Мадемуазель

      Адри сглотнул вставший в горле ком.       — Интересно, куда делся этот жигало в чёрном костюме, который зажигал на камеру? — хмыкнула Бюстье. — Если тебе интересно… я всегда знала, что ты просто играешь. Что ты потеряшка в нашем страшном мире льда и одиночества.       — Откуда? — сипло спросил Адри. Просто потому, что нужно было хоть что-то спросить.       — У женщин свои тайны, — ответила Калин нравоучительным тоном. — Хоть мы с тобой договорились говорить открыто, но тут уж я свой пол не выдам.       Она осторожно протянула руку — Агрест заметил, как дрожат её пальцы. Это был так мило и так странно, что парень протянул свою. И кончиками пальцев, лишённых сейчас когтей, коснулся тыльной стороны её ладони.       Это нарочное прикосновения подарило фейерверк эмоций. Адри не смог бы отделить одну от другой, даже сильно стараясь. Но новые чувства были потрясающими. Пусть и не новыми. Он хорошо помнил, как первый раз взялся за руки с Кагами. Вернее это она взяла его за руку.       Адри помнил, как удивился тому, что ладонь девушки была разочаровывающе-грубоватой — и здесь нечему было удивляться, ведь Цуруге была увлечённой спортсменкой. Тогда он смирился с этим, забил поглубже это замечание.       Напрасно — оно всё равно показывало уши в самый неподходящий момент. В итоге, когда они всё-таки расстались, Адри решил, что первое прикосновение решает всё. По одному только касанию можно понять, что будет дальше.       Кожа Бюстье была мягкой и нежной. Бледной, с такими же, как на лице, веснушками.       — Ты… чувствуешь? Через костюм?.. — спросила Калин.       — Да, — ответил Адри, — это не совсем костюм. Это как кожа… как дополнение меня.       Пальцы сплелись, и Калин коротко сжала их. Агрест каким-то звериным чутьём понял, что прямо сейчас оба они перешли Рубикон. Вернее перешёл он — женщина всё решила для себя ещё до этой встречи.       Стена, которая всё-таки была, не смотря на все намёки и слова, с грохотом рухнула.       — Интересно, каково это… получить новое чувство, — прошептала она. — Так странно понимать, что есть вещи, которые ты никогда не поймёшь и не испытаешь… живёшь, а мир продолжает тебя удивлять. Если бы мне кто-то четыре года назад сказал, что мы будем следить за приключениями людей в обтягивающих костюмах… которые спасают наш город… я бы покрутила пальцем у виска. Это звучало бы как инфантилизм, как форма безумия. Как фантазия ребёнка. А теперь это часть реальности. И ты тоже.        Он посмотрел на неё. И сжал пальцы в ответ. Чуть разогнул ногу, чтобы её стопа касалась костюма ещё плотнее.       — Я хотела бы кое-чему тебя научить, — после молчаливого обмена взглядами, сказала она.       — Неужели не хочется отдохнуть от работы? — спросил Адри.       Бюстье насмешливо фыркнула. В зелёных глазах снова заплясали отблески огня.       — Ну, такому где попало не учат, — сказала она на грани шёпота. — Скажи, тебя не посещали… фантазии? На тему тебя и твоей красавицы-учителя?..       Щёки горели. Но Агрест уже не обращал на них внимания. Сплетённые пальцы словно передавали ему энергию уверенности. Питали его. Убери он руку — и снова его начало бы душить глупое смущение.       — Если честно… иногда… то есть, — он обречённо вздохнул, всё же отводя взгляд. — Ладно. Да, конечно.       Он сказал это. И мир не рухнул. Стыд не сжёг его дотла. От этого понимания стало значительно легче, и он, уже свободнее, продолжил:       — То есть… я-то понимал, что это несерьёзно. А когда ты наедине с собой… всё возможно…       — О, — сказала Бюстье, — понимаю.        Адри поднял на неё полный удивления взгляд.       — Да ла-адно!.. ты… ты фантазировала об учениках?       Она улыбнулась ему. Бесстрашно, с вызовом.       — Ты должен понять одну вещь. Есть поступки, которые я никогда бы не совершила. Не только потому что запрещает закон, а потому что это неэтично. Но да, — она мечтательно прицокнула языком, — Например, в классе, который я в этом году выпускаю… есть такой ужасно скромный мальчик. Вы чуточку похожи. Что-то есть… хотя лица разные… но, наверное, эта трогательная застенчивость, и ещё волосы. Но у тебя на тон светлее, как мне кажется.       — Так-так, — прищурился Адри, — ого!       В этот раз женская интуиция подвела Бюстье. Её пальцы на мгновение ослабели. В глазах появилась тень испуга.       — Всё хорошо, — успокоил её Адри, — я просто ревную…       Женщина облегчённо рассмеялась.       — Но ты продолжай. Очень интересно, — стараясь скрыть иронию за ровным тоном, произнёс Агрест.       Он, как сказала Бюстье, вёл себя неэтично, словно бы подглядывал. Но поделать с собой ничего не мог — любопытство и какая-то животная жажда требовала продолжения этой немыслимой исповеди.       — Правда? Хм. Ну, я думаю о нём… когда остаюсь одна. Хотя чего уж там, не только о нём. Но этот мальчик цепляет что-то во мне своей неопытностью, робостью, — продолжила она. Напряжение испарялось из её голоса с каждым произнесённым словом. Будто прямота и откровенность придавала ей сил. — Я представляю, как мы оказываемся одни, в моём кабинете… я… пойми меня правильно, я и сама не знаю почему мне этого хочется.       Она сбилась, смутившись на мгновение. Но затем снова взяла себя в руки:       — Я думаю о том как учу его любви, и эта фантазия меня заводит. Я хочу быть первой. Его «первой». Это… важно. Ты не можешь этого знать, но… мой первый партнёр… не был идеальным любовником. Холодным и грубым — вот каким он был. Сейчас-то мне понятно, что он связался со мной даже не ради секса, а просто… чтобы доказать свою «исключительность». Вроде, если с ним переспит красивая дурочка, значит он чего-то стоит.       Бюстье поморщилась.       — Я же не умела тогда ровным счётом ничего. Но ждала… не знаю… какого-то чуда. Не зря же вокруг постели столько разговоров? В итоге я получила одно только разочарование. И мне потребовались годы, чтобы понять многие вещи. Чтобы научиться радоваться интимной жизни. Теперь я думаю: если бы мой партнёр был другим… была бы другой и я. То есть это очень важно, понимаешь?       Адри кивнул.       — И… в общем… — она нервно облизнула губы. Заправила огненную прядку волос за ухо. — Мне начали приходить в голову мысли о том, что я могла бы для кого-то стать «первой». Разумеется, это должен быть исключительный человек. Исключительный для меня лично. Я могла бы повлиять на его вкусы, врезаться в память… так, что наедине с девушками он иногда представлял бы меня. Это ужасно эгоистично, и совершенно неправильно, признаю. Однако… я просто представляю, что могло бы твориться в его голове и… чёрт! Меня ничто не заводит так, как эта фантазия!       Бюстье рассмеялась — скорее смущённо, чем искренне. Щёки её тронул румянец. Она нервным, резким движением коснулась огненных волос.       — …ещё я хотела узнать, что будет, если скажу об этому вслух, — быстро произнесла она. — Изменится что-то? Пройдёт?.. Или усилится.       — И… как?       Её ресницы затрепетали. Она коротко куснула губу, вздохнула. Это было лучше любого ответа.       — Так… а если ему намекнуть?.. — спросил Адри.       Бюстье испуганно округлила изумрудные глаза.       — Нуар! Как можно? Не-ет! Нет, нет, нет. Я, может, странная, но не настолько! Он под моей опекой. Мне доверили его здоровье, образование, безопасность! Я не могу подвести его и предать. Понимаешь?       Агрест ответил коротким пожатием пальцев.       — Мои фантазии… только мои, — горячо продолжила Калин. — Какими бы яркими они ни были, они должны оставаться фантазиями. Должны были… пока в моей жизни не случился ты. Человек из фантазий, не иначе. Тот самый «исключительный».       — Я?..       — Да. Ты вполне мог бы быть моим учеником. И ты свободен от закона… то есть ты… носишь маску. В этом дело. Хотя нет, не только в этом. Ты не ребёнок — вот в чём дело. Ты уже вырос, сам принимаешь решения. К тому же, не знаю как сказать… ты герой.       Нуар рассмеялся.       — Ну, пока Бражника никто не поборол. А прибирается за ним Леди Баг. Не я.       Она поймала его взгляд. Снова прикусила губу, и горячо сказала:       — Да. Но ты мой герой. Чего ещё надо? Я подумала, что, может быть ты не откажешься… от моей помощи. Может быть мы сможем предложить что-то друг-другу?       — Уроки французского?       — Всё ты понял, — мурлыкнула Калин. — Раз уж ты мужчина из фантазий, то, может, поучаствуешь в моей?..       Её стопа скользнула по внутренней части бедра, и мягко коснулась промежности. Тело отреагировало незамедлительно, стремительно нарастающим напряжением внизу живота. Сердце взволнованно билось в клетке рёбер, разгоняя по телу пылающую кровь.       Он ответил Калин жадным взглядом. Скользнул им по пламенным волосам, тонкой, изящной шее. Ямке меж крыльев ключиц, видной в вороте блузки. Адри пленила мысль о том, что эта женщина, настоящая, из плоти и крови — желает его; она бывала и в его фантазиях, которые могут стать реальностью. И что её тело, чужое, недоступное и запретное, может стать его.       Хотя разум Адри со стыдом признавал что не знает, как должен действовать. Что ему предстояло делать. Тело же требовало попробовать, само не зная чего.       Нет, конечно же ему доводилось видеть любовь, снятую на камеру. Он знал, что должны делать мужчина и женщина. Но сам даже близко не испытывал всего этого, и не представлял даже на что это должно быть похоже. На то, что он делал наедине с собой? Но если так, почему вокруг этого столько шума?..       Его игры были, скорее, постыдным способом сбросить напряжение, выходом из лабиринта фантазий. Они приносили не удовольствие, а только облегчение.       До этого Адри не понимал значения словосочетания «запретный плод». И вот он с этим плодом познакомился лично.       Калин, меж тем, продолжала касаться его промежности стопой. Его плоть послушно напряглась, окаменела.        — Тебе нравится? — одними губами спросила Калин.       Адри ответил ей коротким кивком, решив что слова прозвучат как-то не так. Нелепо и неуместно.       — А я? — продолжила огненоволосая, обжигая горячим взглядом.       — Оч… чень, — прошептал Адри. — Ты… я не могу подобрать слов, насколько ты мне нравишься.       Сложив губы бантиком, она прищурила глаза.       — Девушка из фантазий? — спросила Калин.       — Да. Но я… это прозвучит глупо, я не знаю как… то есть я «никогда».       — У-у-у. Никогда-никогда?..       Всё что он смог сделать — только кивнуть. Мысли кружились в голове, а все его существо сосредоточилось там, внизу, где её стопа совершала путешествие вверх. И вниз.       — Фантастические новости, — пропела Бюстье, чуть склонив голову на бок. — Хочешь, мы проведём с тобой индивидуальное занятие?       — Ко… нечно… да.       Она подалась вперёд, легла грудью на прозрачную столешницу. В мыслях Адри тут же зародилась сотня однотипных вопросов о том, что же там кроется, под этой вечно застёгнутой, непроницаемой блузкой.       Бюстье прошептала:       — Ничего не бойся. Я знаю за нас двоих. Всё что нужно — просто слушать мои советы. Но если ты захочешь сделать что-то своё… хочу чтобы ты знал. Я не против.       Кончик её языка коротко мазнул по верхней губе. Адри забыл, каково это дышать. Даже в самых смелых фантазиях он не мог предполагать, что Бюстье может быть такой возбуждающе-порочной. И это его устраивало.       — Что ты чувствуешь? — прошептала Калин, усиливая напор.       — Я… возбуждение? Ещё мне очень приятно. И я… хочу тебя.       Калин притворно ахнула. Обнажила белоснежный ряд зубов в улыбке.       — О-о-о. Какое совпадение. Я тоже. Ты должен знать, я чувствую это самого начала нашей беседы. А теперь… моё бельё намокло и липнет к коже. Там, внизу. Это заводит не меньше.       Её нога нажала ещё сильнее, и Адри приглушённо вздохнул. Таз сам подался навстречу.       — Если хочешь, — прошептала Калин, неотрывно смотря в его лицо, изучая каждую черту, каждое изменение, — я буду ещё ближе.       — Очень.       Бюстье неспешно убрала ногу. Высвободила пальцы. И небрежным жестом сбросила туфлю. Она поднялась стремительно, бесшумно. Бело-бирюзовым росчерком мелькнула перед глазами. Опустилась рядом, на диван.       Адри кожей почувствовал чужое тепло. Как она случайно коснулась боком его локтя. Он только успел повернуть к ней лицо, и чужая рука скользнула по его животу, пальцы ухватили скованную тканью плоть. А затем ладонь начала нежно, без усилия, гладить возбуждённое естество.       Её лицо, невероятные зелёные глаза оказались напротив его глаз. Они коснулись кончиками носов — Агрест почувствовал чужое, порывистое дыхание на коже. Калин дышала так же нервно, часто, как и он сам.       — Ты когда-нибудь… прикасался к девушке?..       — Ну… за руку… держались. И ещё… за талию…       Она иронично изогнула бровь.       — О Боже, Нуар! За талию?.. ну и нравы! Надеюсь, ты сделал ей предложение, после такой-то вольности?..       Он вымученно улыбнулся. Калин нежно взяла его запястье в кольцо пальцев.       — А что насчёт этого?..       Женщина неспешно потянула его руку к себе. Агрест почувствовал ладонью ткань блузки, твёрдость чашечки белья. Жар тела, и мягкость груди. Он не смог сдержаться, и стиснул пальцы, стремясь объять эту часть тела, впитать в себя каждое ощущение. Изучить, постичь, запомнить…       Бюстье сдавленно ахнула.       Упёрлась лбом в его лоб. Её ласки в ответ сделались быстрее, грубее.       И тело Адри, в обход мыслям, подалось навстречу. Он не запомнил как нашёл её дрожащие губы. Но в противовес запомнил поцелуй. Влажный, горячий, долгий. Он совсем не был похож на тот, другой, самый первый. Неловкий, когда губы отказывались слушаться хозяина.       Теперь всё было иначе. И пусть сперва поцелуй вышел до смешного неумелым, но Агрест быстро учился. Калин впивалась в него губами. Горячий язык коснулся его языка, порождая пульсирующие волны жара, лишающие напряжённое тело веса.       Голова кружилась. А мышцы покорно расслаблялись.       Бюстье пальцами свободной руки изучала его лицо. Затем они скользнули выше, перебрали жёсткие волосы. Осторожно тронули кошачье ухо, и то содрогнулось в ответ.       Наконец, она прервала поцелуй. Кончиком языка коснулась его скулы, оставляя на коже влажный след.       — Нуар-р-р, — жарко дохнула она в ухо. Легонько ухватила его зубами. — Мы можем что-то сделать с твоим замечательным костюмом?..       Агрест кивнул. Мысленно он был готов к этому шагу, и знал что нужно делать. Не знал только когда. Единственное чего он опасался — что костюм слетит с него полностью. Всё-таки его «шкура» не была костюмом в прямом смысле — а только послушным продолжением тела. Но он уже проделывал такие манипуляции с ним, и не раз. Всё-таки, даже если ты владелец волшебного амулета, это не избавляет тебя от естественных потребностей тела.       Адриан мысленно сосредоточился, готовый послать костюму сигнал. Объяснить, где он сейчас не нужен.       Но не успел — костюм сам начал медленно таять, ровно там, где телу требовалось больше всего свободы. Он обратился чёрным туманом в промежности, освободил участок напряжённого живота. Туман испарялся дальше, но Адри остановил его. И тот послушно замер.       Напряжённый, измученный ожиданием стержень, не сдерживаемый более тканью, поднялся, мазнул по руке женщины.       Калин удовлетворённо хмыкнула. Пальцы плотным кольцом обхватили его плоть — та напряглась ещё сильнее. По телу пробежала горячая волна желания. Оно само двинулось навстречу руке Бюстье.       — Какой замечательный костюмчик, — прошептала она, — жаль мой так не умеет. Но ведь это даже интереснее, Нуар?       Калин начала делать неспешные, ритмичные движения, водя сомкнутыми пальцами вверх и вниз по его плоти. Не забывая при этом смотреть в лицо партнёра, словно надеясь найти в нём что-то. Адри не выдержал этого взгляда, и снова поцеловал горячие, жадные губы. Женщина покорно ответила на поцелуй — но Агресту этого показалось мало. Он касался губами её щёки, шеи — Бюстье со стоном задрала подбородок, позволяя Нуару изучать себя везде, куда только вздумается забрести.       