Судьба – это ряд причин

Голова раскалывалась нещадно. Райт уже не мог припомнить такого похмелья со времен колледжа. Полное опьянение после двух стаканов – это определенно старость. У окна стоял угловой диван-еврокнижка, с откидной длинной секцией, код которой укрывался бельевой отсек, где Райт хранил заначки. Он разложил диван и достал из ящика жестяную банку с пивом, чтобы освежиться. В противоположном конце коридора рядом с санузлом в детской комнате сидели Элиза с Уинслоу. Элиза протирала ватным диском лицо Уинслоу и уши с приросшими к голове мочками. Застывший немигающий взгляд Уинлоу пронзил Элизу, словно удар под дых, поэтому она стремительно отвела глаза, сосредоточившись на нехитрых манипуляцих, избегая смотреть ему в глаза. Комната Уинслоу была выполнена в розовых тонах, на узи врачи прогнозировали девочку, поэтому интерьер готовился именно к ее появлению. В одном месте на стене отсутствовал кусок обоев благодаря стремлениям Элизы самостоятельно переклеить их. Чаще Элиза ночевала вместе с Уинслоу на общем лежаке в углу комнаты. Там же на полу нашли свое место гигиенические пакеты с подгузниками, грязное белье, которые следовало отнести в стирку и резервуары для мусора. Вскоре Уинслоу надоело терпеть трение ватного диска и он настойчиво захныкал, проговаривая какие-то слова, Элиза могла сложить из этого только «нет», «хочу», «дай». Уинслоу поднялся на ноги и неуклюже в перевалку посеменил к шкафу. Его горбатая спина казалось, была согнута под грузом непреодолимой ответственности, чем из-за гнета болезни, косолапые ноги с трудом перемещали в пространстве бренное увесистое тело и огромную голову. Элиза с трудом понимала сына, разобрать шепелявый лепет было трудновыполнимой задачей, однако Уинслоу сейчас определенно что-то говорил. Получив вечернее сообщение от Райта, Элиза знала наверняка, что он лжет, она многие месяцы размышляла об его изменах и лишь одно имя была на ее устах – Розамунд. Проклятая Розамунд, бывшая жена, которая забрала с собой сердце Райта, которая накликала беду на ее сына и грозной тенью нависала над ней самой. Прямых доказательств связи Райта и Розамунд у Элизы не было, она не видела Розамунд лично, но ее присутствие отравляло воздух и причиняло невообразимые страдания с каждый вздохом, словно яд, впитываемый кожей и вдыхаемый ежесекундно. Когда Элиза засыпала, то видела лицо Розамунд с фотографий, казалось, что ее имя выжжено на веках Элизы и, закрывая глаза, она чувствовала ее воздействие. Скверна – вот кто такая Розамунд. Элиза подставила стул к шкафу, чтобы добраться до верхней полки, под кипой подгузников, к которым Райт не притрагивался, лежал фотоальбом. Она не знала, помнил ли Райт о фотоальбоме или обнаружил пропажу и тайно разыскивал. Альбом представлял из себя тонкую книжку с десятком фотографий. Альбом содержал свадебные фотографии Райта и Розамунд, фотографии в интерьерах дома Розамунд и снимки с барбекю-вечеринки. Так Элиза отчетливо знала, что у Розамунд симпатичный одноэтажный дом с просторной спальней и окном в потолке, что она любит шашлык с горчицей и Райта. На одном снимке Розамунд лежала на кровати с сигаретой в руках, скрестив ноги позади, выставляя напоказ задницу. Райт снимал ее, упираясь коленом (его было видно на снимке) в кровать, устланную постельным бельем цвета танго. Розамунд игриво улыбалась на снимке, даря зрителю очаровательную улыбку развратной девственницы. На другом снимке Розамунд стояла на фоне кромки деревьев, за ее спиной брезжил рассвет, она держала в руках шампур с тремя кусочками мяса, обильно смазанным горчицей, цвета охры. За талию ее обнимай Райт, целуя в шею. Смотря на снимок Элиза наказывала себя каждый раз, полоскала ножом по внутренностям, боль отрезвляла ее, прогоняя отчаяние и даря безумство ярости. Элиза могла припомнить лишь один эпизод, соединяющий воедино пазл – день родов. Райт привез Элизу в частную клинику, которую они выбрали задолго до намеченного дня. Погода на улице не располагала к радости новорождения, небо застилали тучи, незримо бушевали раскаты грома. Элизу перевели в родильное отделение, Райт же остался в приемном отделении с беспокойством поглядывая на раскидистые кроны деревьев, шапками упирающиеся в окно из-за крышесносных порывов ветра. За час до приезда из окна автомобиля Райт видел как ветер снес навес над плеядой контейнеров с мусором около перекрестка. Райт с содроганием ждал момента, когда станет отцом и возьмет ребенка на руки, он вожделел заполучить ту самую нить родительской связи, которая у него самого была уже утеряна. По коридору шмыгал медицинский персонал в белых сабо и разноцветных фирменных халатах с логотипом клиники. Над ним моргала лампа, скрывая Райта то в мрачной тени, то вновь обдавая ярким светом. Райт видел и слышал предвестников грозы и уже с опасной ожидал перебоев в энергоснабжении. Ветер выл за окнами, гнул к земле деревья, гром раскатами набегал на небо, не давая дождю оросить землю. К Райту выбежала медицинская сестра из палаты для рожениц, уставшая, потная с посеревшим лицом. Райт поднялся ей навстречу. - Вперед, папаша, - бросила медсестра, поводя рукой в сторону палаты. - Она родила? – с содроганием спросил Райт. - Да, - медсестра смотрела на Райта грустными глазами, в ее облике читалась только бесконечная усталость. – Мистер… это мальчик. Стоявший спиной к окну Райт представлял вместо возгласов грома океан оваций. Сын. Мог ли Райт быть счастливее, чем в тот момент. Отчего-то ему отчаянно требовалось разделить эту радость. Нахлынувшие эмоции стучали в мозгу и отдавали в висках, настойчиво требуя высвобождения, словно Райта могло разорвать от счастья. Не колеблясь ни секунды, не отдавая себе отчет, не заставляя себя размышлять, Райт позвонил Розамунд и она ответила. - Рози…это я, - начал Райт тихо, но повторил громче, перекрикивая раскаты грома. - Я узнала, - ответила Розамунд. Райт слышал как на фоне ненавязчиво играла танцевальная музыка, наверное, Розамунд смотрела телевизор. - Я просто хотел сказать тебе… Черт, меня дернул позвонить, но я хочу, чтобы ты знала, для меня это очень важно. У