Сломанная

Раньше я не знала, что значит настоящая боль, убивающая тебя не снаружи, а изнутри. Ни одна физическая пытка, от которой хочется выть не сравнится с моральной. И ты это прекрасно знаешь, Клаус.

Наверное, поэтому часто использовал именно этот метод истязания меня. Но на самом деле, было бы лучше если бы ты просто сразу же быстро и безболезненно убил меня, как тех людей, которых я не знала или которые были моими близкими. Я была слишком глупой, думая, что смогу сбежать от тебя, но не осознавала, что ты хитрее и умнее, потому что ты, это Клаус Майклсон.

Тысячелетний гибрид-убийца, манипулятор, настоящий псих, но за всем этим мне удалось разглядеть нечто большее.

Жаль, что другую свою сторону ты показывал очень редко, возможно, боялся, что её отвергнут или тебя снова предадут, как это было на протяжении твоей вечной жизни.

Но ты слишком поздно смог открыться мне, а я тебе.

Мы навсегда останемся врагами, а в наших сердцах будем жгучей, лютой ненавистью ненавидить друг друга, но в затаенных уголках наших душ — любить.

Так, как не любит никто, потому что это не любовь, а убежище от одиночества, созависимость, самый настоящий наркотик, который полностью поглощает.

И сейчас, когда моё сердце бьется так медленно, что я отчётливо слышу каждое его биение, я сожалею, что не признала этого раньше.

Мои глаза уже закрыты, а лёгкие забыли как дышать, я все ещё живу, но на самом деле, давно уже мертва.

Благодаря тебе, Клаус, я поняла, что ненависть и любовь, это не всегда разные понятия. Ведь есть случаи, когда и любить, и ненавидеть можно одновременно.

Я никогда не смогу забыть о тебе. Главный вопрос — забудешь ли ты обо мне?