Агрест вдыхал её запах — чужой и волнующий. Кровь пульсировала в венах, разгоняя пылающее желание. Тело требовало движений, чего-то ещё. Это не было проявлением скуки — одного звериного только инстинкта. Он диктовал Адриану напирать, брать своё силой, и не медлить ни секунды.       Однако, похоже, инстинкты подсказывали Бюстье иное. Или она сумела их обуздать; в любом случае, девушка не торопилась, и растягивала момент.       Адри вспомнил, что сейчас под его ладонью мягкая, упругая плоть. Он снова сжал её, и снова на пути встал твёрдый лиф, ткань блузки. Бюстье, такая доступная, невозможная, манящая была близко. Как он не мог позволить себе даже в смелых предположениях. Но теперь ему этого было мало. И Нуар желал узнать о ней больше.       Получить больше.       Поцелуями он опускался ниже. Губы коснулись воротника блузки, который показался неприятно-жёстким, грубым. Неуместным. Агрест попытался забраться под него, но не смотря на упорства, сумел отвоевать у ткани только крохотный участок кожи.       Тогда Калин, шумно дыша, дрожащими пальцами свободной руки отогнула воротник. А затем быстрыми, неточными движениями принялась расстёгивать бирюзовые пуговицы. Одну за другой.       — Ты ведь этого хочешь, да? Скажи чего хочешь, — шёпотом потребовала она, кончиком языка касаясь его уха.       — Я хочу… тебя, — тихо ответил Адри.       — Да, да… но ты хочешь что-то увидеть? Скажи, пожалуйста…        — Хочу увидеть насколько ты красива.       Эти слова сами пришли в голову. Весьма удачно — они попали в цель. Бюстье удовлетворённо хмыкнула. Прервала его поцелуй, отстранившись. После чего впилась губами в его рот, языки соприкоснулись, и Адри почувствовал, как на него падает очередная волна горячего возбуждения. Словно кто-то открыл дверь в наполненную жарким паром душевую — этот зной обволок его, впитался в кровь.       Тело отреагировало предательски — напряжение в его животе достигло пика. Адри знал, что будет дальше, он достаточно знал его из игр с самим собой. Неизбежная разрядка, после которой на него тяжёлым грузом навалится печальная усталость.       Он попытался избежать этого чувства, подался телом назад, стремясь избежать этого случайного позора перевозбуждения.       — Тише, тише, — произнесла Калин, ненадолго отрываясь от его губ, — всё будет хорошо. Доверься мне, расслабься…       Адри попытался, хотя чувствовал, что его корень, ставших по крепости равным камню, начинает ритмично вздрагивать. Прохладные пальцы Бюстье неохотно разжались. А затем опустились туда, где он и себе не позволял бывать, инстинктивно опасаясь боли. Но Калин велела повиноваться — и Адри, сперва вздрогнув, всё же послушался.       Она коснулась его у самого основания корня, нежно сжала колокольца, чуть потянула на себя. С губ парня сам собой сорвался вопросительный полустон.       — Заканчивать не стыдно, — сказала Бюстье, едва касаясь губами его скулы, — но если ты не торопишься… можно сделать… так… тебе хорошо?       — Д-да…       Бюстье продолжила касаться его там, внизу. Осторожными, точными движениями. А затем пальцы вернулись к прежнему занятию. Только теперь Калин двигала ими заметно осторожнее. Поднимаясь к самому напряжённому верху, легонько чиркала ладонью по оголовью. Словно бы невзначай. И Адри не мог понять, нравится ему это, или нет — прикосновения приносили удовольствие напополам с лёгкой, но терпимой болью. Которая, впрочем, сбивала распалённую плоть с толку — это было то что нужно.       — Что ты чувствуешь?..       — Я… я очень…       — Возбуждён?.. да-а… и если ты закончишь, я восприму это как комплимент. Можно?..       