меня родился сын прямо сейчас, - Райт говорил с предыханием, начиная мелко и быстро дышать, словно пробежал кросс. На другом конце повисло молчание, Райт даже не слышал ее дыхания, звук телевизора стал тише, пока не смолк окончательно. - Ребенок, рожденный в грозу, будет уродливым как сам гром, - процедили Розамунд, не размыкая челюстей. Райта обдал холод, в туже секунду череда молний пронзила небо, их тени плясали на стенах, капли дождя забарабанили по окнам. Услышав Розамунд, Райт взял паузу, на миг он подумал, что ошибся номером, что с ним говорит что-то иное, лишь претворяющееся Розамунд. Райта начало знобить, казалось, будто он ослышался, но Розамунд продолжила: - Уродливее грома, - она положила трубку, Райт почувствовал пульсацию телефона и онемевшими руками опустил руку от уха. Райт сглотнул ком в горле, глотку тут же опалил спазм, словно он не пил много часов. Судорога охватила его нижнее веко и переместилась на верхнее. Нервный тик, давно забытый, снова вступал в свои права. Шелест деревьев, порывы ветра, угроза отключения электричества больше не имели значение. Рождение сына больше не имело значения. Слова Розамунд испепелили радость. На ненесущих ногах Райт последовал в палату жены, на его лице застыла маска скорби, которую он недюжими усилиями спрятал вглубь, чтобы подумать об этом позже. Элиза лежала на кровати, в глазах застыли слезы, из носа капали склизкие беловатые сопли, словно она рыдала уже очень давно. Одна. На фоне отчаявшейся Элизы Райта вновь сковал страх, его маску скорби никто бы не заметил. - Райт, господи…, - Элиза хрипела, стирая слезы тыльной стороной ладони. – У него такое лицо... - Что случилось? – Райт боязно приблизился к Элизе и встал как вкопанный. - Врачи сказали, что с ним что-то не так… - Не понимаю…, - Райта повело в сторону, он оперся рукой о стену, чтобы не упасть. - У него огромная голова, нос больше походил на впадину и заячья губа…, как у нашей соседки, помнишь…- промямли Элиза, смотря Райту в глаза. Райт оцепенел, он смаргивал пленку с глаз, будто проходясь дворниками по лобовому стеклу. Услышанное не укладывалось в голове, считанные минуты разделяли Райта от нормальной жизни. - Он чем-то болен? – выдавил Райт, желая прекратить эту муку. - Очевидно да. - Элиза, я позвонил Розамунд как только узнал, что у нас родился сын. Она сказала странную вещь. - Зачем ты ей звонил? – Элиза закрыла рот рукой, не давая себе закричать. - Просто хотел поделиться… Она важна для меня. - Райт, зачем ты рассказал ей? Ты даже не пришел проведать меня, не пришел посмотреть на сына, ты сразу позвонил ей, - Элиза покраснела от распирающей ярости, слезы потоком лились из глаз, капли падали на больничную сорочку. – Вы развелись из-за ее позиции к детям, зачем ты звонил этой скверне? – Элиза громко дышала, нарушаю тишину палаты без окон, теперь Райт не мог видеть шторм и уже не слышал гром из-за звона в ушах. - Хватит. Что сказал врач, какой предварительный диагноз? – Райт взъершился и оскалился на оскорбление Розамунд. В голове чуть прояснилось. - Что-то вроде умственной отсталости. Олигофрения? - слова Элизы разрушили семейную жизнь, вогнали первый гвоздь в крышку гроба. Спустя месяцы, когда диагноз подтвердился, Райт рассказ Элизе о словах Розамунд. И по сей день ее слова похоронным набатом разносились в головах обоих. «Ребенок, рожденный в грозу, будет уродливым как сам гром. Уродливее грома». Точкой отсчета Элиза считала именно этот день, омрачивший ее жизнь. Проклятье Розамунд вступило в силу, Элиза не помнила жизнь, неотравленную Розамунд. Напитавшись смердящим ядом, исходившим от фотографий, Элиза понимала, что ей жизненно необходимо уйти отсюда, хоть на пару часов оставить Уинслоу, чтобы не видеть его глаз, походивших на глаза-бусинки мертвого животного. Элиза посадила Уинслоу на лежак, после чего он сразу лег, перевернувшись на манер неваляшки. Элиза перешла в ванную комнату, зачерпнула холодную воду из-под крана и умыла лицо. Воспоминания вогнали Элизу в то состояние отчаяния, когда она только родила Уинслоу и увидела его уродство. Ей хотелось смыть фантомные слезы и сопли, душившие ее день ото дня. Выйдя из ванной, Элиза напористо двинулась в кабинет Райта без стука, она застала его сидящим на разобранном диване. - Мне нужно отлучиться за подгузниками. Ты присмотришь за Уинслоу? – прошептала Элиза, робко заглядывая из-за двери, даже не входя в кабинет. - Да, - рассеянно ответил Райт, не глядя на жену. Элиза удалилась на улицу, прихватив ключи от своего автомобиля, адаптированного для передвижения инвалидов, и отправилась вдоль проспекта, бесцельно. Она рассчитывала, что пары часов ей хватит, чтобы привести мысли в порядок. Райт не ожидал отъезда Элизы, наедине с Уинслоу он оставался нечасто и всеми усилиями избегал его общества. Райт намеревался сидеть в кабинете максимально возможное время. Однако, из спальни Уинслоу начали доноситься неопознанные звуки, напоминающие рык животного. Райт нехотя поднялся и, идя по коридору, несколько раз позвал сына по имени. Тот не отзывался. Детская комната встретила Райта затхлым запахом пеленок, обеззараживающего средства и дерьма. Уинслоу сидел на полу и кромсал фотографии альбома, беспечно оставленного Элизой. Райт наклонился к сыну и задумчиво поднял кусочек фотографии – лицо Розамунд, скрытое тенью вуали, фактически отсеченное от тела силой Уинслоу. Пол был усеян разнодисперстными кусочками фотографий, походившими на крупные осколки зеркала, составляющими причудливую мозаику. Уинслоу косоглазо смотрел на фотографии, его скрюченные пальцы удивительно умело и сноровисто рвали фотобумагу. Этот ребенок превращал последние крупицы беззаботной жизни Райта в острые осколки, трогая которые можно было только порезаться. Райт грубо толкнул Уинслоу и молча начал собирать куски фотографий, не взирая на яростные бунтующие крики, напоминающие мычание телят в коровнике. Уинслоу бросился на Райта, заваливаясь на него, старательно пытаясь разогнуть его пальцы и освободить объект игрищ. Райт вновь отпихнул Уинслоу, заставляя его прильнуть к полу, он собрал все куски