***

Моё тело дрожит и, трясясь, я бегу в противоположный конец комнаты, глупо надеясь, что он меня не поймает. Мужчина заинтресованно взирает на меня и, кажется, будто молча усмехается глядя на мои попытки сбежать от него. Медленно и бесшумно приближается ко мне, и ядовито улыбается, когда видит, как я шаг за шагом отскакиваю назад. Мне становится очень страшно, я инстинктивно сжимаю руки в кулаках, мечтая, чтобы все это оказалось сном. Но к сожалению, это вовсе не сон. Это очень суровая реальность. Моё сердце бьется так сильно, что кажется, будто его можно услышать даже в другом городе. Больше всего меня пугает не сам этот таинственный Клаус, а неизвестность. Что будет дальше? Что он хочет меня? Ненавижу чувство, когда ты не понимаешь, что же будет дальше. — Тихо, милая, не бойся, — сладким баритоном произносит мужчина, хищным взглядом смотря на меня, — Я не причиню тебе зла. Насколько бы соблазнительным ни был его тон, я не верю его словам и продолжаю пятиться назад, понимая, что мне уже некуда бежать. Мои действия все ещё забавляют его, вызывая на лице ухмылку. Так странно, что его улыбка, ямочки и полностью вид очень привлекательный, а за ними прячется голодный, кровожадный монстр, и доказательства этому два трупа, которые уже начинают изрядно попахивать кровью. Я думала, что видела настоящее зло в своей жизни, например, когда убивал Деймон, когда я становилась свидетелем жуткий резни, произошедшей на дне основателей, но это все было цветочками по сравнению с этим вампиром. Он одной рукой отрубил тому парню голову. Это настоящий кошмар. Сколько же ему лет? Внезапно возникает вопрос в моей голове. Тем временем, он перестал настигать меня и резко остановился, и мрачно рассмеялся, будто мои действия веселят его. — Ты похожа на маленькую птичку, которая борется за свою жизнь несмотря ни на что, — насмешливо протягивает Клаус, — И также глупо надеется выжить. — его лицо резко мрачнеет. Недоумевающе хмурюсь, укоризненно взирая на него, и останавливаюсь, неподвижно стоя на месте. Он пользуется этим моментом и со сверхъестественной скоростью подбегает ко мне, безумным и весёлым взглядом смотря на меня. Мужчина приближается настолько близко ко мне, что я чувствую его дыхание на своей коже, от чего невольно дёргаюсь, пытаясь отодвинуться, но он тут же крепко хватает мою руку, заставляя не делать резких движений, предупреждающе заглядывая в мои глаза. Он рассматривает меня так внимательно, будто сам не верит, что я настоящая. Он смотрит на меня, как голодный хищник на свою жертву, как тот, кому безразлично все, что касается любви и человечности, но почему-то в этом взгляде также виднеется… надежда? От нарастающей паники и оцепеняющего страха, чувствую, как сознание помутнилось, а тело совсем слабеет. Ноги становятся ватными, и когда сил уже не остаётся, ощущаю, что пошатываюсь, и вот-вот рухну на пол, но в эту же секунду чувствую сильные руки на своей талии, которые держат меня, не давая упасть. Затуманенными глазами взглянув на изумленного Клауса, окончательно прикрываю глаза, обморочно засыпая. *** Очнулась я в незнакомом месте, похожее на подвал или темницу, моя рука прикована цепью к стене. Меня бросили здесь, приковав, как животное, которое необходимо держать на цепи. Я не знаю кто он такой, но уже ненавижу его, и все ещё не понимаю зачем ему нужна семнадцатилетняя девчушка, хотя, если вспомнить, что я двойник, которого вечно хотят убить, то вопросов нет. Проклинаю все на свете за то, что родилась двойником. Потому что вечно кто-то пытается убить меня или похитить, или бог знает что еще. Не знаю сколько здесь уже нахожусь, но чувствую, что жутко хочу пить. Мои губы потрескались, голову ломит, а глаза еле различают что-то в темноте. Но жажда мучила меня больше всего. Моё горло буквально иссыхало изнутри. Пить. Хочу пить. Пожалуйста. Одно я поняла точно этот Клаус, видимо, какой-то необычный вампир, так как на фоне тех вампиров, что похитили меня, он выглядел сильнее, могущественнее и более пугающе. Внезапно меня накрывают эмоции, не знаю почему, но хочется жутко рыдать от того, как сильно хочу вернуться домой. Лечь в свою постель, обнять Дженну, снова отругать Джереми, а потом также быстро помириться с ним, потренироваться с Алариком — просто хочу домой. Но сейчас эта мечта казалась нереальной. Терпеть не могу темноту и все, что с ней связано. И сидя в этом месте, я закрыла глаза, панически боясь того, что эта комната слишком тёмная. Её стены давят на меня настолько сильно, что становится трудно дышать. В лёгких будто закончился весь запас кислорода. А также здесь очень и очень сыро, и холодно, когда выйду из этого места, то, похоже, у меня будет температура. Если я вообще выйду отсюда. Размышляю о том, чем сейчас занимаются Кэролайн, Бонни, Джереми или Стефан. Вспоминают ли они обо мне? Заметили ли, что я пропала? Надеюсь, что они найдут меня, прежде чем этот Клаус что-то сделает со мной. Хотя больше всего мне хотелось узнать, что этому вампиру нужно от меня. Вдруг дверь в подвал открывается, пропуская свет вовнутрь, из-за чего я невольно зажмуриваю глаза, которые