Адри коротко кивнул. Бюстье только лишь слегка налегла на него мягкой грудью, позволив коснуться губами тонкой, напряжённой шеи. А затем снова отстранилась. И быстрыми движениями продолжила расстёгивать блузку; освобождая сантиметр за сантиметром светлой, усыпанной рыжими веснушками, кожи. Парень впился взглядом в острые, выпирающие, изящные крылья ключиц. Едва заметную полоску, идущую от ямки под горлом к поднятой лифом груди.        Веснушки были и здесь. Огненным звездопадом они стремились вниз, по бледной коже.       Наконец, Калин добралась до самой заветной пуговки. Щелчком она расстегнула её, и Агрест увидел два аккуратно поднятых полушария. Полных и манящих — краем сознания Нуар отметил, что самые смелые предположения влюблённых коллежан были верны.       Под плотной тканью пиджака скрывалось настоящее сокровище, которому могли бы позавидовать многие дивы красоты. Веснушки не посмели коснуться молочно — белой кожи с едва заметными синими прожилками вен, исчезали где-то на едва различимой границе, словно стесняясь касаться этой красоты.       — Угадаешь, какого цвета на мне бельё? — мурлыкнула Бюстье. Адри слышал, как дрожит её голос. В нём нашлось место и уверенности и возбуждающему волнению.       Его хотели! Одна эта мысль пронзала всё его существо, добираясь до самых глубин. Где из тщеславия рождалась новая форма возбуждения.       — Бирюзового…       — Умничка! — шепнула она.       Украшенные замысловатым кружевом чашки, казалось, едва сдерживали рвущуюся из плена тяжёлую грудь. Плотно натянутые бретели впивались в кожу.       Рукой она отодвинула полы блузки. Сперва правую. Затем левую — так, чтобы Нуару ничто не мешало любоваться. Хотя и этого ей показалось мало: Калин продолжила расстёгивать пуговицы, открывая уже живот, рыжий от поцелуев солнца. Тонкую запятую пупка.       До тех пор, пока в дело не вмешалась белая ткань юбки.       — Тебе полагается награда… за проницательность…       Адри угадал какая. Он впился губами в мягкую кожу груди. И, когда этого показалось мало, легонько ухватил её зубами. Этот жест показался ему неловким, неумелым, но ему хотелось выразить своё желание и жажду. И по-другому он сделать этого не мог.       Бюстье, тяжело дыша, продолжала путешествовать пальцами по его напряжённому естеству. На каждый поцелуй она отвечала чуть слышным вздохом. Подавалась вперёд, выгибала спину; подставляла под поцелуи всю себя.       — Боже… боже… — шептала она, — до чего ты жадный, Нуар-р… нет, нет, это хорошо, очень хорошо… так… правильно…        Он скользнул языком от поднятой груди к выступающей под кожей ключице. Вдохнул запах её кожи, смешанный едва различимым ароматом парфюма. На языке остался горьковатый привкус духов. Который сейчас, почему-то казался ему слаще мёда.       — Я… так хочу тебя… — произнёс Нуар.       — Калин, — мурлыкнула Бюстье.       — Я хочу тебя, Калин, — повторил за ней Нуар.       Её лицо оказалось напротив его — кончики носов соприкоснулись. Теперь Агрест понял, что имеют в виду люди, когда говорят: «можно утонуть в глазах». Это в самом деле было возможно — потому что прямо сейчас он тонул в изумрудных омутах. Он мог смотреть в них вечно, не прерываясь на сон, еду, даже дыхание. Ловить каждый нюанс, каждую прожилку, малейшее изменение идеального цвета.       — А я тебя, — едва слышно произнесла она. Тёмные ресницы мелко затрепетали. — Безумно. Я хочу взять тебя, прямо сейчас, получить всё что ты можешь мне дать. И даже больше. Но у нас впереди очень много времени. И мы будем учиться. Ты хочешь учиться?..       — Да…       Он в самом деле очень хотел учиться. Настолько, что не променял бы звериный порыв на приключение, какое предлагала ему Калин.       Бюстье медленно кивнула. Пальцы коснулись тонкой золотой цепочки — кулон качнулся между светлых грудей.       — Мы оба хотим друг-друга, — произнесла она, удивительно смешивая строгий менторский тон с волнующими мурчащими интонациями. — Я завела тебя, мой Нуар. И сделала это нарочно. Просто потому что хочу, чтобы ты желал меня. Безумно. Если…       Она сделала паузу, и кончик языка коснулся верхней губы.       — …если ты возьмёшь меня сейчас, то… у тебя может и не получиться. Это тебя расстроит, и, быть может, напугает. Но ты не должен бояться. Если такое случится, ты должен знать — всё нормально. Просто ты хотел очень сильно.       Калин улыбнулась. Ровно как делала на уроках — и от этого сходства, ассоциации, напряжение внизу живота зазвенело натянутой струной.       — Что же… нам делать, Калин?       — Нет-нет, — её палец лёг поверх его губ. — В такие моменты лучше называть меня мадам Бюстье. Посмотри, ведь я и одета как преподаватель. И раздета… как она же. Я сделала это специально для тебя. Мы условимся. Для ученика я — Бюстье. Для любовника — твоя Калин. Ты очень быстро поймёшь разницу.       Адриан сглотнул вставший в горле ком.       — Что… мы должны сделать, мадам Бюстье? — с трудом произнёс Адриан. И понял — ему нравится говорить такие странные, даже смешные фразочки.       Не нужно даже притворяться учеником — ведь он и был им.       — О-о, — протянула она, склонив голову набок, щуря изумрудные глаза. — Наш первый урок. Забота о партнёре. В этом нам поможет французский язык. Тебе понравится, ведь я — преподаватель французского… и я — француженка.       Она мягко поднялась с дивана. Бедром отодвинула стол — тот оказался достаточно лёгким. После чего неспешно скинула на пол сперва пиджак. А затем и расстёгнутую блузку. Одежда скользнула по обнажённой спине, опала к ногам.       Теперь Адри почти ничего не мешало восхищаться её фигурой — что он и делал. Под формальной прямоугольностью пиджака до поры таилась не только волнующая подростков грудь. Но и высокая талия, едва заметная под кожей щётка рёбер. Поделённый на квадраты животик.       Конечно, и здесь были веснушки. Вернее сказать — они были повсюду. Самые густые следы солнца собрались на плечах, после чего спускались на плечи, затем предплечья. Пламенным водопадом стремились по линии талии, и терялись где-то под юбкой.       Калин что-то прочитала в его взгляде. Подмигнула ему, и произнесла тоном, словно напевала песенку:       — Не боишься влюбиться?..       — Я… не знаю, — с трудом ответил Нуар.       — А! — сказала она, посылая воздушный поцелуй.       Левая рука её легла на затылок. В пальцах сухо щёлкнула заколка — на плечи опала огненная волна волос, которая закрыла грудь, спину. Они даже на вид казались жёсткими и упругими. Адри никогда бы не подумал, что его Бюстье носит такие длинные волосы. Говоря прямо, он никогда об этом и не задумывался.       Теперь до него начало доходить, что всегда касался этой темы интереса поверхностно. В то время как самое интересное таилось в подробностях…       — О боже, — прошептал Нуар. Уже без всякого смущения. — Теперь уже… поздно бояться.       Калин потеряла сходство с собой прежней, но выглядела потрясающе.       — Не хвали день поутру, мой Нуар.       Бюстье мягко опустилась на колени. Провела пальцем вдоль его напряжённого естества. Из-под тонких рыжих бровей сверкнула зелень глаз.       — А теперь урок французского языка… от меня.       Алый язычок острым кончиком коснулся напряжённого оголовья. Агрест почти не почувствовал этого прикосновения, но от одного созерцания в голове взорвался фейерверк мыслей. О том, что он, должно быть спит. Или грезит наяву. Что такого быть не может, и не могло с ним приключиться — даже сейчас, часто, взволнованно дыша он не мог до конца поверить, что перед ним стоит на коленях та самая Бюстье, которую только вчера он видел на уроке…       Её яркие губы коснулись оголовья. А затем обняли его. Адри рефлекторно подался навстречу, и Калин, обхватив пальцами естество, позволила ему погрузиться в себя. Горячая влага коснулась кожи. Он снова приподнял таз, чтобы оказаться ещё глубже, но женщина легонько, кончиками пальцев коснулась его бедра. Адри понял что значит этот жест, и послушно расслабился.       