фотографий и пошел в кабинет. Перебирая в руках фотографии, Райт думал о том, как многое в них заложено и теперь уничтожено. Райт положил отрывки в бельевой отсек, оставляя на дне дивана. Вернувшись к Уинслоу, который поменял позу и теперь сидел, опершись сгорбленной спиной о лежак, на Райта напало демоническое буйство. - Признайся, уродец. Ты сделал это специально? – Райт окружил Уинслоу и хищно нависал с высоты роста. – Ты же никакой не имбецил, правда? Мать держит за тебя ложку, а на деле может рвать плотную бумагу да еще и так мелко. В колобоме зрачков Уинслоу Райт видел себя, мог отчетливо и дотошно рассмотреть изображение – черный силуэт, не отбрасывающий тени. Уинслоу молчал, даже прекратил мычать. - Мать врет мне, да, согласен? Если ты не признаешься, я вскрою тебя как консервную банку, - Райт ткнул в голову Уислоу пальцем, не касаясь кожи. Его методичные утверждения разрезали тишину пространства. Сопоставление громкого голоса, взбешенного отца, на лице которого появилась испарина, заставили Уинслоу пошевелить заржавевшими и уже окутанными паутиной шестеренками. Так он сделал вывод, что следует заплакать. - Давай, скажи, что это ты украл альбом и решил уничтожить последнее, что мне дорого? – Ты сделал это намеренно, ведь ты всего лишь притворщик, - констатировал Райт дрожащим голосом, отходя от Уинслоу. Боль в голове, притупляющаяся и возобновляемая стала нестерпимой и давящей. Райт вернулся в кабинет, снова меряя его шагами и через пару минут промаршировал в детскую. В его глазах плясали озлобленные черти. Уинслоу так и сидел на лежанке, слезы на щеках высохли, как только отец ушел он потерял ориентир эмоций и впал в ступор, обращаясь лицом к шкафу, смотря на отвратительное отражение на лакированной поверхности, не различая грань между реальным пространством комнаты и миром отражения. Райт сел на корточки и с улыбкой посмотрел на Уинслоу, дотронулся до его желтой футболки, измазанной слюнями, чтобы привлечь внимание. - Дружок, ты хочешь поиграть в прятки? – начал Райт, четко проговаривая слова, будто это могло помочь их пониманию. Уинслоу жалобно крякнул и мотнул головой вверх-вниз, показывая очевидное желание. - Поднимайся, игра в прятки идеальна в моем кабинете, - Райт повел рукой в сторону двери. Он подал руку Уинслоу, помог подняться и повел в кабинет. - Я буду считать до десяти, медленно. А ты прячься, идет? Уинслоу с готовностью кивнул, переминаясь на косолапых ногах, высовывая язык изо рта. Райт отвернулся от сына, смотря на пыльную шкуру Ганди. - Один Райт вспоминал все, что знал о себе, о Розамунд, об Элизе и Уинслоу. Райт давал себе отчет в одном – он все еще любит Розамунд, а Элиза разрушила его жизнь. - Два Розамунд не хотела иметь детей и относилась критично к одной мысли об этом. Она ненавидела свою сестру, ненавидела ее дочь, ненавидела Уинслоу заочно. - Три Райт хотел снять с себя кожу, чтобы избавиться от испепеляющего взгляда Уинслоу. Спиной он чувствовал, что мальчик и не думает прятаться, он пялится отсутствующим взглядом. Пока Уинслоу рядом Райт не сможет дышать полной грудью, не сможет спать спокойно, преследуемый немигающим взором огромных выпученных глаз. Райт обернулся и дотронулся рукой до бока Уинслоу, пытаясь пощекотать. - Ну же, парень, я буду тебя искать, - Райт проговорил и это будто искренне с задорной улыбкой. - Четыре, Уинслоу! Его чертовы глаза – вот главное наказание, гнусные черные пуговицы, с миллиметром радужки неопределенного цвета. - Пять Райт раскидывал извилинами, думал как поступить. В голове галопом скакали мысли об осколках из фотографий. Райт спиной почувствовал, что Уинслоу ушел, жжение в области спины прошло. Теперь он был уверен, что мальчик начал прятаться. Райт перестал считать, просто слушал. До него донеслось пыхтение и шажки. - Я иду искать? – вопросительно прошептал Райт и обернулся. Действительно на прежнем месте Уинслоу не было, его макушка торчала из бельевого отсека дивана, очевидно Уинслоу магнитом притягивали куски фотографий Розамунд. - Где же Уинслоу? – нараспев говорил Райт, манерно осматривая кабинет, приподнимая книги на письменном столе, отодвигая кресло и шторы. - Скверна, - неожиданно подал голос Уинслоу, сидя в бельевом ящике дивана, куда обычные люди складывают подушки и покрывало, а Райт – заначку алкоголя. - Что ты сказал, малыш? – оторопел Райт, подходя к Уислоу. Внутренности свернулись в узел. Мысль вспышкой молнии пронеслась в голове, не давая себя ни толики времени, чтобы передумать, Райт с силой захлопнул створку дивана, обделанную гипсокартоном с одной стороны и плюшевую снаружи, роняя ее на голову Уинслоу. В то краткое мгновение Райт не успел испугаться, не успел передумать и пожалеть, он смотрел без страха на содеянное. Райт видел, что глаза Уинслоу закатились, язык проскользнул в щель заячьей губы и издал свистящий полу-всхлип. Райт сел на половину дивана, под которой скрылся Уинслоу, словно боялся, что тщедушный мальчик сможет поднять многокилограммовую секцию. Райт рвано вдохнул воздух, троекратно зажмурился с силой и проморгался. «Он жив или нет? Если жив, нужно подождать, чтобы кончился воздух. Если он мертв - нельзя терять время» Райт размышлял, что секция весит около 30 килограмм, учитывая силу удара и мощь с которой секция упала на мальчика, он должен быть мертв. Райт приник к плюшевой обивке, напрягая слух, чтобы услышать дыхание или лепет внизу. Но было тихо. Райт выждал минуты, тянущиеся долго, словно часы. Встал с дивана и разумеется никто снизу не начать пробираться на волю. Райт схватился за голову, похлопал себя по щекам, чтобы убедиться в реальности происходящего. Он ощупал подушечками пальцев выступ лба, глаза, нос, щеки и линию губ – все на месте. Райт схватил телефон и позвонил Розамунд, она ответила, как и всегда, не предав его ожидания. - Рози! – крикнула Райт, испугавшись своего голоса, который молчал у него в голове, но крики доносились изо рта. – Помнишь, что ты мне обещала? Когда мы возвращались с похорон отца. - О чем ты? Не думала, что тебя так развезет от двух стаканчиков…, - начала Розамунд, нескромно