Эйфория

Проснуться? А Гермиона и не спала. Или спала? Часы? Дни? Сколько прошло? Что там говорила Джинн? 5 дней. Хорошо, что в магическом мире есть очищающие чары, иначе от Гермионы бы воняло на все гриффиндорское крыло. Гнетущие мысли водили хоровод во славу бессмысленности, оставляя борозду на еще целых клетках мозга. Всё идёт не так. Гермиона не могла отделаться от тошнотворного отсутствия смысла. Её воротило даже от мысли о любом действии. Нет удовольствия читать книги, улыбаться или общаться с людьми: буквы расплывались, улыбка натягивалась, а люди тяготили своими обязанностями и навешиванием ожиданий. Все рано или поздно упиралось в смерть. Даже самый могущественные волшебники умирали. Так же жалко, как и любой простой магл. Это саднящее угнетение внутри. Оно давило и медленно капало на терпение девушки, которое закончилось сегодня ночью. «Я убью себя»,- слишком просто думала про себя Гермиона, не находя в этой фразе ничего предосудительного. Да, иногда она чувствовала радость и энергию жизни, но это тоже было лишь частью её болезни. Она выскочка и отличница именно поэтому. Её мозг болезненно обходил мысль, что всю оставшеюся жизнь придется сидеть на магловских таблетках, чтобы просто чувствовать себя нормально. Это абсолютно тупо. Гермиона начала жалобно постанывать, всё больше погружаясь в свою беспомощность. У нее не было шансов выжить сегодня. Гермиона замерла. Она услышала какой-то звук. Шаги? Джинни вернулась? А занятия? Или она что-то забыла? Балдахин опять резко открылся, впуская очередную порцию невыносимого света. -Может, пустишь в меня авадой? – сдалась Гермиона. Она увидела платиновую голову Драко Малфоя. Сначала Гермиона даже не удивилась, это её галлюцинация, бред? Малфой-мучитель пришел поглумиться над остатками её жалкой жизни. Какая ирония. Но Гермионе всё равно было досадно, что последнего, кого она увидит или поговорит, был Малфой, даже если он был воображаемым. -Мне лестно, что я создаю впечатление человека, который налево и направо разбрасывается непросительными. А ты? Ты и раньше выглядела, как будто тебя переживал тролль, но теперь…да что с тобой не так? - Сам Малфой святился в лучах солнца, создавая иллюзию спустившегося на Землю ангела, облаченного в черный. -Малфой, а что с тобой не так? Что ты делаешь в спальне гриффиндорк? И что тебе понадобилось у моей кровати? – Гермиона вдруг вспыхнула, но тут же обессиленно опустила голову, – Хотя знаешь, мне все равно, просто уходи, убирайся. Без тебя тошно, поверь на слово. Малфой прищурил свои пепельные глаза, видимо, все же не собираясь верить грязнокрвоке. Один глаз показался Гермионе абсолютно белым, но сейчас она не могла доверять собственному зрению: это блик солнца или слепая зона? Пока Гермиона размышляла над своей адекватностью восприятия и реальности Малфоя, тот резко и без предупреждения наклонился к лицу Гермионы и вошел в её сознание. -Какого черта? – Гермиона пыталась сопротивляться, но голодовка не шла на пользу её окклюменции. Малфой больно проходил по ее воспоминаниям, которые и так уже были полны отчаянья. Он внимательно изучал все моменты, которые могли указывать на её болезнь: походы к магловским врачам, таблетки, попытка самоубийства в 13, как Гермиону накрывает уже не в первый раз. Ему было интересна связь между настоящим моментом и его причиной. Злобный маньячина. Просмотрев скучнейшую жизнь Гермионы за последнюю неделю, Малфой наткнулся на постоянно крутившиеся мысли о смерти и отыскал выверенный план действий, а когда дошел до рассуждений о досаде, что последним в жизни человеком, с которым Грейнджер поговорит, был он, то Малфой резко вышел. - Блять, размечталась, я тебе такой радости не доставлю. Я