уже успели привыкнуть к темноте. В комнату заходит неизвестный мужчина и подходит ко мне, освобождая меня из цепей. Он делает все суетливо и небрежно, будто торопится или чего-то боится. Мне все ещё плохо, поэтому я даже не сопротивлясь, когда он грубо хватает меня под руку, ведя прочь из темницы за собой. Мы проходим мимо комнат и идём по длинному коридору, и я наконец, понимаю, что нахожусь в загородном доме. Насколько далеко он находится от Мистик Фолз ещё предстоит узнать. Парень отпускает мою руку и, безразлично взглянув в мою сторону, сообщает, что Клаус ждёт меня в своём кабинете. Он показывает на большую черную дверь с эмблемой льва на ней. Даже дверь у этого Клауса непростая — лев означает превосходство, могущество, символ настоящего короля. Паренёк оставив меня рядом со входом в комнату, поспешным шагом убегает отсюда, испуганно оглядываясь. Создаётся впечатление, будто его трясёт или ему очень страшно. Сглотнув болезненный ком в горле, пытаюсь осмелиться, чтобы постучаться, но на секунду задумываюсь о том не уйти ли мне отсюда. Здесь все равно тихо и никого нет, может, никто и не заметит если я тихо убегу. Но внезапно слышу весёлый голос за дверью, который бесцеременно кричит: — Проходи, sweetheart, не стесняйся. Поняв, что это Клаус закатываю глаза и, стараясь не показывать свое волнение, захожу внутрь. Оказавшись внутри кабинета, вижу расслабленное выражение лица Клауса, он вальяжно развалившись на диване, держит в руках бокал с янтарной жидкостью, медленно попивая его. Плотоядно ухмыляется, когда видит меня и мягким голосом произносит: — Присаживайся рядом, милая. Пытаясь унять дрожь в своём теле, гордо вздергиваю подбородок, и отрицательно качаю головой. — Нет, спасибо, я лучше постою. Но заметив его испепеляющий взгляд, тут же присаживаюсь на край дивана, стараясь как можно дальше отодвинуться от вампира. Он издаёт смешок, увидев мою нервозность, и залпом осушает бокал полностью, поднимаясь с мебели и присаживаясь за стол, который стоял чуть поодаль от дивана. Сжимаю руки в кулаках, заинтригованно наблюдая за ним. Он выглядит так оживленно, будто у него наступил праздник. Долгие мгновения в комнате царит полнейшая тишина, грустно прерываемая тиканьем часов, висящих в отдаленном углу помещения. — Зачем вы убили тех вампиров? — резко выпаливаю я, нахмурившись. Я все ещё помню отчаянные глаза той девушки, когда она увидела как умер её друг, её сердце в его руках, а также жалобный голос того парня, настолько умоляюще он выглядел, что мне на секунду стало его жаль. На самом деле, мне жаль их обоих, несмотря на то, что они похитили меня и отдали этому вампиру. Клаус вскидывает брови от удивления и еле сдерживает смешок, заинтересованно поглядывая на меня. — Они сотворили не поправимое, — сухо отзывается он, безразлично пожав плечами, — Это их наказание. — Неужели нет других наказаний? — задавая вопрос, я сама удивляюсь своей смелости. Взгляд мужчины становится мрачным, что я дергаюсь на месте, замечая устремленный в мою сторону убийственно-равнодушный взор. — Я дал им свободу, убив их. — ни один мускул на его идеальном лице не дрогнул, а тон звучал настолько ровно, что стало не по себе. — Неужели, милая, тебе жалко тех, кто похитил тебя и отдал такому чудовищу, как я? — насмешливо интересуется он. Я промалчиваю, опустив голову. Да, мне было их жалко. Может быть я такая дура или глупая, но когда я видела их испуганные глаза стало очень больно. — Кто вы такой? И что вам надо от меня? — вопрошаю уверенно, задрав голову, будто убедила саму себя, что больше не боюсь его. Но отчасти, это было далеко не совсем так. — Ты не имеешь права задавать мне вопросы, любовь моя. — издевательским тоном отвечает Клаус. Я невольно дергаюсь, услышав его выражение любовь моя. Что такой как он может знать о любви? Замечаю, что смысл этих слов резко меняется, когда они произнесены из уст такого, как он. — Единственное, что тебе нужно знать, это то, что моё имя — Клаус Майклсон. Его голос железный, как сталь, а выражение лица абсолютно спокойное. — Зачем вы похитили меня? Не обращая внимания на его слова, снова задаю вопрос, прожигающим взглядом осматривая его. Красота этого вампира очень обманчива — на вид он, как все люди, красивый, очаровательный, молодой, а вот что у него внутри никто не знает. Клаус громко и бархатно, будто мурлыкает, смеётся, услышав мой вопрос. Оценивающим взором пройдясь глазами по моему телу, холодно отзывается: — Ты, это то, что я искал много лет. Ты сможешь изменить этот мир, — приподнято объясняет он. — Что ещё за чушь? — раздражённо выплеваю я, не дав ему закончить свой монолог. — Ты очень смелая девочка, но не советую тебе так разговаривать со мной. Угрожающе-спокойно проговаривает Клаус, предупреждающе взглянув меня и ядовито ухмыльнувшись. Я лишь фыркаю в ответ, недовольно закатывая глаза и снова испуганно дергаюсь, заметив, что он резко встаёт и подходит ко мне. Моё сердце предательски бешено заколотилось в очередной раз. Дыхание снова участилось. Мужчина берет своими пальцами мой подбородок, заставляя смотреть в его глаза, но я отвожу