хихикая. Райт прервал ее. - Ты помнишь, что обещала? Это важно! – не останавливался Райт, в попытках получить ответ. - Не помню, - отрезала Розамунд. - Ты сказала, что я могу тебе рассказывать все, что я могу довериться тебе… Это ты помнишь? – просипел Райт, садясь обратно на диван. - Помню. Что-то случилось? - Ты сдержись слово? Ты прикроешь меня? – теперь Райта потряхивало от одной мысли о том, что Розамунд его отвергнет. - Прикрою, обещаю. Ты произошло, что-то с Элизой? - Прежде чем я что-то скажу клянись, что будешь со мной до конца! Поклянить, что будешь со мной, чтобы я ни рассказал! Клянись, что не отвернешься от меня! – Райт надрывно кричал, словно ночная выпь. - Клянусь, конечно! Боже, ты плачешь? – Розамунд обеспокоенно повысила голос, будто могла остановить историку Райта. - Я сделал то, о чем мы говорили вчера, - выдавил Райт, сжимая свободную руку в руках, вдавливая короткие ногти в кожу. - Не понимаю, Райт. Пожалуйста, объясни мне. - Думай! Подумай, о чем мы вчера говорили, а я начал кричать на тебя без обсуждений! Но сегодня я сделал это! Умоляю, приезжай, - теперь Райт плакал от обреченности, от страха оказать одному, от мыслей, что Элиза вернется раньше времени и все будет кончено. - Ты разыгрываешь меня? - Нет! Послушай же меня, помоги мне. Быстрее, пока Элизы нет дома. Я не знаю о чем ты думаешь, но я сделал именно это! – прокричал Райт, тут же одёргивая себя и закрывая рот рукой, чтобы заглушить крик. - Когда она вернется? – в голове Розамунд начинал складываться пазл: Райт и Уинслоу. - Не знаю - Когда она уехала? - Около получала назад в магазин, кажется. - Я еду! Жди меня, никому больше не говори. Райт сидел неподвижно на той же створке дивана, уже не прислушивась к возможным признакам жизни Уинслоу, но и проверить его Райт не мог. Райт плотнее запахнул халат, но телу бегали табуны мурашек. Райт хотел подумать о чем-то, но мысли ускользали, в голове было пусто, натужно цепляясь за какое-нибудь воспоминание, оно тут же испарялось. Розамунд ехала на всех парах, обернувшись за десяток минут, она бросила машину на противоположной улице возле мусорных баков, чтобы остаться незамеченной. Дверь дома Райта была открыта, Розамунд проскользнула внутрь воровато оглядывась. - Райт! Это я, - крикнула Розамунд снизу, поднимаясь по лестнице наверх. Райт отбросил попытки поразмышлять о чем-либо, он выбежал из кабинета и бросился к Розамунд, утягивая в объятия. - Райт, что случилось? – Розамунд обнимала его за плечи, успокаивающе поглаживая спину. - Помоги мне, прошу тебя, помоги, - шептал Райт, утыкаясь носом в волосы Розамунд. – Я, кажется, убил Уинслоу. Розамунд парализовало признание, она закрыла рот рукой, чтобы скрыть вопль. Розамунд отстранилась от Райта, чтобы взглянуть в его глаза и отыскать на дне правду. - Что ты сказал? – прошептала Розамунд, бегая взглядом по лицу Райта и его одежде. Она не видела крови, следов борьбы, оставалась надежда, что Райт гнусно пошутил над ней. - Я ударил его секцией дивана и закрыл в бельевом ящике, - оттарабанил Райт, держа руки на плечах Розамунд, будто она могла сбежать. Розамунд молчала, словно ее снова поразила молния. Обдумать сказанное казалось невозможным. Случившееся не поддавалось анализу и казалось чем-то выходящим за рамки возможного. Райт выглядел совершенно нормально, не считая красных глаз и легкого тремора рук, который она ощущала. - Он мертв? – выдавила из себя Розамунд. - Я не могу посмотреть, мне просто жутко. - Где он? - В кабинете, диван. Вместе они зашли внутрь кабинета, казавшегося уже чем-то инородным, кабинет превратился в могильник. - Я должна посмотреть, но прежде чем я сделаю это, ответь: если он жив, что мы будет делать? – Розамунд поразилась словам, вылетевшим из ее рта столь хладнокровно. - Он мертв, я сидел на диване 40 минут, даже он бы начал подавать сигналы, допустим, плач, всхлипы…понимаешь? Сдаваться я не собираюсь. - Мне нужны перчатки или типо того… Райт вытащил из секретера пакет с рабочими перчатками, оставшимися в кабинете еще со времен ремонта, и дал пару Розамунд. Розамунд боязливо натянула перчатки и подошла к дивану. Она была уверена, что Райт злостно шутит, что открыв диван она обнаружит лишь пустоту в полости осека. Решительно дотронувшись до обивки и приподняв секцию, она осознала, что сказанное Райтом – чистая правда. Затаив дыхание, Розамунд поняла, что мальчик лежит лицом вниз, согнувшись пополам, грудью касаясь коленей. На затылке крупная рана, из которой медленно вытекала кровь сгустками. Розамунд сделала усилие над собой, чтобы коснуться мальчика. Тело холодное, кожа бледная, его габаритная голова упиралась височной зоной к правой стенке ящика. Нащупать пульс было трудно, но, кажется, пульса и не было. Райт закусил большой палец, смотря на Розамунд, как на ее лице разливалась сосредоточенная задумчивость. - Обрадует это тебя или нет – мальчик мертв. На голове рана и он сам холодный как льдышка. Скоро пойдут трупные пятна, а это то еще зрелище, - выдала Розамунд, отрывая глаза от изучения ушей Уинслоу с приросшими к голове мочками. - Нужно избавиться от тела, пока оно не начало разлагаться, - выдохнул Райт. – Спасибо, что посмотрела на него, я не могу это сделать, я боюсь, что он жив. - Это ему не грозит, - хмыкнула Розамунд. - Он порвал наши фотографии, вытащи их, от них тоже придется избавиться. Розамунд снова изучающе приникла взглядом в телу Уинслоу и увидела крупные кусочки фотографии, на которых очевидно узнала себя. К счастью, Уинслоу не сидел на снимках и вытащить их было просто. Розамунд протянула Райту обрывки фотографий. Он с содроганием принял их, казалось порванные снимки он жалел больше собственного сына. На паре кусочков виднелись смазанные следы крови. - Сожги их прямо сейчас и принеси мусорные пакеты, - отчеканила Розамунд, сменяя задумчивость на решительность. - Его можно сбросить в озеро…, - начал Райт. - Стоп! Сначала ты звонишь в полицию, сообщаешь о пропаже мальчика, потом Элизе. На время его придется спрятать, потом разделаться с телом ночью, - командовала Розамунд, ее тон внушал доверие, словно