не видел, чтобы к Хогвартсу приближались дементры, где вся твоя радость? -Ты просто больной ублюдок! Я хочу выйти в окно Астрономической башни этой ночью. Ясно? Хоть ты и сам это прекрасно знаешь…теперь. Какого дьявола ты вмешиваешься в мое сознание, в мою жизнь? – Гермиона вспыхнула впервые за полгода внутри неё оказалось так много жизненной силы, которая нагрела щеки. Гнев. Он пересилил даже естественную слабость после проникновения в сознание. Игнорируя ярость Гермионы и посчитав все вопросы риторическими, Малфой выронил: -Грейнджер, это ты больная, собирайся – вот так просто. Что это значит, девушка понять не могла. Последние здоровые клетки мозга натужно пытались соображать. -Ты, может, плохо меня расслышал? – всё еще на волне, долго подавляемой агрессии, плыла Гермиона. -Собирайся, а не то я применю имеперио. Тебе всё равно нечего терять, мне тем более. Вставай, я сказал. – невозможно было понять мотивы Малфоя по его лицу. Что он задумал? Он хочет поиздеваться? Растоптать? Унизить? Убить? Гермиона ничего не понимала, ярость заполнила её сознание, но она вдруг хоть что-то почувствовала, чего не было уже долгие месяцы. Эти 5 дней стали для нее пиком, где она сдалась полностью и больше не смогла подняться с кровати и найти хоть малейшие причины оставаться в живых. Гермиона сильно сомневалась, что он воплотит свое обещание непростительного заклинания в Хогвартсе, не страх двигал ей. Она кивнула. Это было сравни интересу. Вызову. Он не могла упускать такую возможность, ей нужно было вытащить любую возможность и разжечь это гребанное желание жить любым способом. Жить, Гермиона. Жить. А если всё станет хуже, Малфой прав, ей нечего терять. Она просто разобьётся. Ей хотелось не просто умереть, ей хотелось долгой и мучительной смерти, чтобы наказать себя за всю ту боль, которую она причинит остальным, которую она причиняла себе все эти годы, за то, что не смогла найти смелость продолжить бессмысленно барахтаться в том, что люди называли жизнью. -Я буду максимально искренняя с тобой, Малфой, потому что ты прав. Я всё еще не понимаю, что ты тут делаешь, если честно, у меня нет желания разбираться. Но у меня физически не хватит сил встать. -На, выпей это – из внутреннего кармана пиджака Малфой достал маленький пузырёк зелёно-жёлтой жидкости. Гермиона узнала его – Укрепляющий эликсир. -А ты много зелий с собой таскаешь? – буркнула девушка, - Ты же знаешь, меня вырвет при любой попытке выпить его. -Пей – твердо отозвался Малфой, - Оно как раз для подобных случаев, я его, так скажем, усовершенствовал – на лице появилась непривычная для него улыбка. Всё же он мог испытывать другие чувства, кроме презрения и ненависти. Гермиона глотнула всё разом и почувствовала знакомый горький вкус. Она ждала, когда ей начнет выворачивать и надеялась, что вся мерзость окажется прямо на Малфовом с иголки костюме. Но ничего не происходило. Она откинулась на подушку. Малфой терпеливо ждал, когда зелье подействует. -Оно, кстати, и быстрее действует – гордость опять промелькнула между слов, это могло бы впечатлить только профессоров зельяварения, ну и, конечно, заучку Грейнджер, - так что не разлеживайся, а лучше подумай, что наденешь, не смей оставаться в этой нелепой тряпке. Гермиона не обиделась и даже не повела головой. Ей было плевать в чём она. Силы и вправду быстро прилили к телу. Если она выживет сегодня, то она обязательно спросит у Малфоя рецепт. -Хорошо, может, ты уже задёрнешь чертову штору? -Собирайся – снова повторил Малфой, словно боясь, что Грейндежр передумает, - я буду ждать тебя на 5 этаже, возле заброшенного туалета - Малфой без единой эмоции на лице закрыл балдахин и ушел. Девушка погрузилась в