взгляд, не желая глядеть на него. Хищно взирая на меня, он внимательно рассматривает моё тело, глаза, губы, перевёдя дыхание. Будто все это было знакомо ему, и как-то тоскливо взглянув на меня ещё раз, проводит большим пальцем по моей нижней губе. Он стоял настолько близко, что воздух вокруг меня пропитался запахом приятного мужского парфюма и алкоголя, заполняя мои лёгкие. Моё сознание затуманилось. Заглянув в его глаза, невольно издаю тихий вздох, вызывая на его лице дерзкую улыбку. — Удивительно, тысячу лет назад я был… не могу сказать, что влюблен, так как слова «любовь» не существует, — презрительным тоном начинает Клаус, словно ему неприятно это говорить, — Имел влечение к твоей копии, но смотря на тебя, я чувствую отвращение. — холодным тоном резюмирует он. Эти слова ударяют в мой мозг, вызывая ошарашенность, недоумевание и презрение. Тысяча лет?! Мысли лихорадочно метались в моей голове, пытаясь собраться воедино. Никто не может столько прожить. Он самый древний вампир. Вот в чем дело. — Любовь существует, просто такие, как вы не умеете любить. — уверенно отчеканиваю, мстя за обидные слова в свой адрес. Эти слова ударяют его, будто пощечина по больному месту. Взгляд вампира резко меняется и, сжав мою челюсть, заставляя меня чуть вскрикнуть от боли, дотрагивается губами до моего уха и издевательским шепотом произносит: — Не советую дерзить мне, дорогуша, ты не знаешь на что я способен. Я могу выпотрошить твоих родных, снова приковать в той темнице и бросить их мёртвые тела рядом с тобой, заставляя тебя смотреть на то, как они гниют. — уголки его губ растягиваются в ядовитой улыбке. Он так легко произносит эти слова, словно это вовсе не угроза, а приглашение попить чаю. — Вы не станете… — сипло поговариваю я, встревоженная его объявлением. — Ты недостаточно хорошо знаешь меня, — продолжая издеваться надо мной, отвечает Клаус, — Уверен, что ты знакома с Катериной. Можешь спросить у неё с каким удовольствием я сам убивал каждого члена её семьи. По коже пробегает холодок. Мои уши заложило, а дыхание участилось. Его слова режут моё хрупкое сознание и, ошарашенно отведя взгляд в сторону, пошатываюсь, чуть ли не падая на пол. — Тише, милая, я держу тебя. Сладко шепчет мне на ухо вампир, крепко приобнимая меня за талию. Мой организм совсем ослаб от того, что я, возможно, уже несколько дней не ела и ничего не пила. Устала и очень напугана. Но теперь я не хочу не есть, не пить, а только спать. Глаза начинают слипаться, и Клаус, заметив это, осторожно кладёт меня на диван, опускаясь на корточки. — Сейчас я задам тебе несколько вопросов, sweetheart, и от них будет зависеть переночуешь ли ты в удобной постели или вернёшься снова в ту темницу. — властным баритоном начинает он. Я издаю нервный смешок. Он просто ненормальный. Какие ещё вопросы? У меня у самой их целая куча, но мне даже запрещено их задавать. — Что ты знаешь о Бонни Беннет и Тайлере Локвуде? — с неподдельным интересом спрашивает Клаус, в предвкушении ожидая ответа. Непонятливо хмурю брови, резко встав с дивана и сев на край. Недоумевающе взираю на него, не желая отвечать на этот вопрос. Пока я жива и все ещё в сознании добровольно не стану подставлять друзей. — Я не стану отвечать. — твёрдым голосом отзываюсь, с укором наблюдая за ним. Если он серьёзно думает, что я сама сдам своих друзей, то просто идиот. И мне уже даже не страшно перед ним. Я ни за что не предам друзей, отдавая их в его лапы. — Ты в этом уверена? Наигранно удивляется Клаус, испепеляюще рассматривая меня. Неожиданно он весело улыбается, будто ему стало смешно с моего ответа. — Можешь внушить мне сказать тебе правду, но сама я отвечать не стану. –грозно отрезаю в ответ. — Я бы внушил тебе, любовь моя, но мне больше нравится, когда люди подчиняются мне. Он снова ядовито ухмыляется, серьёзным тоном резюмируя, и грубо хватает меня под руку, поспешным шагом таща вперёд за собой. Хватка на моей руке настолько сильная, что я чувствую как она хрустит и, вскрикнув от боли, пытаюсь успеть за его шагом. — Придётся преподать тебе небольшой урок. Мягко шепчет вампир мне на ухо, и снова его шёпот кажется каким-то соблазнительным, желанным и таинственным, но я тут же отдергиваю себя от этих мыслей, осознавая, что я, похоже, от усталости и боли в руке уже брежу, считая угрозу соблазнительной. Мы снова около той темницы, он резко раскрывает дверь и заталкивает меня внутрь. Я теряю равновесие и сильно ударяюсь головой о стену, чувствуя адскую боль на затылке, прикладываю руку, затуманенно взглянув на него. — Надеюсь, что ты подумаешь о своём решении. Сладких снов. Голос Клауса отдаётся эхом по комнате, заговорчески улыбнувшись, он плотно закрывает дверь, и я тут же слышу щелчок замка. Теперь я здесь одна на всю ночь. В ушах шумит, а в голове все ещё звучат его слова: Я могу выпотрошить твоих родных, снова приковать в той темнице и бросить их мёртвые тела рядом с тобой, заставляя тебя смотреть на то, как они гниют. Мне жутко, больно и страшно, но я заставляю себя терпеть это, отказываясь от мысли подчиняться его условиям. Я не могу предать друзей. Ни за что.