Калин медленно двигала головой вверх и вниз, лишь изредка позволяя себе передохнуть. Но и в эти короткие мгновения она не оставляла партнёра без внимания — кончик её языка скользил по стержню, а руки совершали знакомые Адриану движения.       Парень осмелел. Осторожно коснулся ладонью её жестких волос. Провёл большим пальцем по веснушчатой скуле. Прикосновение её языка были нежны, и не воспринимались так остро, как опасался Адри. Самый главный его страх, который нависал домокловым мечом во всех фантазиях — не справиться, и закончить начатое слишком быстро, начал отступать.       В реальности всё оказалось немного не так, как он себе представлял. Намного нежнее…       Калин будто бы читала его мысли. Она подняла на него хитрые глаза. Поймала взгляд. И медленно моргнула, словно предупреждая о чём-то.       Секунду спустя он узнал о чём.       Девушка заправила за ухо упавшие на лицо волосы. В следующую секунду пальцы стиснули его плоть так крепко, что Агрест с трудом подавил удивлённый вздох. Она резко нарастила ритм — из нежного и ленивого он сделался яростным. Теперь Адри отчётливо чувствовал, как чужой язык касается плоти, как плотно обнимают её губы.       Пальцы Калин легонько тронули его внизу, словно играя.       Правой рукой она ухватила его запястье, потянула к себе. А затем изящным движением сбросила с плеча тугую лямку бретели. Агрест без труда расшифровал и этот намёк: его ладонь нырнула под чашку лифа. Пальцы сжали мягкую грудь, безошибочно нашли отвердевшую ягоду соска.       Близость её тела, это прикосновение стало последней каплей. Желание свернулось тугим узлом. Всё это время Адри был словно бы сосудом, заполняемым тонкой струйкой энергии. Но вот тонкие женские пальчики повернули кран, и поток хлынул во всю силу; желание заполнило его, и волной хлынуло через край.       Адри попытался сжульничать — до боли закусил губу, пытаясь сдержать себя. Но… не смог. Тело уже не слушалось его. Он почувствовал только, как напрягся пресс, как начало ритмично дёргаться его естество. Накопленное желание излилось в неё — и одна мысль об этом вызвала новую волну возбуждения.       Однако Калин словно не заметила изменений, продолжила погружать его в себя. Язык сделался ещё требовательнее — и это показалось Адри немного обидным.       Ведь и он хотел того же! Его Алчность развернулась во всю ширь души. Он желал эту женщину, хотел узнать её всю, хотел чтобы день смелых открытий продолжался.       Бюстье, наконец, прервала этот долгий поцелуй. Адри неохотно убрал руку с её груди. Зелёные глаза Калин блестели безумным огнём. Алые губы словно прибавили в яркости цвета, казались ещё полнее. На подбородке лежала тонкая ниточка слюны.       Впрочем, не только там; Агрест чувствовал влагу на коже, как холодит её, разгорячённую, лёгкий сквозняк из приоткрытого окна. Плоть постепенно слабела, однако желание не сделалось меньше.       Он прислушался к чувствам — такое с ним было впервые. Обычно в подобные моменты на него наваливалась тоскливая усталость. В голове звучал холодный голос рассудка, который презрительно цедил, что можно было бы обойтись и без этого. Но теперь этот голос молчал.       Агрест всё ещё чувствовал себя возбуждённым. И он так же сильно хотел Калин.       — Продолжим наш урок, — как ни в чём ни бывало, произнесла Бюстье, сверкая хитрыми глазами из-под растрёпанной огненной чёлки. — Партнёр — первое о чём мы должны думать, когда дело доходит до любви. Партнёр и… то, как мы его ощущаем. Что такое секс, как не радость момента?..       Она задумчиво провела пальцами по его влажной коже.       — Бывает так, что одному из нас нужна помощь… или обоим. Идеальных моментов не бывает, и каждый имеет право быть усталым. Или не в том настроении. Хорошо, когда всё взаимно… как у нас с тобой. Но…       Бюстье покачала ладонью.       — …всегда лучше позаботиться о партнёре заранее. Если мы будем заботиться друг о друге, наверняка всё получится. Сейчас я позаботилась о тебе… и это было приятно. Теперь я научу тебя, как заботиться… обо мне.