прятать тело для нее было не в первой. - Зачем полиции? – прошелестел Райт, заталкивая чистые кусочки фотографии в карманы халата, а окроплённые оставляя в руках. - Иначе никто тебе не поверит. Солги, что не уследил за мальчиком, и он выбежал на улицу через открытую дверь, найти его в момент ты не смог. - А как же мы потом избавимся от тела? - Полиция вряд ли моментально отреагирует и приступит к серьезным поискам не раньше завтрашнего дня. Я хочу упаковать тело в мусорные пакеты, чтобы кровь не капала повсюду. Ночью вывезем его куда-нибудь. - Да, - Райт мог лишь послушно безэмоционально повторять, он полностью вверял свою судьбу в руки Розамунд, как и делал прежде. - Пакеты и звонок! Не медли! – прикрикнула Розамунд. Райт закрыл рукой глаза и вошел в детскую, не глядя он схватил парочку мусорных пакетов. - Переоденься, если приедет полиция, они не должны увидеть тебя в халате, затем звони, будь обеспокоенным, но не подозрительным, - Розамунд взяла мусорные пакеты, ленту скотча с письменного стола и ножницы. Райт достал зажигалку и поджог куски фотографий, сбрасывая ошметки в пепельницу. Затем он снял халат, натянул домашние брюки, футболку и вышел в коридор, чтобы позвонить. Боевой настрой Розамунд и явное решительное желание стать соучастницей его взбодрили. Теперь он не один, значит, бояться нечего. Розамунд одела на голову Уинслоу два плотных мусорных пакета и зафиксировала на груди скотчем, поменяла положение его тела, чтобы кровь стекала вглубь пакета. Розамунд сразу решила запаковать ноги и туловище, чтобы легче перенести тело. Дрожащими пальцами Райт набрал номер отделения полиции города, его поприветствовал бойкий голос оператора. - Добрый день, мэм. Мой сын выбежал из дома около 10 минут назад и где-то скрылся, я уже обыскал все участки вокруг, но его нет. Могли бы вы направить кого-нибудь? – Райт прилагал все усилия, чтобы голос не дрожал. Райт назвал адрес, возраст, сделал акцент на болезни Уинслоу. Оператор обещала направить сотрудников в течение нескольких часов. Следуя инструкциям, Райт позвонил Элизе, но она не ответила. Райт выбросил то, что осталось от фотографий из пепельницы в туалет и смыл троекратно, запалив сигареты в пепельнице, чтобы не оставлять ее пустой. Райт вернулся в кабинет. - Куда можно спрятать тело до наступления ночи? – заговорщически спросила Розамунд, закончив упаковывать тело в пакеты. – Оставить в диване нельзя, скоро он начнет жутко вонять на такой жаре. Райту стало дурно от слова «вонять», теперь перспективы его сына свелись к нулю и жизнь закончилась в нутре дивана, теперь Уинслоу – это не человек, не личность, не индивидуальность, теперь он лишь обезличенное тело, от которого необходимо избавиться. Судьба Уинслоу была сломана в момент рождения, но разрушить свою жизнь он не позволит. Он избавить от тела, он будет лгать и извиваться как уж, лишь бы отвести от себя подозрения. - В гараж, но его нужно…сложить. - Святое дерьмо! Что значит сложить? Его нельзя расчленять дома! – взвопила Розамунд, уже обдумывая, что следы крови будет невозможно укрыть и оправдать. - Можно подвязать торс к колеям, а щиколотки к бедрам, так тело станет...более компактным, - нашелся Райт, судорожно выдавая слова, не задумываясь, что он сам только что обозвал сына «телом». – Затем спрятать его в чемодан, в таком положении будет выглядеть естественно, будто он наполнен вещами. - Неси, - отреагировала Розамунд, понимая, что тело снова придеться обматывать. – Только знаешь, а куда потом девать тело? Перетягивание скотчем оставит следы, а я хотела, чтобы находка тела не имела ничего общего с криминальной составляющей. - Бросим в колодец ночью, вода превращает тела не пойми во что, мне кажется, это правдоподобно. - Может быть, нужно подвязать его как ты и сказал. Райт набрал Элизе еще десяток раз подряд для пущей уверенности. Когда Розамунд сказала, что теперь голова Уинслоу скрыта пакетами, он смог заставить себя посмотреть на тело. В ожидании нервных конвульсий и лавины из чувства вины Райт ощутил лишь мерзкое покалывание внутри от отвращения, глядя на обездвиженный труп. Райт томно вздохнул, чувствуя как напряжение покидает тело и его место занимает нега спокойствия. Райт тоже надел перчатки и вытащил тело, обхватив под подмышечными впадинами. Тело Уинслоу обмякло и уже не казалось тяжелым как раньше, будто основную массу составляет его гнусный характер и гнет имбецильности, а после смерти это пропало. Розамунд приступила к оттиранию следов крови в бельевом ящике – ее было немного, но и оставлять ящик в доме, наполненным вскоре полицией, было нельзя. Райт плотно примотал торс Уинслоу к коленям, затем к щиколоткам. Массивный Уинслоу обрел миниатюрные размеры. Райт отбросил мысли о том, что он сотворил и что еще собирался сделать. Он уже не думал, что существо, напоминавшее куб, покрытое скотчем – его сын, абстрагировавшись от этих мыслей стало много легче. Розамунд предложила разобрать бельевой ящик и его тоже прятать, чтобы позднее спалить, а сам диван придвинуть к стене, чтобы отсутствие ящика не было заметным. Наведя общий марафет комнат и тщательно исследовав детскую в целях обнаружения незамеченных деталей, Розамунд была удовлетворена, видимых несостыковок и улик она не приметила. Райт вытащил с антресоли, стоявшей в пыльном гараже, потрёпанный чемодан, который путешествовал по десятку штатов вместе в отцом Райта при жизни, презрительно осмотрев Райт сделал вывод, что это идеальное пристанище для тела. - Спрячем тело, чемодан убери откуда взял, чтобы вынести его ночью. Тебе не следует вообще светиться, оставайся дома, - к Розамунд вернулось сосредоточенное выражение на лице, она раздумывала, действительно ли Уинслоу поместить в чемодан. - Уверена? Оставлять чемодан дома не лучшая идея, – отозвался Райт, обеспокоенно размышляя о - Уверена, представь, если кто-то из соседей будет смотреть в окно днем и увидит как мы волочем чемодане неизвестно куда. Разбирай ящик, его тоже придется куда-то засунуть. Следы крови нам нечем стереть, доски придется сжечь, я ведь говорила, - Райт согласно кивнул, послушно внимая