Сломанная

Все эти месяцы и каждый день я чувствовала себя куклой, которой легко управлять, дёргать за ниточки, заставить замолкнуть, когда это надо. Но теперь я изменилась, стала совершенно другой. Всё благодаря тебе. Каждай раз ломая меня, ты делал меня сильнее. За это не долгое время я осознала, что у меня, возможно, никогда не было настоящих друзей. Ещё недавно они были, были рядом со мной, но сейчас я абсолютно одна. Но мне плевать. Главное, что скоро это уже не будет беспокоить меня. Интересно только одно — будут ли они плакать на моей могиле? Или с улыбкой на лице вспоминать? Наверное, нет, а может, я и ошибаюсь. Хочу сказать, спасибо тебе, Стефан. За то, что в самые мои тёмные времена, ты принес в них хоть капельку света, которого мне так не хватало. Прости меня, Дженна, что не смогла уберечь тебя от лап чудовищного зла, и спасибо, что научила меня любить этот мир, когда я разочаровалась в нем. Твоя душа навсегда останется со мной. И пусть тебя уже давно нет рядом, ты все равно навсегда в моем сердце. Также хочу поблагодарить тебя, Клаус. Ты уверил меня в никчемности моей жизни и показал истинное лицо тех, кто был мне дорог. Теперь я стала другим человеком, я больше не маленькая девочка, которая влюбляется в парней, ходит на вечеринки или плачет в подушку. Иногда мне хотелось, чтобы все снова было как прежде, как в детстве, когда мама читала добрые сказки, целовала меня в лоб, укладывая спать. Хочется вернуть ужин со всей семьёй, ведь в то время были живы вы, мама, папа, и ты, Дженна. Теперь я осталась одна. Но это не пугает меня больше. Одиночество не страшит, как замкнутый круг боли, страха и потерь. Я надеюсь, что Бонни или Аларик смогут позаботиться о Джереми. Даже не знаю нужно ли прощаться с ним, учитывая, что, возможно, ему сотрут память, сказав, что я жива и просто уехала далеко и надолго. Навсегда. Все эти чёртовы месяцы мне хотелось только одного. Умереть. Ведь так намного проще. Не будет ни боли, ни слез, ни дразнящейся ухмылки, которую так и хочется стереть с его идеального лица. Умерев, я бы забыла то, что мне приходилось видеть, испытывать, да и просто забыть все! Забыть свою первую любовь, которую буду помнить всегда, крепко держа в своем сердце. И нет, это не Стефан. Мэтт, прости меня, если сможешь. Хотя я даже саму себя простить не могу. Ведь ты погиб именно по моей вине. И только тогда я поняла, как ты был дорог мне. Мы любим тех, кто любил нас лишь, когда теряем. Говорят, что наши желания приходят лишь тогда, когда мы их и вовсе не ждём. Я долго ждала исполнения своего, но судьба — злодейка. Она услышала моё желание в самый неподходящий момент. Когда я уже не желала этого. Размышляю о смысле своего существования, о давних встречах, разочарованиях и счастье, которого я так и не познала, лёжа на сырой, холодной земле. Я все ещё чувствую отвратительный, металлический привкус крови у себя во рту. Сознание помутнилось. Мои затуманенные глаза практически ничего не различают. Думаю о том, чего я не успела сделать за свою жалкую и столь короткую жизнь. У меня совсем не осталось сил. Я больше не цепляюсь за эту жизнь, не борюсь и не пытаюсь кричать, зовя на помощь. Больше не хочу. Это не слабый поступок. Это безвыходность. Ведь зачем мне тратить впустую последние оставшиеся силы? Правильно, не за чем. Но мне хотелось бы попрощаться с тобой, Клаус. Ты принес в мою и не без того тяжёлую жизнь, не только муки и страдания, но и научил многому. Нельзя показывать свои эмоции. Никому. Проявление эмоций — это слабость. Это нисколько слабость, сколько просто отствутвие воли и самобладания. Люди могут этим воспользоваться. Я не переживала из-за предательств, потому что ты научил меня не хныкать по пустякам и мелочам. Если ты думаешь, что я все ещё ненавижу тебя, то, да, это так, но сегодня я умру и, умирая, буду думать о тебе. О тех моментах, когда ты сбрасывал с себя маску равнодушия, обнажая свою душу. Хоть, это было очень редко. Не у каждой истории есть счастливый конец, но мой