Марла
15 апреля 2022 г., 19:08
Марла приходит из ниоткуда, она отделяется от стены или, оказывается, что то, что ты принял за вешалку, на которую наброшено тряпье обладает голосом, разумом, выжигающим нейроны чувством юмора, грудью, запахом. Она возникает перед глазами с безапелляционностью бетонного блока.
Ее привычка носить солнечные очки в помещениях, кажется мне идиотской, она говорит, что слишком хорошо видит мир, чтобы смотреть на него невооруженным взглядом.
Марла. Идиотка.
Идиотка, под каблуком которой я бы прожил всю жизнь. Если бы под ним было для меня место.
Она садится напротив и мне сразу становится чуть сложнее дышать. Это ее тайный талант вызывать удушье, если не своим видом, то голосом.
Она забирает у меня из пальцев жирный брусочек картошки, когда она открывает рот, ее губы становятся похожи на алую «О». Смотреть невыносимо, слишком много ассоциаций.
— Ну как милочка, — спрашивает она и поднимает очки, — избавилась от бремени? Сможешь теперь смотреть мужу в глаза?
Я пересчитываю кусочки. Гадаю, где росла картофелина-мать, до того, как ее расщепили, разделили на части и закинули в горячее масло.
— А не надо было одеваться, как блядь, — говорит Марла и в поле моего зрения появляются ее черные, облупившиеся ногти, которые хватают желтый брусочек и тянут прочь.
Если я ее не остановлю, она не успокоится. Марла может так часами.
Тайлер говорит, что она еще кое-что может часами.
Он облокачивается о стену, закуривает и говорит:
«Это не баба, это чертов пылесос, на реактивной тяге. Серьезно». У него интонации белого колонизатора, купившего хорошенькую девицу. Или мне хочется так думать. Мне хочется чтобы между ними не было и намека на взаимное уважение.
— Женщина, — говорит Марла и тычет картошку в кетчуп, — должна быть мудрой. Ну, что куда дальше? В автомастерскую? В больницу? Где лежат твои пределы? А?
— Я думаю.
Минуту она молчит, потом наклоняется ближе, и я не могу думать больше, потому что у нее особый запах и он каким-то образом блокирует мой мозг. Она пахнет приторным мылом и пылью и какой-то горькой дрянью, табаком, прокисшим шампанским. Каждый из этих запахов неприятен в отдельности, но вместе они — химическое оружие. Мои маленькие нейроны сходят с ума, их сносит волной, берущей начало в первичном бульоне. Волна требует размножаться, продлевать род, брюхатить, вторгаться, схватить ее за плечи и покрепче и вжать в стенку. Превратиться в Тайлера, в самца, не видящего преград.
Я говорю себе, что у меня есть высшее образование и женщину нельзя сводить до функции. Я говорю себе, что мне интересен ее внутренний мир. Что она не игрушка для удовлетворения потребностей. Я говорю себе всё это, потому что уверен, что стоит ей засмеяться, и могучая древняя волна откатится обратно в вечность, а я останусь на берегу дрожащий и беспомощный. Я боюсь не сделать ей больно, а что она не хочет, чтобы я сделал ей больно.
Впрочем, это только сегодня. Сегодня тяжелый день, абортарий меня выпотрошил, я не могу ей сопротивляться.
Она закуривает и тут я вспоминаю, что это одиночное задание. Ее не должно тут быть. Ее вообще не должно быть между мной и Тайлером, если на то пошло.
— Это одиночное задание, — говорю я, — тебя не должно тут быть. Ты не должна мне мешать искать себя.
— Ну я-то себя давно нашла, подумала, что помогу тебе по-дружески. Покажу дорогу из желтого кирпича.
В забегаловке где мы сидим какие-то дешевые стекла в окнах и когда я смотрю в окно наклонив голову влево, я виду радужные разводы. Так бывает когда стекло неправильно закалили.
— Смотри, — говорю я Марле, — на стекле радуга.
Она поворачивает голову, но ничего не видит, потому что снова нацепила солнечные очки, или потому что она отрицает все цвета кроме черного.
— Ты бы завязывал, — говорит она вместо того, чтобы снять очки, — ешь слишком много консервантов, они консервируют твой мозг.
— Слушай, — я снова смотрю на радужные разводы, с ними проще разговаривать, — у меня нет на тебя времени. Хочешь дать совет — давай. Если ты планируешь отвести меня на пляж или на свалку и пафосно заявить, что моя натура — вот она, то иди к черту, сэкономь нам обоим время.
Когда я поворачиваю голову, ее нет за столом. Я не знаю пошла она в туалет, или ушла совсем. Ее нет через пять минут, когда мне приносят кофе. Я прошу официантку проверить нет ли моей подруги в дамской комнате, ее долго нет и я переживаю, может ей нужна помощь. Девушка смотрит на меня с недоверием, как на извращенца, но уходит проверить.
«Ее зовут Марла», — говорю я ей вслед.
«И она конченая сука», — этого я вслух не говорю.
Еще до того, как девушка возвращается я уже знаю, что Марлы там нет, она выбралась через окно, просто свалила, пока я гипнотизировал стекло, растворилась в воздухе.
Провалилась сквозь землю и возникла рядом с Сатаной, потому что он свистнул в свой свисток.