доводам Розамунд. - Мне кажется, что ты все стерла, - Райту искренне не хотелось оставлять Розамунд наедине с телом и гробом в виде ящика. - Под ультрафиолетовым излучениям следы будет видно, тогда наступит конец, - Райт был вынужден сдаться под натиском аргументов. - Рози, я люблю тебя. - Все будет нормально, мы уже много сделали и отступиться нельзя, - Розамунд не ответила на признание в любви, она посчитала его надуманным, словно Райт так лишь благодарит ее за помощь. – Я все оставлю в машине, поеду домой, покручусь на людях, чтобы этот день ничем не выделялся. - Дашь мне напутствие? – Райт криво ухмыльнулся. - Лги больше. Запудри мозги Элизе, только и ее не укокошь, - гоготнула Розамунд. - Постараюсь, - Райт уже улыбнулся шире и приблизился к «кубу» с телом. Уже не сын, даже не тело, скорее предмет, вот что увидел Райт и поторопился убрать его в чемодан, подхватывая словно стопку книг, связанных бечевкой. Утрамбовка пошла на пользу и предмет емко поместился внутрь под молнию. Чемодан раздуло так, будто в него поместили десяток предметов одежды полной комплектации и такое же количество обуви, Розамунд передернуло от такой ассоциации. Настолько происходящее напоминало сюрреалистичное видение, которое дымкой растворится утром, что Розамунд верила в это и слепо подчинялась требованием обстоятельств. Оставить Райта она не могла, без ее помощи вопрос поимки преступника стал бы делом решенным, а отступать сейчас было некуда. Райт упаковал доски в коробку из-под телескопа и задвинул на шкаф, чтобы избавиться ночью. - Тогда на связи, позвони мне, когда появится возможность незаметно ускользнуть. Это непременно нужно сделать сегодня, завтра полиция развернет обширные поиски и вполне может заняться исследованием дома. Розамунд вышла из дома бесшумно, неся на плечах груз непомерной ответственности, только шелест приминаемой травы сигнализировал об ее присутствии. Райт смотрел на уходящую фигуру сквозь окно кабинета и открыл его на проветривание. Элизы все еще не было, прошло около полутора часов, Райт вовсе забыл про нее в пылу сокрытия тела. Машина полицейский приехала, когда Розамунд была уже далеко и парковала автомобиль около кофейни. Полицейские обошлись стандартным опросом, описанием Уинслоу и попросили фотографии. Элиза подъехала следом на автомобиле, ее лицо раскрашивали в сине-красный сигнальные огни полицейского автомобиля. - Райт, что случилось? – Элиза бросилась из машины, не груша двигатель и оставляя открытой переднюю дверь. - Элиза, Уинслоу пропал, сразу как ты уехала, я не мог найти его. Я замешкался, ведь сначала искал его дома, только потом понял, что ты не закрыла дверь, и он мог выбежать на улицу, - ложь слетала с языка Райта быстрыми отрепетированными фразами, без желчи, сочилась лишь всеобъемлющим состраданием. Острым языком он закладывал кирпич за кирпичиком свое алиби. - Мэм, кем вы приходитесь мальчику? – задал вопрос один из полицейских, фамилии которого Райт не запомнил. - Я мать…, - промолвила Элиза в растерянности глядя на мужа. - Элиза Петерсон, значит? Ваш супруг сообщил, что вы не закрыли дверь, оставили мальчика без должного внимания? - Секунду. Что значит без внимания? – Элиза искренне не понимала, что происходит. За часы ее отсутствия в доме случился полный бедлам. - Я не понаслышке знаю об этой дьявольской болезни, мэм. Моя супруга ведет кружок для детей с подобными умственными особенностями в школе-интернате, такие дети крайне зависимы от матери. Полицейские продолжали перекрестный допрос, вызнавая, были ли у Уинслоу друзья – их не было; контакты со сверстниками – минимальные, краткие пересечения в больнице; взаимоотношение с другими родственниками – тоже нет, побег – допустимо. Чаще отвечал Райт, Элиза впала в прострацию, на ее лице застыло то же дебильное выражение, как и ныне покойного Уинслоу. Заметив ее отсутствующий взгляд Райт подумал, что корень болезни Уинслоу скрывался в родословной матери. Будучи подкованным по части выдачи ответов, Райт быстро ориентировался, создавал напускной эффект крайнего беспокойства и озабоченности. В конце беседы он спросил, какие шаги намерена предпринять полиция, слуги закона ответили, что поиски будут организованы с рассветом. В вечернем сумраке искать дебиловатого мальчика смысла нет, это Райт прекрасно понимал и мысленно возносил благодарности Розамунд за находчивость. Когда полицейский автомобиль уехал, окрашивая огнями деревья и дома по улице, Элиза первой ринулась домой, Райт следом. Зайдя домой Элиза стала во все горло кричать имя сына, она бесновалась и носилась фурией по комнатам, переворачивая мебель, обследовала санузел, кухню и подвал. Не задала Райту ни единого слова. - Элиза, я сразу же начал поиски, его нет дома абсолютно точно, я проверил все углы, я сразу вызвал полицию, - начал Райт, переходя в атакующую позицию. - Я не могу поверить, ты правда считаешь, что Уинслоу мог сбежать? Он с трудом ходит! – рявкнула Элиза, впиваясь цепкими пальцами в волосы. - Я звонил тебе сотню раз, почему ты не отвечала? - Я…не видела, - промямлила Элиза, явно теряя показную уверенность, она бросилась на улицу и нам начиная рвать глотку, взывая к всевышнему и Уинслоу. Хотя Райт не сомневался, что Уинслоу сейчас как никогда далек от бога. Глядя на растерянность Элизы Райт понял, что следует надавить на нее сильнее, чтобы окончательно сломать. - Элиза, остановись! Ты сказала, что поехала в магазин за подгузниками, где же они? – Райт бросился за ней вслед, открывая багажник и инспектируя содержимое в виде пары тряпок и миниатюрной лопатки. – Я не вижу покупок, где ты была? - Мне просто нужно было развеяться, ты ведь никогда не даешь мне отчет о том, где бываешь, а где нет! – парировала Элиза, не приближаясь к автомобилю. - Может, это ты и увезла Уинслоу? – Райт бил метко по той же ране, с каждым словом, будто ввинчивая лезвие в рану глубже. - Что? Как ты смеешь бросаться подобными обвинениями? – Элиза пылала в праведной ярости. – Я всю жизнь положила, чтобы ухаживать за Уинслоу! Ты словно забыл о его существовании! И даже оставив тебе на пару часов, ты потерял