самый счастливый из всех. Шесть месяцев назад до этого. Бегая на могилу к родителям, сидя на земле и, записывая какие-то плачевные строчки в свой дневник, я пыталась лишь оплакивать и принять смерть отца, и матери, не хотела плакать у людей на глазах, говоря им: Эй, ты, посмотри у меня умерли родители и мне очень тяжело! Тогда меня считали бы странной или больной на всю голову. Также я просто не хотела, чтобы кто-то успокаивал, утешал меня и говорил: У тебя все будет хорошо. Потому что моё сознание воспринимало это так, будто люди не осознают, что я теперь сирота и лишилась родителей, а не просто хомячка. И вот попытавшись полностью закрыться от всех, я чуть не потеряла саму себя. Это состояние опустошения. Тяжело справляться с потерей близких, и чтобы никто этого не замечал, приходится уже на автомате выкрикивать каждому в лицо: У меня все в порядке. Я не плачу в подушку и не задумываюсь о смерти. Всё хорошо! Оказалось, что обманывать всех вокруг, это очень легко. У меня все в порядке. У этого слова множество разных значений. И одно из: Мне тяжело дышать, есть и спать, но я об этом не скажу. В это время должен быть человек, который сможет вытянуть из этого болота. И в моей жизни такой появился. Стефан Сальваторе — загадочный красавчик, приехавший к нам в школу и сразу же влюбивший меня в себя целиком и полностью. Он умеет и развеселить, и позаботиться, и уберечь от всего в этом мире. Но оказалось, что и у него есть свои скелеты в шкафу. Стефан — вампир из 1864 года. Поначалу это смутило или даже испугало меня, и я попыталась оттолкнуться от него, но уж слишком сильно влюбилась, поэтому приняла его таким как есть, и как же я сильно ошиблась. Внутренний голос кричал мне, чтобы я бежала от него и держалась подальше! Но моё сердце, заполненное любовью к Стефану, говорило иначе. С этого момента все пошло наперекосяк. Не хочу говорить, что виню во всем его, но, возможно, это может быть и так. Кто же знал, что у этого до ужаса красивого вампира есть брат-убийца и стервозная бывшая, копией которой я являюсь. Узнав о бывшей Стефана, моей первой мыслью было то, что он любит вовсе не меня, а мою внешность. Ведь мы с Кэтрин одинаковые, и он любил её в девятнадцатом веке, а что если его любовь предназначена не мне? Но Стефан доказал обратное. Деймон — это тот, от кого точно следует держаться подальше. Его мания убивать все, что движется, если честно, слегка пугает. Из-за него Мэтт потерял сестру, а Джереми девушку, которую любил больше жизни. Может, Вики и не любила моего брата, но он не заслуживал смотреть на то, как она умирает, а её кожа становится серой. Такое трудно забыть или перенести. И чтобы защитить младшего брата, мне пришлось принять непростое решение. Я попросила Деймона внушить ему, что Вики Донован уехала и не вернётся. Но я знала, что однажды он все узнает и у него появятся вопросы, а может, и вовсе возненавидет меня, поэтому также попросила внушить, что на меня напал неизвестный вампир, и Стефан убил его, а он увидел это, но не боится. Долго объясняла, кто такие вампиры и как от них защищаться, но зато наши отношения между братом и сестрой стали крепче. Считаю, что тогда поступила правильно, сразу рассказав ему всю правду. Но про Вики было бы трудно сказать, потому что знаю, как брат любил её, поэтому это небольшая ложь во благо. Искренне не понимаю, почему мои друзья считают меня маленькой девочкой, которую вечно нужно спасать и оберегать. Неужели они считают, что я настолько слабая? Не могу сама решить свои проблемы? Я относилась к этому с небольшим скептисом. С одной стороны, меня пытаются уберечь от опасностей сверхъестественного мира, люди, которые сильнее, чем я и которые любят меня. Стефан и Деймон — вампиры, которым примерно сто сорок пять лет. Бонни — сильная ведьма рода Беннет. Кэролайн теперь тоже вампир, но даже если я не такая, как они, и не настолько сильная, я тоже могу бороться с этим злом. Ведь мне не пять лет, и я не учусь кататься на велосипеде, в кровь разбивая коленки