желанный мрак. «Да, увидь нас кто вместе, это бы плохо сказалось на его репутации, тем более я выгляжу, как труп», - пронеслось в голове Гермионы. О своей репутации она и не думала вспоминать. Просидев некоторое время в темноте, Гермиона начала задаваться вопросом, а не приснилось ли ей всё это? А, может, она уже летит с Астрономической башни и это её последняя галлюцинация? Тогда почему Малфой? Даже в своем состояние Гермиона не могла поверить, что её фантазия настолько больна, чтобы выдать последним образы Малфоя. И приливающее чувство силы и злости не могли появиться сами собой. Всё. Же. Не. Сон. Она медленно высунула сначала ноги, а потом и все тело на растерзание дикому солнцу. Если бы не зелье, Гермиона бы тут же рухнула без сил. А тут даже захотелось почувствовать вкус еды. Она подошла к своему столику и увидела, что эльфы еще не унесли остывший завтрак. Девушка быстро запихала в себя тосты, только они могли еще оставаться съедобным. Гермиона всё ещё не понимала, что происходит. Что-то внутри разгоралось, пощипывая душу. В здравом уме она бы расценила это, как голос разума о риске, который транслировал Малфой всем своим видом. Но не сейчас. Сейчас ей всё было слишком. Слишком всё равно. Слишком хотелось поверить, что за эти 16 часов до полуночи что-то могло измениться, хотя бы в худущую сторону. Либо подтвердило её ожидания насчет мерзости жизни, либо дало шанс, но она даже не представляла, какой шанс, когда она полумертвая идет в ловушку врага? Гермиона еще 2 минуты пыталась собрать мысли, но у нее слабо выходило. Мысленно она улыбнулась сама себе, потому что уже знала, в чем хотела умереть. Её черное платье с белым кружевным воротником с налетом дам из 19в. Когда-то Гермиона купила его без раздумий. Влюбилась с первого взгляда. Как только увидела воротник и буфы. Но так его и не надела. Она стеснялась своего выбора. Слишком детский? Глупый? Не подходящий под её образ правильности? Плевать. Гермиона мельком глянула в зеркало. Малфой и тут был прав. Её словно переживал тролль. Ещё одно «прав» относительно фигуры Малфоя и девушка поверит во все, что бы он не сказал. Гермиона попыталась сделать что-то со своими волосами, но с черными кругами под глазами сделать ничего не удалось. Было мало времени. Ей повезло, и она быстро попала на 5 этаж, по меняющим направлениям лестницам. И зашагала к заброшенному туалету. Она не чувствовала ни волнения, ни страха, а лишь ощущала внутри слабую искру интереса, ее решимость убить себя еще была крепкой, поэтому она ни о чем не собиралась жалеть, даже если сейчас Малфой прикончит ее собственными руками. Так будет даже лучше. Она увидела белую голову впереди и ускорила шаг, силуэт явно был недоволен. -Грязнокровка, что ты копаешься? Давай быстрее – От нетерпения он двинулся в сторону Гермионы, сильно схватил за руку и потянул в сторону. Гермиона позволила ему обхватить свое запястье, качая головой в непонимании, к чему спешка? Малфой прошептал заклинание «Выручай комнаты». Ну, конечно. Тут можно незаметно убить человека, да так, что его гниющие останки будут искать еще месяцами позже. Гермиона приняла свою судьбу и была готова увидеть темную кафельную комнату с тусклым освещением, где Малфой сначала будет тренировать на ней заклинания пыток, а затем, когда Гермиона будет на грани безумия, размажет её внутренности без остатка. -Не надейся, что я убью тебя, ну по крайней мере не сегодня – словно прочитав ее мысли Малфой задумчиво кинул в нее фразу и ухмыльнулся, словно уже в деталях продумал, как именно он сделает это. Но не смотря на все желание Гермиона, комната не была похожа на клетку пыток. Это небольшая, квадратная и уютной комната с камином и книжными