ногу, покачивая босой ступнёй. Украшенные лаком пальцы, необычно длинные и правильные, нет-нет да касались костюма.       Пока его мадемуазель была в душе, Адри воспользовался одиночеством и вернул Нуару обычный облик. Он мог уйти по-английски, то есть попросту сбежать. Калин наверняка простила бы ему и такой фокус. Но Агрест устоял перед соблазном, чем теперь очень гордился.       Бюстье, смешливо щурясь, отхлебнула из чашки. И, впервые за долгое время произнесла:       — Ни о чём не жалей.       Это заявление застало Адри врасплох. Он принялся оправдываться, выдавая банальные фразы вроде «но ведь всё было прекрасно!». На что Калин только покачала головой.       — Не жалей, что не можешь снять маску, — произнесла она. Коротко пожала плечами. — Теперь понимаешь о чём я?..       Адри смущённо кивнул.       — Ты о… продолжении, — неуверенно начал он.       И Бюстье очередным кивком подтвердила его догадку.       — Говоря о продолжении, — сказала она наигранно-сухим тоном педанта, — надо уточнить, что невозможно охватить такой обширный курс за один урок. Даже с твоими неожиданными талантами, мсье Нуар.       — О.       — Да. Поэтому я настаиваю на продолжении нашего обучения, — произнесла Калин с улыбкой, — если ты не против.       Адри улыбнулся ей в ответ — он был совершенно не против.       — Однако, раз уж мы договорились быть откровенными друг с другом, я… догадываюсь чего хочешь ты. И уж точно знаю, чего хочу я, — сказала женщина. И сквозь маску развязной невозмутимости проступила горечь. Такой силы, что сердце Адри предательски сжалось. — Но это… невозможно.       — Подожди. Мы, возможно, хотим одного и того же, — перебил её Адри, — но это вдруг невозможно! С чего бы вдруг?       Бюстье погрозила ему пальцем.       — По многим причинам, — сказала она. — Первая любовь хрупка и недолговечна. Я не хотела бы разбивать твоё сердце. И своё. Разница возраста для тебя не имеет значения. Сейчас. Но в будущем… нам пришлось бы пройти через очень непростой этап. Скажу тебе прямо — я не готова к такому испытанию, Нуар. Это очень легко любить героя в маске. И ещё проще раздавать обещания.       Это было болезненное заявление. Нуар собирался ответить на несправедливый укол десятком аргументов, но Бюстье его опередила:       — Рано или поздно ты прощупаешь границы. Они набьют тебе оскомину. Тебе станет тесно в первых отношениях. И ты попытаешься уйти. Это может случиться через год, через десять лет — и последнее самое печальное, поскольку как бы я ни хотела, молодеть у меня не получится. Я готова на всё, Нуар, но боюсь… остаться одна в свою осень. Поэтому для нас обоих будет лучше найти ни к чему не обязывающий компромисс. Ты будешь учиться, сколько тебе угодно. Влюбляться как угодно. И в кого угодно. Я оставляю за собой это же право. В итоге если мы оба не передумаем… в чём я сомневаюсь… можно будет о чём-то подумать.       Она усмехнулась.       — Тем более что я не могу соперничать с героиней Парижа. Не могу и не хочу.       — Я ей не нужен.       — А она тебе? — вздохнула Бюстье. — Эта история может продолжаться семь сезонов. Дорогой Нуар, ваши отношения выходят за рамки моей компетенции. Так прямо втискиваться между двумя рефлектирующими героями было бы слишком эгоистично. Неэтично. Неправильно. Я просто постою в стороне. И мы к чему-нибудь придём. Да что там, мы уже пришли! Меня обнадёживают сегодняшние результаты. Для примера, ты от меня не сбежал.       Адри почувствовал, что начинает краснеть. Она опёрлась щекой о ладонь и заглянула ему в глаза.       — Говоря короче, давай не будем торопить события? Не будем торопиться сами. Это единственное, о чём я тебя попрошу. Если захочешь продолжать наше обучение.       Адри развёл руками.       — Выбора-то у меня нет.       Она рассмеялась. В изумрудной глубине снова плясали весёлые огоньки.       — Вот и славно, Нуар-р, — мурлыкнула Калин. — Какой покладистый ученик! Итак. Нам предстоит закрепить усвоенный материал. Это план-минимум на сегодня. Для следующей недели я приготовила кое-что особенное. Сюрприз в подарочной коробке. Но всему своё время.       Бюстье мечтательно прищурилась.       — Тебе понравится.       Время в одинокой квартире замедлило бег. За окном же тянулся солнечный день самого странного его выходного — но здесь, рядом с этой странной женщиной он потерял значение.       Адри знал, что она права. Как знал и то, что всё будет хорошо, какой бы стороной не повернулась судьба.       Он так чувствовал.