его! – взвыла Элиза, упав на колени, пачкая джинсы следами травы. По ее лицу стекали ручьями слезы. Райт понял, что это его шанс для уничтожения. - Я оплачивал все счета, если ты забыла. Я содержал твою жирную задницу все эти годы! Я оставил Розамунд ради тебя! – Райт активно жестикулировал, на лице запечатлеев гримасу отчаяния и смеси раздражения. – Ты одна виновница болезни Уинслоу и его исчезновения, потому что твоей единственной обязанностью все эти годы было лишь одна задача – заботиться о нашем сыне, но даже это ты не смогла выполнить! – Райт приблизился к Элиза, тыча указательным пальцем между глаз, капли слюны орашали ее лицо. - Ты заблуждаешься, - шептала Элиза. – Ты не прав, ты не прав…, - ее нижняя губа затряслась, руками Элиза обняла себя за плечи и поспешила на второй этаж в детскую. Райт широко улыбался и проскользнул в дом, ориентируясь на кухню. - Куда ты уходишь? Не смей убегать от разговора, я еще не закончил! – закричал Райт, опрокидывая голову ввысь, чтобы слова догнали Элизу. Достав из ящика со столовыми принадлежностям нож и щипцы для мяса, Райт открыл щипцами створку настенной полки, где хранились аптечка. Перебирая щипцами упаковки и блистеры, Райт нашел баночку с успокоительным препаратом в растворяющихся капсулах. Держа баночку щипцами, ковыряя крышку ножом и наконец открыв баночку, высыпал на стол десяток капсул и бросая их в графин для воды, стоящий в центре стола. Райт поднялся на второй этаж и ненавязчиво заглянул в детскую, увидев, что Элиза сидит спиной к двери и не отрывает глаз от иконы, висящей на стене, в ее руках лежало синее покрывало Уинслоу, спадающее на пол. Райт вернулся в кабинет, отмечая, кто он заполнен теплым ночным воздухом и легким ароматом фиалок, тянущимся от цветочный клумбы с улицы. Опасения, что трупный запах пронзит его обоняние оказались беспочвенными, ведь и сам чемодан был спрятан на пыльной антресоли в гараже. Райт услышал шажки Элизы, значит, она спустилась вниз, он навострил уши, готовясь провернуть задуманное. Выждав еще около 30 минут Райт бесшумно спустился вниз и блаженно отметил, что Элиза лежит корпусом на кухонном столе, поодаль стоит опустевший графин. Райт надел новую пару перчаток, захваченных из секретера, и вылил остатки жидкости в раковину, тщательно промыл и обдал кипятком из чайника, затем наполнил чистой водой на четверть. Вооружившись ножом и щипцами, вытащил баночку с успокоительным препаратом и высыпал оставшиеся капсулы на стол, бросая баночку на колени Элизы. В инструкции успокоительно была написано, что эффект весьма продолжителен и зависит от дозировки, на вскидку Райт предположил, что у него есть пара часов. Спускаясь в гараж за чемоданом от которого тоже не чувствовал гнилостного запаха, он прихватил коробку из-под телескопа. Сложив вещи в гостиной, Райт позвонил Розамунд. - Рози, Элиза спит, - начал Райт. - Я подъеду на тоже место, к мусорным контейнерам, не забудь про цель нашей поездки, - Розамунд ответила тихо с предыханием, Райт чувствовал ее волнение, сочащееся по другую сторону. О, Райт не мог забыть о цели поездки, цель стояла, точнее, лежала на дне чемодана. Райт придирчиво заглядывал окна, отмечая, что в соседних дома погашен свет, улицы озаряет только свечение сырной Луны. Схватившись покрепче за ручку чемодана Райт взял подмышку коробку и вышел на улицу, опасливо оглядываясь по сторонам и чуть пригибаясь, чтобы слиться с окружающим темным ландшафтом. Он незаметно прокрался по лужайке вдоль улице, прячась в тени домов, стараясь идти ближе к фасадам сооружений, ему осталось пересечь тропинку, вдоль которой стояли ряды припаркованных автомобилей, дважды свернуть за угол и выйти к мусорными бакам. Он сразу приметил Розамунд, которая сидела внутри машины, на ее светлую макушку падал лунный свет, пробираясь сквозь лобовой стекло. Розамунд подорвалась на месте, нажимая на кнопку открытия багажника и помогая Райту забросить чемодан внутрь. - Все путем, не беспокойся, Рози, - ласково начал Райт, забираясь на пассажирское сиденье. - Лучше пригнись, вдруг кто-нибудь тебя заметит, - Розамунд тронулась с места тихо, не включая фары. - У меня есть план, - продолжил Райт, оседая на корточках и прижав голову к обивке кресла. - Элиза уехала сегодня, говорила, что в магазин, но вернулась ни с чем, это заинтересовало полицию, я точно знаю. - Почему ты сказал, что она спит? - Я подмешал успокоительных в воду, она выпила полграфина, - Розамунд опешила, глядя на Райта с недоверием. – Точно говорю, что спит как убитая, я все хорошо инсценировал, работал в перчатках. - Допустим…мне это не нравится, ты так говоришь, словно хочешь подставить ее… - Так и есть! К черту ее, - ответил Райт, отчего Розамунд резко выпустила воздух из легких и глубоко вздохнуло. - Райт, ты хоть понимаешь, что случилось, Уинслоу мертв, а ты хочешь подставить Элизу…, -Розамунд снова перешла на шепот, словно он мог помочь ей в маневрировании автомобилем в темноте. - Она не даст мне покоя, она начнет копаться и может нести что угодно. В конечном счете, ее мания величия и непомерное чувство справедливости не позволит отступить. Она приплетет и тебя, скверна. - Что ты сказал? – Розамунд не могла поверить ушам и остановила автомобиль посреди проселочной дороги. - Это сказал Уинслоу. Понимаешь, сколько раз ему нужно было услышать это слово в твой адрес, чтобы запомнить. - Дерьмо. Много же она рассуждала с сыном обо мне, - Розамунд не льстило это внимание, теперь оно казалось еще бОльшей проблемой, чем можно представить. - Предлагаю сбросить труп в колодец , тот, что в парке. Если так подумать, он мог и сам доковылять, споткнуться и свалиться, либо кто-то помог в этом - предложил Райт, скрывая дьявольскую гримасу в тени автомобильного салона. Если бы Розмунд сейчас видела Райта, несомненно ужаснулась. Розамунд вновь разрывало противоречие, с одной стороны, поступить еще гнуснее, чем покрывать преступление бывшего мужа и стать соучастницей, ничего не могло быть. Но горизонт праведности давно распался, и новый барьер представлял собой обвинения истине невиновного. - Сбросим