шкафами по всему периметру. По середине стоял большой бежевый диван, куда Малфой провалился со звуком усталости и забросил голову наверх, словно после смены в шахте, а ноги закинул так по свойский на маленький столик перед камином. Что-то его томило. Гермиона не могла распознать что именно, потому что начисто растратила всякую чуткость, а эмпатией она не отличалась даже в самые лучшие временя. Она одернула себя, зачем ей думать о том, что волнует Малфоя. -Присядь – все также тоном командира пробурчал Малфой -А тебе разве не должно быть противно даже смотреть на меня, Малфой – хоть, голос Гермионы звучал язвительно, она послушно села на другой край дивана -Боже как давно ты родилась? Мне всё равно, какой ты крови, я ненавижу всех одинаково, мне плевать – Гермиона впервые взглянула на него осознанным взглядом. Малфой изменился за лето. Он отрастил свои пепельные волосы до плеч, они были уложены в аккуратную прическу, корни зализаны назад. «Косплей Люциуса?»,- Промелькнуло в голове Гермионы: «Нет»,- тут же отмела она, волосы больше прибраны за уши, и не свисают на грудь, а на лоб криво выбивалась челка на левую сторону. Такой неопрятный жест, который добавлял в этот образ тоски. Его волосы, брови и глаза сливались в пепельность, он был похож на приведения, один глаз был полностью белым под глазами расположились круги не меньше, чем у Гермионы, на брови что-то мелькало, э. -Это что прокол? – Гермиона не заметила, как выпалила эти слова вслух. С пирсингом Малфой выглядел потерянно на фоне его статуса и семьи – Ты типа неформал среди волшебников? Тебя укусил рокер 60-х? -Блять, Грейнджер, тебя вроде считают самой умной среди факультетов, но ты так тупишь, забей, ладно? -, Малфой сделал паузу и прошелся по ней оценочным взглядом в ответ – А ты словно из мелодрамы мыльного сериала. На секунду лихорадочный ум Гермионы и вправду потерял нить разговора. Вот что важнее. -Зачем ты меня сюда притащил? -Остолбеней,– он быстро и без предупреждений бросил в нее заклинание. Тело замерло и обессилено упало на кресло дивана, ни одна мускула не могла пошевелиться по воле Грнейджер. Ну вот и всё, так жало и наступит ее смерть. Гермиона зажмурилась, но потом подумала, что хочет увидеть это. И наоборот широко распахнула глаза. Малфой вплотную подошел к ее ногам. Он вновь достал что-то из кармана, что-то маленькое и светло-розовое. Малфой демонстративно показал светлый камушек Гермионе. И положил себе в рот. А затем точно такую же без церемоний запихал двумя пальцами прямо в глотку Гермионе. затем протянул ко рту Гермионы. Она ничего не могла сделать, как только подавить приступ тошноты покорно проглотить. После того, как Малфой убедился, что камушек упал Гермионе в желудок. Он произнес контр заклинание. Тело Гермионы потихоньку обретало волю к движению. Когда она смогла шевелить губами, то слабо произнесла: -Ты просто психопат, ты знаешь об этом? Я не буду это выблевывать это, только потому что ты сам проглотил что-то подобное. Это точно не отрава. -Грейнджер, это как посмотреть, ты же хочешь убить себя? Вдруг для Гермионы все осколки стали складываться в единый витраж. Круги под глазами, унывающий вид, да Драко всем своим существом вторил ее настроению. Он тоже хотел умереть? -Постой, это же не групповое самоубийство? Ты не держишь своего слова? Вот что значит слизеринец - Гермиона язвила, даже находясь на последней грани между жизнью, смертью и неизвестностью -Ты будешь умирать медленно и счастливо, Грейнджер — зрачки Малфоя расширились и стерли всю пепелюную радужку одного глаза, второй попрежнему оставался стеклянно-белым -Да ты же просто наркоман, Малфой – Карие глаза Гермионы тоже потемнели и превратились в блюдца.