Реминисценция

И снова он просыпается посреди ночи. Снова от стука в дверь. Это даже не стук, а какой-то странный, громкий грохот. Будто сейчас от Чонгука зависит жизнь того, кто за ней стоит. Он знает, что там Юнги. Знает, зачем тот пришёл. Но никаких сил и желания впускать того (снова) нет. Он устал от всего этого. Особенно морально. Он просто не вывозит. Соскрёбывая себя с кровати, он идёт к двери и когда та распахивается, видит что-то странное. Он смотрит на того же старшего, но выглядит он иначе. Не как всегда. Он обычно пьян, не может связно говорить, но всё равно говорит много, шатается, от него несёт алкоголем и сигаретами, и очень часто он просто хочет трахаться. Но не сегодня. Сегодня он смотрит на младшего удивительно ясным, твёрдым и уж точно трезвым взглядом. Нет никакой пелены, он стоит на ровных, твёрдых ногах и молчит. Молчит. Что случилось — не ясно. Чонгук смотрит немного ошарашенно, с удивлением и неверием, но отходит в сторону, кивая головой, мол: заходи. Тому достаточно одного приглашения, и он, будто замешкавшись недолго, медленно зашёл в квартиру. В когда-то их совместную квартиру, где было создано много воспоминаний, пережить много ссор, важных событий и принятых решений. Они проходят на кухню, не сговариваясь садятся за стол и молчат. Оба с опущенной головой, оба с тысячью разных мыслей в голове. От «Что сказать?» до «Я скучал». –Так..Зачем пришёл? — первый начинает Чонгук, неловко прокашливаясь. –Я..– старший поднимает наполненный отчаянием и сожалением взгляд. –Я хотел извиниться..– говорит тихо. Младший хмыкает и не знает как ещё реагировать на это. –За что? –За всё, Чонгук.–он опускает взгляд, но будто опомнившись, снова смотрит ему в глаза.–Я знаю что делал ужасные вещи по отношению к тебе. И я не буду говорить ничего в свою защиту, потому что нечего. Я зависим. Ты это и сам, конечно, знаешь. Но я сам во всём виноват. Я даже оправдываться не буду, и я не стою ни капли твоего прощения и тем более я не заслуживаю тебя. Я просто хочу чтобы ты знал, что я сожалею. Мне жаль, правда. –Ты..–из него вырывается истерический смешок–Знаешь, ты прав. Ты правда виноват в этом. Ты виноват в том, что всё это происходит. Я просто не понимаю, блять..–он начал нервно размахивая руками, пока на его глазах уже начали скапливаться слёзы.–Ты, блять, знал. Что я всегда рядом. Что ты не один. Я всегда пытался показать тебе что я никогда не уйду, что всегда помогу и мы справимся со всем вместе, так почему ты начал принимать? Ты, чёрт возьми, сломал не только свою жизнь, но и мою. Знаешь, я не верю тебе. Тебе не жаль. Я..–первые хрустально-чистые слёзы упали с его лица, оставляя там мокрые следы. Юнги стоял напротив Чона и понимал одно: он правда виноват. Он правда ужасный человек. И он действительно разрушил всё. Ещё он знает что у него осталось мало времени, чтобы извиниться. Он не должен уйти, пока младшему не полегчает. –Чонгук, прости меня, я знаю что я всё сломал своими же руками, и внутри ты понимаешь что я правда осознаю это. Сейчас я правда сожалею обо всём и я..У меня осталось мало времени, пожалуйста, Чонгук. Но тому чертовски больно. Он уже начал захлебываться слезами, пытаясь сказать как ненавидит старшего, но не выходит. Эти три слово просто не могут выйти из середины. Потому что он не ненавидит. Он любит, чёрт возьми. Так почему так больно? –Лучше бы ты..Лучше бы я тебя ненавидел..