тело, - ответила Розамунд, долго колеблясь, в глазах щипало от слез. Она тронулась с места еще медленнее, словно оттягивая неизбежное. Риск быть обнаруженными все еще не покидал и холодком проносился по спине, забираясь за ворот, Розамунд думала о том, что полиция тайно может прочесывать улицы, выставить дозорных или не спускать глаз в Райта. Развив приемлемую скорость Розамунд пробиралась окольными путями от улицы к улице, следовало избегать больших дорог и открытых трасс, чтобы не попасть в объективы камер и на глаза лишним свидетелям. Рок-Спрингс был выстроен удобно, подстать лучшим криминальным мегаполисам, все постройки и дорожки представляли из себя прямоугольники, связанные общей трассой и дублерами-улицами по внутреннему периметру. Несмотря на желание обоих не вылезать на трассу, в некоторых узлах, соединяющих кварталы, это было необходимым, но Розамунд была уверена, что удача на стороне Райта, а значит, распространяется и на его спутницу. Розамунд опустила козырек над собой, с усердием сжала руль до такой степень, что костяшки пальцев побелели. Райт молчал, иногда проговаривая план действий, словно мотивируя себя не останавливаться. Квартал, который выбрал Райт для могилы Уинслоу, представлял из себя зигзагообразный заброшенный парк аттракционов, теперь уже граничащий с гетто по уровню благополучности, однако полузаброшенный, окруженный плотной лесополосой. Розамунд остановилась при въезде в чащу, диаметрально приближенную к колодцу. - Давай вытащим его из чемодана и потащим силком, не стоит привлекать внимание лишними предметами, - шептала Розамунд, задним ходом подгоняя машину к близстоящему дереву. - Неужели труп будет выглядеть чуднее чемодана? – хмыкнул Райт, поднимаясь с корточек и недоверчиво косясь по сторонам, смотря в окна. - На чемодане могут остаться следы грунта, опилки и хвоя, ты очень этого хочет? – спросила Розамунд, на что Райт отрицательно покачал головой. Розамунд открыла багажник и отступила, позволяя Райту вынуть чемодан. Открывая молнию, Райт был неосторожен настолько, что под молнию попал мусорный пакет, покрывающий голову Уинслоу. Отбрасывая крышку чемодана, Райт увидел огромные заплывшие глаза, тронутые сеткой белесого тумана, кожа вокруг которых покрывалась темно-фиолетовыми трупными пятнами, напоминавшими чернильные капли. В глазах Райта помутнело, только сейчас ему пришло осознание, что созданная им родительская связь оборвалась одномоментно, вместе с ударом секции дивана. Он отпустил руки и крышка шлепнулась о потемневшую щеку Уинслоу, словно давая пощечину. - Соберись! – прикрикнула Розамунд в допустимой для леса тональности. – Нужно снять мешки и скотч, если ты хочешь, обставить его смерть натурально! Райт отступил, осаживаясь на землю, облокотившись к выхлопной трубе. - Дай мне минуту. Розамунд надела перчатки, вытащенные из заднего кармана брюк, и сорвала скотч вместе с пакетами. От тела исходит смрад как он мертвого енота в родительском доме, который забрался в канализационную трубу и там издох, истратив все попытки выбраться. Купирующие запах мусорные пакеты были сняты, заполняя прохладный воздух нестерпимым ароматом. Теперь тело было похоже на туловище марионетки, которую терзал дьявольский кукловод. Огромная голова лежала ничком на траве, кровь больше не сочилась из раны, руки отброшены в сторону, словно Уинслоу был распят. Благодаря полумраку тело казалось черным, сливаясь с травяным ковром. Запах мертвечины щекотал ноздри, но еще не настиг апогея, от которого тянет очистить желудок. Верхняя губа Уинслоу задралась еще выше обычного, казалось, что он хочет чихнуть и словно застыл в этом моменте, губы обнажили посеревшие десна и разряженный ряд кроличьих зубов. Райт поднялся, почесав лоб тыльной стороной локтя, и обхватил тело за подмышечные впадины, держа на расстояние от себя, не позволяя футболке Уинслоу соприкасаться с телом. - Нужно прошвырнуть тело по траве и кустам, чтобы запачкать одежду, - безысходно высказалась Розамунд. Она подняла горсть песка и бросила ее кроссовки, смотря как мелкие песчинки падают внутрь обуви. Ей пришло сесть на корточки и обхватить щиколодки Уинслоу руками, чтобы запачкать подошвы местной почвой. После чего Райт прижал тело грудью к дереву и плюхнул в сноп опилок коленями. Дотащив тело, чрезмерно не волоча по земле, открылся вид на колодец. Розамунд посмотрела в глаза Райта, ища в них отголоски сожалений, в надежах, что он может передумать, но Райт не взглянул на нее, он облизывал взглядом дверцу колодца, открывающуюся на манер хлебницы вверх. - Просто сделаем это и вычеркнем этот день из жизни, - откликнулся Райт, его лицо казалось серым в сумрачной мгле ночи. Луна скрылась за облаками, лес погряз в темноте. В основной трассы доносился лай собак и Розамунд поежилась от этого звука. Она застыла, держа руки на облупленной синей поверхности колодца. Поняв, что Райт приял решение и повернуть вспять его намерения не выйдет, Розамунд распахнула судорожным движением створку и отступила на пару шагов назад. Райт в последний раз обхватил тело и толчком бросил в недра колодца. Свободное падение длилось пару секунд, раздался мучительный всплеск, свидетельствующий о соприкосновении с водой. Недвижимую тишину леса прерывали только два изнуренных дыхания. Вместе с телом Райт выбросил свой стыд и отчаяние, теперь их поглотила пучина безвозвратно. Вернувшись домой пешком, в уходящих предрассветных сумерках спустя пару часов, Райт прошел на кухню, где лежало бездыханная Элиза. Он коснулся ее запястья, чтобы нащупать пульс и тогда понял, что Элиза употребила летальную зону успокоительных препаратов. Она мертва. Позвонив в полицию Райт нагло плакал и стонал, крича в трубку, что жена несомненно убила сына и покончила с собой, не выдержав мук совести. - Элиза, как ты думаешь, какая сейчас погода на Гавайях? – Райт тер глаза, пытаясь скрыть лучезарную улыбку, а слезы все капали с его щек, морося дождем на носки ботинок. Шахматная доска треснула, фигуры разлетелись на куски. Звенящую тишину рушил вдребезги вой полицейской сирены, аккомпанирующий волнам грома. Грянул шторм.