и, тут же прибегая к маме, чтобы она помогла обработать ссадину и помазала жгучей мазью, при этом подув на ранку, чтобы не щипало. Я также могу давать отпор тем, кто желает мне зла. Хочу защищаться от этого, не думая о том, что кто-то вроде Бонни снова пострадал из-за того, что спасал меня. В очередной раз. Но и мои друзья, и близкие нужны мне, потому что одна я навряд ли вынесу это. Например, вчера меня никто не предупредил и не поставил в известность о плане насчёт Кэтрин. Эта сумасшедшая, стервозная и ненормальная вампирша испортила все, что можно было испортить в моей жизни. Сначала пыталась убить Джона, хоть я и не особо любила его, но все же, это мой биологический отец. Затем убила мою подругу Кэролайн, сделав вампиром, и снова все страдают по моей вине. Может, не будь меня всем было бы хорошо? Частенько эти мрачные мысли посещали меня, заставляя задуматься. В этот странный план поимки Кэтрин втянули ещё и моего брата Джереми, что очень меня разозлило. Ладно, если никто не говорит мне о том, что собираются сделать, но втягивать Джереми… Он же всего лишь ребёнок! И не должен участвовать в этих сомнительных вампирских войнах. Джереми ещё подросток, который должен ходить в школу, общаться со сверственниками, влюбляться, да все, что угодно только не это! Сильно разозлившись на друзей из-за этого случая, я поругалась со Стефаном, пыталась серьёзно поговорить с Джереми, но он будто не слышал меня. Ему нравилось это все. Адреналин, убийство вампиров, сумасбродные планы, сколько бы раз я не обьясняла ему, что для его возраста рано бороться с существами, которые и сильнее, и старше людей, он все равно не слушал меня. Никто уже не слышал меня. Все хотели только одного: спасти бедную Елену от плохих вампиров. А её никто не хочет спросить надо ли ей это. Может, мне не хочется, чтобы меня спасали. Но именно сейчас мне хотелось только этого. Приоткрыв свои тяжёлые веки, я осмотрелась и поняла, что нахожусь в неизвестном помещении, которое больше походило на заброшку. Я все ещё в той дурацкой, розовой кофте с кровяным пятном на всю спину… Будь проклята чёртова Кэтрин Пирс! Поднимаясь с грязного дивана, на котором лёжу, мне резко хочется горько усмехаться. Меня снова кто-то похитил и, видимо, будут пытаться убить. Иногда у меня возникает огромное желание вернуться в то время, когда я не знала о том, что я чей-то двойник, и что вампиры, ведьмы, и оборотни существуют. Чтобы все снова было как раньше. Здесь слишком тихо, настолько, что закладывает уши. Неужели меня привезли сюда, а потом просто бросили? Может, это чей-то неудачный розыгрыш? Или мой сон? Я проснусь и снова окажусь дома, у себя в тёплой постели. Но на розыгрыш это не совсем похоже. Меряя шагами комнату, размышляю, кто и зачем привёз меня сюда. Кажется, будто вселенная частенько издевается надо мной, забывая, что я всего лишь семнадцатилетняя девочка, которая устала уже от всего происходящего. Может, мне ходить с табличкой вампирам держаться на дистанции пять миллионов километров от меня? Ни один мускул на моем лице не дрогнул, оставаясь абсолютно спокойным, но мне хочется нервно смеяться или даже плакать. Слышу тяжёлые шаги и инстинктивно пячусь назад, спотыкаясь, и чуть ли не падаю на землю. В помещение заходят встревоженные парень и девушка, поспешно собирая какие-то вещи. Они что-то нервно обсуждали, похоже, даже не замечая меня. Светловолосый парень, кажется, был чем-то напуган, а его глаза были полны страха и ужаса. — Ты уверена, что он придёт? — его голос дрожит, когда он задаёт вопрос девушке. — Да, уверена. Он придёт за ней. Девушка отвечает ровным тоном, выражая слегка нервозное спокойствие и резко переводит взгляд на меня, отчего неожиданно дергаюсь. — Он точно отпустит нас? Снова жалобным голосом вопрошает паренёк. — Клаус сдержит свое слово, если мы заплатим хорошую цену. Эта незнакомка невозмутимо отзывается, но в её голосе слышится хрипота, которая говорит о том, что ей самой до жути страшно. Но её ответ был похож на