Почему после всего что ты сделал я люблю тебя? Скажи мне, чёрт возьми! –он бросается на второго, хватая того за футболку. Блондин охватывает Чона руками, кладёт их тому на спину. Просто вспоминает, что во время ссор это был самый лучший способ успокоить того. Несмотря на то, что он продолжает брыкаться, сопротивляться. Проходит минута, две. И тогда пропадает и сила упираться, и все эмоции. У него будто произошёл нервный срыв и вся та боль за эти годы, все негативные эмоции, которые скопились внутри него — исчезли в один момент. Осталась только усталость. Апатия. –Я прощу тебя. На самом деле, я никогда и не злился, не обижался на тебя. Мне тоже жаль, что всё так произошло. Я всегда любил тебя, люблю, и, к сожалению, буду. А теперь уходи… Только сделай одну вещь. Исполни последнюю мою просьбу, пожалуйста. –Конечно, родной. — сердца обоих заболели на этом слове. –Покажи мне свою любовь в последний раз, пожалуйста. Даже если ты этого не чувствуешь, хотя, я думаю что это не так. Я нуждаюсь в этом сейчас. Пожалуйста, Юнги…–последнюю фразу он прошептал тому на ухо, зная, что это прозвучит интимно. Юнги подождал пару секунд, а потом берёт младшего на руки и, в один момент, направляется в в их (когда-то) спальню. За окном темно, падает лёгкий дождь, и светит яркая, полная, но грустная луна. Она, будто знает что произойдёт, специально освещает комнату. Там два тела слились воедино, в последний раз. Оба прерывисто дышат, даря друг другу поцелуи, наполненные горечью от скорого расставания. Они понимают, что всё кончено, что «как раньше» уже не будет, им больно, но они поклялись сейчас не думать об этом. Сейчас они занимаются любовью. Жаркой, нежной, и увы, несчастливой. Зато их любовью. Она была у них особенная, она и есть сейчас необыкновенная, такая прекрасная любовь. Ни один из них так и не понял её смысл. Дар ли это или всё-таки наказание для них? В любом случае, она у них есть, и они будут делать с ней всё, что смогут. Старший в этот момент посыпает необычно бледное, но горячее тело под собой, поцелуями. Вкладывает в них всё свои чувства: сожаление, тоску, грусть, боль и отчаяние. Он понимает, что больше возможности не будет, и его время на исходе. Он любит своего родного мальчика, который был всегда рядом, и был бы рядом и дальше, если бы он, глупый, не совершил бы свою самую ужасную, роковую ошибку. Он жалеет, но попытки вернуть время вспять нет. Поэтому он пользуется этой ночью, чтобы попрощаться. Снизу на него смотрят искренние, тёмные глаза. Младший всегда смотрел на него с сильнейшим восхищением, обожанием, желанием и любовью. Чон плавится под касаниями старшего, знает, что тот находил это очаровательным. То, каким он был податливым, когда они творили любовь. Но не всё не вечно, и всем это известно. Увы, их история — не исключение. Губы старшего холодные, и младший знает, что так не должно быть. Но они по прежнему обжигают сильнее, жарче любого огня. Руки Юнги и его тело ледяные, его касания медленно стают умеренными, тягучими, будто у того больше не осталось сил. В голове проясняется мысль: Это конец. Юнги же, понимает, что не успевает. Поэтому целует своё единственное сокровище, свой самый лучший дар в жизни, в губы, чувствуя, что проваливается в темноту. Чонгук слышит его последний вздох, и тяжесть его тела на себе. Звуки, движения прекращаются, и наступает тишина. Он прислушивается к груди Юнги, и понимает: конец. В его груди тишина, а у младшего внутри пустота. Сердце его частички не бьётся, а его собственное сердце вырвали в тот же момент. Поцелуи Юнги навсегда останутся татуировками на его теле, а касания станут шрамами. Боль будут доставлять воспоминания о них, бесконечно прокручиваясь в голове. Юнги ушёл, оставив только свой запах, и слова, как ему жаль. Чонгуку же, придётся жить с этим. И помнить будет он его до конца своих дней.