намёк, будто цена, это я. А теперь страшно и мне. Неподвижно стоя на месте, сглатываю ком в горле, пытаясь унять дрожь в теле. — Кто такой Клаус? Этот резкий заданный мною вопрос вводит незнакомцев в ступор, и они удивленно косятся на меня. Моё сердце бешено стучит, что кажется, будто сейчас вылетит из груди. — Наш самый худший кошмар. С отвращением уверенно отрезает девушка, быстрым шагом убегая из комнаты, услышав звонок в дверь. Мои губы начинают дрожать, а я ходить из угла в угол по комнате, осознавая, что прямо сейчас меня хотят передать в руки какого-то монстра. Теребя пальцами, нервным взглядом посматриваю на незнакомого паренька, который даже не глядит в мою сторону, но своим присутствием уже намекает, что мне не сбежать. Где-то поблизости слышу чей-то властный голос, а затем смех. Моё сердце замерло, будто на секунду забыло, что нужно стучать. Девушка возвращается в комнату, но уже не одна. Рядом с ней идёт с величественным видом светловолосый мужчина, выражение лица которого из спокойного резко меняется на ошарашенное, увидев меня. — Познакомься, это новая Петрова. Дрожащим тоном произносит незнакомка, указывая на меня. Я тут же застываю в оцепении, забывая даже дышать. Страх полностью парализует меня. Со сверхъестественной скоростью этот мужчина подбегает ко мне, медленно наклоняясь к моей шее, отчего я дрожу ещё сильнее. Потом он заглядывает в мои глаза и, хитро ухмыляясь, заинтересованным взором осматривает меня, поднимает руку, аккуратно дотрагиваясь до моей щеки. Столь приятное прикосновение вызывает во мне бурю неразличимых эмоций. Незнакомец отходит от меня и, меряя своими тяжёлыми шагами комнату, обращается к моим похитителям: — И что же вы хотите за это прекрасное создание? Его голос звучит, как какая-то насмешка, а лицо не выражает никаких эмоций. Я стараясь перестать дрожать, а также пропустить мимо ушей то, как он меня назвал. — Обещание, что ты отпустишь нас, Клаус. — серьёзным тоном проговаривает девушка, пристально наблюдая за ним. — Хорошо, я вас отпускаю. — безразличным голосом отзывается Клаус. — Правда? Ты прощаешь нас? — трясясь от страха спрашивает парень, что похитил меня. — Ну, конечно, — весело смеётся Клаус, подходя к этому парню, — Поэтому дарую вам настоящую свободу. Его тон резко сменился на серьёзный, что слегка насторожило и меня, и остальных. Он одним движением руки обезглавил того парня, его голова отлетела куда-то в сторону, а кровь брызжала во всю. Я удивленно ахаю, прикрывая рот рукой, это зрелище просто отвратительно и вызывает у меня приступ рвоты. Если он так быстро расправился с этим вампиром то, что может сделать со мной? — Нет! Тревор! — отчаянно ревёт девушка, смотря на тело своего друга, — Ты же обещал, что отпустишь нас? — Смерть — это лучшая свобода для него, учитывая, что он сделал. Бархатным голосом говорит Клаус, мрачно улыбаясь и, приближаясь к ней. — И я обещал отпустить тебя, а не твою зверюшку, — любезно проговаривает он, — Но если ты так настаиваешь… Парень не заканчивает фразу и быстрым движением пробивает девушке грудь, вырывая её сердце. Обсеревшое тело с грохотом падает на пол, а он безразлично посмотрев на него, перешагивает и направляется ко мне. Всё произошло так быстро, что я не успела понять, что только что случилось. Он убил их настолько легко и равнодушно, будто делает это каждый день. В чем я не сомневалась. Он монстр! Самый настоящий монстр! Кричит голос в моей голове. Клаус хитро ухмыляется, все ближе и ближе подходя ко мне. Резко выйдя из оцепенения, размышляю, что мне конец, пятясь назад к стенке. Мой страх, кажется, забавляет его. Ему это нравится. — Не бойся меня, sweetheart, я не причиню тебе вреда, — мягким, обволакивающим тоном произносит Клаус, что я даже почти верю ему. Но это, скорее всего, побочное действие страха и не более. Моё помутненное сознание пытается найти точку спокойствия и избатиться от тревоги, и нарастающей паники. И в эту же секунду меня начинает волновать вопрос: — Кто он такой? И что ему нужно?